---------------------------------------------------------------
 File from: To_Xa 
---------------------------------------------------------------

     (речь перед выпускниками Дармутского колледжа в июне 1989 года)




                               Но если ты не сможешь удержать свое царство
                               И придешь, как до тебя отец, туда,
                               Где мысль обвиняет и чувство высмеивает,
                               Верь своей боли...
                                          У.Х. Оден, "Алонсо - Фердинанту"

     Значительная часть   того,  что  вам  предстоит,  будет  востребована
скукой. Причина,  по которой я хотел бы поговорить с вами об этом в  столь
торжественный день,   состоит   в   том,  что,  как  я  полагаю,  ни  один
гуманитарный колледж не готовит  вас  к  такой  будущности;  и  Дармут  не
является исключением.  Ни точные науки,  ни гуманитарные не предлагают вам
курсов скуки. В лучшем случае они могут вас познакомить со скукой, нагоняя
ее. Но  что  такое  случайное  соприкосновение  по сравнению с неизлечимой
болезнью? Наихудший монотонный бубнеж,  исходящий с кафедры, или смежающий
веки велеречивый  учебник  - ничто по сравнению с психологической Сахарой,
которая начинается прямо в вашей спальне и теснит горизонт.
     Известная под    несколькими    псевдонимами   -   тоска,   томление,
безразличие, хандра,  сплин,  тягомотина,  апатия, подавленность, вялость,
сонливость, опустошенность,  уныние и т.д.,  скука - сложное явление и,  в
общем и целом,  продукт повторения.  В таком случае,  казалось бы,  лучшим
лекарством от    нее    должны   быть   постоянная   изобретательность   и
оригинальность. То есть на что вы,  юные и дерзкие,  и рассчитывали.  Увы,
жизнь не  даст  вам такой возможности,  ибо главное в жизненной механике -
как раз повторение.
     Можно, конечно, возразить, что постоянное стремление к оригинальности
и изобретательности есть двигатель  прогресса  и  тем  самым  цивилизации.
Однако - в чем и состоит преимущество ретроспективного взгляда - двигатель
этот не  самый  ценный.  Ибо,  если  мы  поделим  историю  нашего  вида  в
соответствии с научными открытиями, не говоря уже об этических концепциях,
результат будет  безрадостный.  Мы  получим,  выражаясь  конкретнее,  века
скуки. Само  понятие  оригинальности  или  новшества  выдает  монотонность
стандартной реальности, жизни, чей главный стих - нет, стиль - есть скука.
     Этим она  -  жизнь - отличается от искусства,  злейший враг которого,
как вы,  вероятно, знаете, - клише. Поэтому неудивительно, что и искусство
не может научить вас справляться со скукой. На эту тему написано несколько
романов; еще меньше живописных полотен;  что касается музыки,  она главным
образом несемантична.  Единственный  способ  сделать искусство убежищем от
скуки, от  этого  экзистенциального  эквивалента  клише,  -  самим   стать
художниками. Хотя,  учитывая вашу многочисленность,  эта перспектива столь
же незаманчива, сколь и маловероятна.
     Но даже  если  вы  шагнете  в  полном  составе  к  пишущим  машинкам,
мольбертам и Стейнвеям,  полностью от скуки вы себя не оградите. Если мать
скуки -  повторяемость,  то  вы,  юные  и  дерзкие,  будете быстро удушены
отсутствием признания и низким заработком,  ибо и то,  и другое хронически
сопутствует искусству.  В  этом  отношении  литературный  труд,  живопись,
сочинение музыки значительно уступают работе в адвокатской конторе,  банке
или даже лаборатории.
     В этом,  конечно,  заключается спасительная сила искусства. Не будучи
прибыльным, оно становится жертвой демографии довольно неохотно. Ибо если,
как мы уже сказали, повторение - мать скуки, демография (которой предстоит
сыграть в  вашей жизни гораздо большую роль,  чем любому из усвоенных вами
здесь предметов)   -   ее   второй   родитель.   Возможно,   это    звучит
мизантропически, но  я вдвое старше вас и на моих глазах население земного
шара удвоилось.  К тому времени,  когда вы достигнете моего возраста,  оно
увеличится вчетверо,  и вовсе не так,  как вы ожидаете.  Например,  к 2000
году произойдет  такое  культурно-этническое  перераспределение,   которое
станет испытанием для вашего человеколюбия.
     Одно это уменьшит перспективы оригинальности  и  изобретательности  в
качестве противоядий  от  скуки.  Но  даже в более монохромном мире другое
осложнение с оригинальностью и изобретательностью состоит в том,  что  они
буквально окупаются.  При условии,  что вы способны к тому или другому, вы
разбогатеете довольно быстро. Сколь бы желательно это ни было, большинство
из вас  знает  по собственному опыту,  что никто так не томим скукой,  как
богачи, ибо деньги покупают время,  а время  имеет  свойство  повторяться.
Допуская, что  вы  не  стремитесь  к бедности - иначе вы бы не поступили в
колледж, - можно ожидать,  что скука  вас  настигнет,  как  только  первые
орудия самоудовлетворения станут вам доступны.
     Благодаря современной технике эти орудия так же многочисленны,  как и
синонимы скуки.  Ввиду их назначения - помочь вам позабыть об избыточности
времени -  их  изобилие  красноречиво.  Столь  же  красноречивым  является
использование вашей  покупательной  способности,  к  вершинам  которой  вы
зашагаете отсюда  под  щелканье и жужжание некоторых из этих инструментов,
которые крепко  держат  в  руках  ваши  родители   и   родственники.   Это
пророческая сцена,  леди и джентльмены 1989 года выпуска, ибо вы вступаете
в мир,  где запись события умаляет само событие -  в  мир  видео,  стерео,
дистанционного управления,    тренировочных    костюмов    и   тренажеров,
поддерживающих вас в форме,  чтобы  снова  прожить  ваше  собственное  или
чье-то еще прошлое: консервированного восторга, требующего живой плоти.
     Все, что обнаруживает регулярность,  чревато скукой.  В  значительной
степени это  относится  и  к  деньгам  -  как  к самим банкнотам,  так и к
обладанию ими.  Разумеется, я не собираюсь объявлять бедность спасением от
скуки - хотя Св.  Франциску,  по-видимому, удалось именно это. Но несмотря
на всю окружающую вас нужду,  идея создания новых  монашеских  орденов  не
кажется особенно увлекательной в нашу эпоху видеохристианства.  К тому же,
юные и дерзкие,  вы больше жаждете делать  добро  в  той  или  иной  Южной
Африке, чем по соседству,  и охотнее откажетесь от любимого лимонада,  чем
вступите в нищий квартал.  Поэтому никто не рекомендует вам бедность. Все,
что вам можно предложить,  - быть осторожнее с деньгами,  ибо нули в ваших
счетах могут превратиться в ваш духовный эквивалент.

     Что касается бедности,  скука - самая жестокая часть ее несчастий,  и
бегство от  нее  принимает более радикальные формы:  бурного восстания или
наркомании. Обе  временные,  ибо  несчастье   бедности   бесконечно;   обе
вследствие этой бесконечности дорогостоящи.  Вообще,  человек, всаживающий
героин себе в вену,  делает это главным образом  по  той  же  причине,  по
которой вы  покупаете  видео:  чтобы  увернуться  от избыточности времени.
Разница, однако, в том, что он тратит больше, чем получает, и его средства
спасения становятся такими же избыточными,  как то,  от чего он спасается,
быстрее, чем ваши.  В целом,  тактильная  разница  между  иглой  шприца  и
кнопкой стерео  приблизительно  соответствует  различию  между  остротой и
тупостью влияния времени на неимущих и  имущих.  Короче  говоря,  будь  вы
богаты или бедны, рано или поздно вы пострадаете от избыточности времени.
     Потенциально имущие,  вам наскучит ваша  работа,  ваши  друзья,  ваши
супруги, ваши  возлюбленные,  вид из вашего окна,  мебель или обои в вашей
комнате, ваши мысли,  вы сами.  Соответственно,  вы попытаетесь найти пути
спасения. Кроме   приносящих  удовлетворение  вышеупомянутых  игрушек,  вы
сможете приняться  менять  места  работы,  жительства,  знакомых,  страну,
климат; вы можете предаться промискуитету,  алкоголю, путешествиям, урокам
кулинарии, наркотикам, психоанализу.
     Впрочем, вы  можете  заняться всем этим одновременно;  и на время это
может помочь. До того дня, разумеется, когда вы проснетесь в своей спальне
среди новой семьи и других обоев,  в другом государстве и климате, с кучей
счетов от вашего турагента и психоаналитика, но с тем же несвежим чувством
по отношению  к  свету  дня,  льющемуся  через  окно.  Вы натягиваете ваши
кроссовки и обнаруживаете,  что у  них  нет  шнурков,  за  которые  бы  вы
выдернули себя  из  того,  что  вновь  приняло  столь  знакомый  облик.  В
зависимости от вашего темперамента или возраста вы либо запаникуете,  либо
смиритесь с  привычностью  этого ощущения;  либо вы еще раз пройдете через
мороку перемен.
     Невроз и депрессия войдут в ваш лексикон;  таблетки - в вашу аптечку.
В сущности,  нет ничего плохого в том, чтобы превратить жизнь в постоянный
поиск альтернатив, чехарду работ, супругов, окружений и т.д., при условии,
что вы можете себе позволить алименты  и  путаницу  в  воспоминаниях.  Это
положение, в сущности, было достаточно воспето на экране и в романтической
поэзии. Загвоздка,  однако,  в том,  что вскоре этот поиск превращается  в
основное занятие,  и  ваша  потребность  в  альтернативе становиться равна
ежедневной дозе наркомана.
     Однако, из этого существует еще один выход.  Не лучший,  возможно,  с
вашей точки зрения, и не обязательно безопасный, но прямой и недорогой. Те
из вас, кто читал "Слугу слуг" Роберта Фроста, помнят его строчку: "Лучший
выход - всегда насквозь".  И то,  что я собираюсь предложить - вариация на
эту тему.

     Когда вас  одолевает  скука,  предайтесь  ей.  Пусть она вас задавит;
погрузитесь, достаньте до дна.  Вообще,  с неприятностями правило  таково:
чем скорее  вы  коснетесь  дна,  тем тем быстрее выплывете на поверхность.
Идея здесь,  пользуясь  словами  другого  великого  англоязычного   поэта,
заключается в  том,  чтобы взглянуть в лицо худшему.  Причина,  по которой
скука заслуживает  такого  пристального   внимания,   в   том,   что   она
представляет чистое,   неразведенное  время  во  всем  его  повторяющемся,
избыточном, монотонном великолепии.
     Скука -  это,  так сказать,  ваше окно на время,  на те его свойства,
которые мы склонны игнорировать до  такой  степени,  что  это  уже  грозит
душевному равновесию.  Короче  говоря,  это  ваше  окно  на  бесконечность
времени, то  есть  на  вашу  незначительность  в   нем.   Возможно,   этим
объясняется боязнь одиноких,  оцепенелых вечеров, очарованность, с которой
мы иногда наблюдаем пылинку,  кружащуюся в  солнечном  луче,  -  и  где-то
тикают часы, стоит жара, и сила воли на нуле.
     Раз уж это окно открылось,  не пытайтесь  его  захлопнуть;  напротив,
широко распахните его.  Ибо скука говорит на языке времени, и ей предстоит
преподать вам наиболее ценный урок в вашей жизни - урок,  которого  вы  не
получили здесь,   на   этих   зеленых   лужайках   -  урок  вашей  крайней
незначительности. Он ценен для вас,  а также для  тех,  с  кем  вы  будете
общаться. "Ты конечен",  - говорит вам время голосом скуки, - "и что ты ни
делаешь, с моей точки зрения,  тщетно". Это, конечно, не прозвучит музыкой
для вашего  слуха;  однако,  ощущение  тщетности,  ограниченной значимости
ваших даже самых высоких,  самых пылких действий  лучше,  чем  иллюзия  их
плодотворности и сопутствующее этому самомнение.
     Ибо скука - вторжение времени в нашу систему ценностей.  Она помещает
ваше существование в его - существования - перспективу, конечный результат
которой - точность и смирение. Первая, следует заметить, порождает второе.
Чем больше вы узнаете о собственной величине, тем смиреннее вы становитесь
и сочувственней к себе подобным, к той пылинке, что кружится в луче солнца
или уже  неподвижно  лежит на вашем столе.  Ах,  сколько жизней ушло в эти
пылинки! Не с вашей точки зрения, но с их. Вы для них то же, что время для
нас; поэтому они выглядят столь малыми.

     "Помни меня", -
     шепчет пыль.

     Ничто не могло бы быть дальше от душевного распорядка любого из  вас,
юные и  дерзкие,  чем  настроение,  выраженное  в этом двустишии немецкого
поэта Питера Хухеля, ныне покойного.
     Я процитировал  его  не  потому,  что хотел заронить в вас влечение к
вещам малым - семенам и растениям,  песчинкам или  москитам  -  малым,  но
многочисленным. Я привел эти строчки,  потому что они мне нравятся, потому
что я узнаю в них себя и,  коли на то пошло, любой живой организм, который
будет стерт с наличествующей поверхности.  "Помни меня", - говорит пыль. И
слышится здесь намек на то,  что,  если мы узнаем о самих себе от времени,
вероятно, время,  в свою очередь,  может узнать что-то от нас.  Что бы это
могло быть? Уступая ему по значимости, мы превосходим его в чуткости.
     Что означает - быть незначительным.  Если требуется парализующая волю
скука, чтобы внушить это,  тогда да здравствует скука.  Вы  незначительны,
потому что вы конечны.  Однако, чем вещь конечней, тем больше она заряжена
жизнью, эмоциями,  радостью,  страхами, состраданием. Ибо бесконечность не
особенно оживлена,  не особенно эмоциональна.  Ваша скука, по крайне мере,
говорит об этом. Поскольку ваша скука есть скука бесконечности.
     Уважайте, в таком случае,  ее происхождение - и,  по возможности,  не
меньше, чем свое собственное. Поскольку именно предчувствие этой бездушной
бесконечности   объясняет   интенсивность   человеческих   чувств,   часто
приводящих к зачатию новой жизни.  Это не значит,  что вас зачали от скуки
или  что  конечное  порождает  конечное  (хотя и то и другое может звучать
правдоподобно).  Это скорее наводит на мысль,  что страсть есть привилегия
незначительного.

     Поэтому старайтесь   оставаться   страстными,  оставьте  хладнокровие
созвездиям. Страсть,  прежде всего,  - лекарство от скуки. И еще, конечно,
боль - физическая больше,  чем душевная,  обычная спутница страсти; хотя я
не желаю вам ни той,  ни другой. Однако, когда вам больно, вы знаете, что,
по крайней  мере,  не  были обмануты (своим телом или своей душой).  Кроме
того, что  хорошо  в  скуке,  тоске  и  чувстве   бессмысленности   вашего
собственного или всех остальных существований - что это не обман.
     Вы могли  бы  также  испробовать  детективы  или  боевики  -   нечто,
отправляющее туда,  где  вы  не  бывали  вербально / визуально / ментально
прежде - нечто,  длящееся хотя бы несколько часов.  Избегайте телевидения,
особенно переключения программ:  это избыточность во плоти.  Однако,  если
эти средства  не  подействуют,  впустите  ее,  "швырните   свою   душу   в
сгущающийся мрак". Раскройте объятия, или дайте себя обнять скуке и тоске,
которые в любом случае больше вас.  Несомненно,  вам будет  душно  в  этих
объятиях, но  попытайтесь вытерпеть их сколько можете и затем еще немного.
Самое главное,  не  думайте,  что  вы  где-то  сплоховали,  не   пытайтесь
вернуться, чтобы  исправить  ошибку.  Нет,  как  сказал поэт:  "Верь своей
боли". Эти ужасные медвежьи объятия не ошибка. И все, что вас беспокоит, -
тоже. Всегда помните,  что в этом мире нет объятий, которые в конце концов
не разомкнутся.
     Если вы находите все это мрачным,  вы не знаете, что такое мрак. Если
вы находите это несущественным, я надеюсь, что время докажет вашу правоту.
Если же  вы сочтете это неуместным для такого торжественного события,  я с
вами не соглашусь.
     Я бы согласился,  знаменуй это событие ваше пребывание здесь,  но оно
знаменует ваш уход.  К завтрашнему дню вас здесь уже не  будет,  поскольку
ваши родители заплатили только за четыре года,  ни днем больше. Так что вы
должны отправиться  куда-то  еще,  делать  карьеру,  деньги,  обзаводиться
семьями, встретиться  со  своей  уникальной  судьбой.  Что  касается этого
куда-то, ни среди звезд,  ни в тропиках,  ни рядом в Вермонте скорее всего
не осведомлены  об  этой  церемонии  на  лужайке  в  Дармуте.  Нельзя даже
поручиться, что звук вашего оркестра достигает Уайт-Ривер-Джанкшн.
     Вы покидаете  это  место,  выпускники  1989  года.  Вы входите в мир,
который будет населен гораздо плотнее этой глуши,  и где вам будут уделять
гораздо меньше  внимания,  чем  вы  привыкли за последние четыре года.  Вы
полностью предоставлены себе.  Если говорить о вашей значимости, вы можете
быстро оценить   ее,   сопоставив   ваши   1100   с  4,9  миллиарда  мира.
Благоразумие, следовательно,  столь же уместно при  этом  событии,  как  и
фанфары.
     Я не желаю вам ничего,  кроме счастья.  Однако будет масса темных  и,
что еще   хуже,  унылых  часов,  рожденных  настолько  же  внешним  миром,
насколько и вашими собственными умами.  Вы должны будете каким-то  образом
против этого укрепиться; в чем я и попытался вам помочь здесь моими малыми
силами, хотя этого очевидно недостаточно.
     Ибо то,   что   предстоит   вам,  -  замечательное,  но  утомительное
странствие; вы  сегодня  садитесь,  так  сказать,  на  поезд,  идущий  без
расписания. Никто не может сказать,  что вас ожидает,  менее всего те, кто
остается позади.  Однако,  единственное, в чем они могут вас заверить, что
это путешествие  в  один  конец.  Поэтому  попытайтесь  извлечь  некоторое
утешение из мысли,  что как бы ни была  неприятна  та  или  иная  станция,
стоянка там  не вечна.  Поэтому вы никогда не застревайте - даже когда вам
кажется, что вы застряли;  это место  сегодня  становится  вашим  прошлым.
Отныне оно  будет  для  вас  уменьшаться,  ибо  этот  поезд  в  постоянном
движении. Оно будет для вас уменьшаться,  даже когда вам покажется, что вы
застряли... Поэтому посмотрите на него в последний раз, пока оно еще имеет
свои нормальные размеры, пока это еще не фотография. Посмотрите на него со
всей нежностью,  на которую вы способны,  ибо вы смотрите на свое прошлое.
Взгляните, так  сказать,  в  лицо  лучшему.  Ибо  я  сомневаюсь,  что  вам
когда-либо будет лучше, чем здесь.


                                                      "Знамя", N4, 1996 г.

Популярность: 40, Last-modified: Wed, 23 Dec 1998 08:44:26 GMT