сморщилась и поддалась. Антитела стянулись в один комок, и то, что раньше было стержнем, превратилось в нечетко очерченное яйцо. - Они убили бактерию. Они буквально задавили ее насмерть, - сказала Кора. Она содрогнулась. - Удивительно, - пробормотал Дьювал. - Какой инструмент для исследования мы имеем в лице "Протеруса"... - Вы уверены, что антитела не нападут на нас? - спросил Грант. - Похоже на то, - сказал Мичелз. - Мы не того сорта объекты, для которых сконструированы эти антитела. - А вы уверены? Я думаю, что они могут быть сконструированы для любого объекта, если их соответственно возбудить. - Я полагаю, вы правы. До сих пор, очевидно, мы не возбуждали их. - Впереди много волокон, доктор Мичелз! - закричал Оуэнс. - Мы уже довольно сильно покрыты этим веществом. Оно уменьшает нашу скорость. - Мы почти на выходе из узла, Оуэнс, - ответил Мичелз. Неожиданно сморщенная бактерия ударила по кораблю, который содрогнулся в ответ. Но бой уже затихал, бактерии явно проигрывали. "Протерус" снова, проталкиваясь через волокна, прокладывал себе путь. - Прямо вперед, - сказал Мичелз. - Еще один поворот налево и мы в выносящем лимфатическом сосуде. - Мы тащим за собой волокна, - сказал Оуэнс. - "Протерус" выглядит как лохматый пес. - Сколько еще лимфатических узлов на пути к мозгу? - спросил Грант. - Еще три. Один, может быть, можно обойти. Я не совсем уверен. - Мы не можем пойти на это. Мы потеряем слишком много времени. У нас нет его еще на три таких же узла. Есть ли какой-нибудь более короткий путь? Мичелз покачал головой. - Никакого, который не создавал бы проблем, еще худших, чем те, с которыми мы столкнулись теперь. Уверен, мы пройдем через узлы. Волокна смоются, и если мы не будем останавливаться, чтобы посмотреть на битву с бактериями, мы можем двигаться быстрее. - В следующий раз, - сказал Грант хмуро, - мы встретим битву с участием белых кровяных телец. Дьювал шагнул к картам Мичелза и спросил: - Где мы сейчас, Мичелз? - Вот здесь. Мичелз пристально посмотрел на хирурга. Дьювал подумал минуту и сказал: - Дайте мне сориентироваться. Мы сейчас в шее, не так ли? - Да. "В шее?" - подумал Грант. Как раз там, откуда они стартовали. Он посмотрел на отметчик времени. Там было 28. Прошло больше половины времени, а они снова очутились в месте старта. - Не можем ли мы обойти все узлы, - сказал Дьювал, - а так же значительно сократить путь, если повернем где-то вот здесь и направимся прямо во внутреннее ухо? Оттуда до тромба совсем близко. Мичелз наморщил лоб, ставший похожим на стиральную доску, и вздохнул. - На карте это выглядит прекрасно. Вы делаете пометку на карте, и вот вы уже у цели. А вы подумали, что значит пройти через внутреннее ухо? - Нет, - ответил Дьювал. - А что? - Ухо, мой дорогой доктор - и мне не надо вам об этом напоминать - это устройство для концентрации и усиления звуковых волн. Любой самый слабый звук снаружи создаст во внутреннем ухе интенсивную вибрацию. В нашем миниатюризированном масштабе эта вибрация будет смертельной. Дьювал, казалось, задумался. - Да, я понимаю. - А внутреннее ухо всегда вибрирует? - спросил Грант. - Если не наступит тишина, когда нет звуков с интенсивностью выше порога слышимости. Но и тогда в нашем масштабе мы, вероятно, ощутим слабое движение. - Хуже, чем Броуновское движение? - Наверное, нет. - Звук приходится снаружи, не так ли? - спросил Грант. - Если мы будем проходить через внутреннее ухо, биение корабельного двигателя или звуки наших голосов не будут воздействовать на него, не так ли? - Нет, я уверен, не будут. Внутреннее ухо по конструкции не предназначено для наших миниатюризированных вибраций. - Ну, тогда, если люди снаружи, в палате, будут соблюдать полнейшую тишину... - А как вы сообщите им об этом? - спросил Мичелз. Затем он добавил почти грубо: - Вы же сами сломали радиостанцию, так что мы не можем связаться с ними. - Но они следят за нами. Они обнаружат, что мы движемся во внутреннее ухо, и поймут, что необходима тишина. - Поймут ли? - А почему нет? - спросил Грант раздраженно. - Большинство из них медики. Они разбираются в таких делах. - Вы хотите так рискнуть? Грант посмотрел вокруг. - Что думают остальные? - Я последую любому курсу, который вы мне предложите, - сказал Оуэнс, - но я не собираюсь выбирать его самостоятельно. - Я не уверен, - сказал Дьювал. - А я уверен! - сказал Мичелз. - Я против этого. Грант быстро взглянул на Кору, сидевшую молча. - Хорошо, - сказал он. - Я беру ответственность на себя. Мы направляемся во внутреннее ухо. Задайте курс, Мичелз. - Подождите... - начал Мичелз. - Решение принято, Мичелз. Задавайте курс. Мичелз вспыхнул, потом пожал плечами. - Оуэнс, - сказал он холодно. - Мы должны сделать резкий поворот влево в точке, которую я вам сейчас укажу. 15. УХО Картер рассеянно поднял чашку с кофе. С нее соскользнули капли жидкости и упали на его нервно подергивающуюся ногу. Он заметил это, но никак не отреагировал. - Что вы думаете по поводу изменения их курса? - Я предположил бы, что они почувствовали, что потеряли слишком много времени в лимфатическом узле и не хотят более проходить через них, - ответил Рейд. - Хорошо. А куда они могут двигаться вместо этого? - Я еще не уверен, но похоже, что они направляются во внутреннее ухо. Не знаю, одобрил бы я это или нет. Картер снова поставил чашку на стол и отпихнул ее в сторону. Он даже не поднес ее к губам. - Почему нет? Он бросил быстрый взгляд на отметчик времени. Тот показывал 27. - Это будет трудно. Нужно будет остерегаться любого звука. - Почему? - Вы можете догадаться сами, не правда ли, Эл? Ухо реагирует на звук. Ушная улитка вибрирует. Если "Протерус" находится где-нибудь близко от нее, он тоже будет вибрировать и может разрушиться. Картер наклонился вперед, глядя на спокойное лицо Рейда. - Почему же тогда они идут туда? - Я полагаю, они считают этот путь единственным, позволяющим им вовремя достигнуть цели. Или они просто сошли с ума. Мы не можем поговорить с ними с тех пор, как они раскулачили радиостанцию. - Они уже там? - спросил Картер. - Во внутреннем ухе, я имею в виду? Рейд щелкнул переключателем и задал короткий вопрос. Потом повернулся. - На подходе. - А люди там внизу, в операционной, знают о необходимости соблюдать тишину? - Я полагаю, что знают. - Вы полагаете! Что мне до того, что вы полагаете? - Они будут там недолго. - Они будут там достаточно долго. Послушайте, скажите всем там внизу... Нет, слишком поздно рисковать. Дайте мне кусок бумаги и вызовите кого-нибудь снаружи. Любого. Вошел вооруженный охранник и отдал честь. - Ладно, заткнитесь, - устало произнес Картер в ответ на приветствие. Он написал на бумаге большими буквами: "Тишина! Абсолютная тишина, пока "Протерус" находится в ухе!" - Возьми это, - сказал он охраннику. - Ты спустишься вниз, в операционную, и покажешь это каждому. Убедись, что они прочитали это. Если ты произнесешь хоть одно слово, я тебя выпотрошу. Ты понял? - Да, Сэр, - сказал охранник. Он выглядел смущенным и встревоженным. - Пошел. Поторопись. И сними свои башмаки. - Сэр? - Сними их. Пойдешь в операционную в носках. Они смотрели из наблюдательной башни, отсчитывая бесконечные длинные секунды, пока солдат в носках не вошел в операционную. От доктора к сестре, от сестры к доктору шел он, держа бумагу и тыкая большим пальцем в сторону обзорной башни. Один за другим все мрачно кивали. На мгновение показалось, что всех в комнате охватил общий паралич. - Похоже, они поняли, - сказал Рейд. - Даже без инструкций. - Я поздравляю их, - сказал Картер свирепо. - Теперь слушайте. Соединитесь с этими парнями за пультами управления. Не должно быть никаких зуммеров, никаких звонков, гонгов, ничего. Кстати, и никаких вспышек света. Я не хочу, чтобы кто-нибудь от испуга хотя бы хрюкнул. - Они прибудут туда через несколько секунд. - Может быть, - сказал Картер, - а может быть, и нет. Бегите. И Рейд побежал. "Протерус" вошел в обширную область прозрачной жидкости. Кроме нескольких антител, появлявшихся то тут, то там, ничего не было видно, только отблеск корабельных прожекторов, пробивавшийся сквозь желтоватую лимфу. Неясный звук ниже порога слышимости прошел по корпусу корабля, как будто тот скользил по стиральной доске. Затем снова и снова. - Оуэнс! - крикнул Мичелз. - не хотите ли выключить освещение салона? Наружный вид сразу же стал более ясным. - Видите это? - спросил Мичелз. Все стали внимательно смотреть. Грант вообще ничего не видел. - Мы в кохлеарном канале, - пояснил Мичелз. - Внутри маленькой спиральной трубки во внутреннем ухе, которая позволяет нам слышать. Она вибрирует от звука, образуя при этом разные узоры. Видите? Теперь Грант видел. Это было похоже на тень на поверхности жидкости - огромная плоская тень, бежавшая мимо них. - Это звуковая волна, - сказал Мичелз. - В конечном счете, отображение слышимым ухом звуков. Волна сжатия, которую мы сейчас видим в нашем миниатюризированном свете. - Означает ли это, что кто-то снаружи разговаривает? - спросила Кора. - О, нет, если бы кто-нибудь заговорил или издал какой-нибудь настоящий звук, эта штука вспучилась бы, как при настоящем землетрясении. Даже при абсолютной тишине улитка воспринимает звуки - отдаленный стук сердца, шелест крови, пробивающейся через крошечные вены и артерии уха, и тому подобное. Вы когда-нибудь прикладывали к уху раковину и слушали шум океана. То, что вы слышали, это шум, главным образом, вашего собственного океана, потока крови. - Это может быть опасным? - спросил Грант. Мичелз пожал плечами. - Не больше, чем есть - если никто не заговорит. Дьювал, который вернулся в рабочую комнату и как раз склонился над лазером, спросил: - Почему мы замедлили ход, Оуэнс? - Что-то не в порядке, - ответил капитан. - Двигатель отказывает, и я не знаю, почему. По мере того как "Протерус" углубляется внутрь канала, появилось постепенно возрастающее ощущение, что они находятся в опускающемся подъемнике. Под днищем раздался удар с легким дребезжанием, и Дьювал опустил скальпель. - Что теперь? - Двигатель перегрелся, - с тревогой сказал Оуэнс, - и я вынужден остановить его. Я думаю... - Что? - Это, должно быть, те сетчатые волокна. Проклятые морские водоросли. Они, наверное, забили выпускные отдушины. Я не могу придумать ничего другого, что могло бы быть причиной этого. - А продуть их вы не можете? - спросил Грант. Оуэнс покачал головой. - Нет возможности. Это впускные отдушины. Они всасывают внутрь. - Ну, тогда можно сделать только одно, - сказал Грант. - Их нужно очистить снаружи, а это означает еще одно подводное плавание. Нахмурив брови, он начал влезать в свое водолазное снаряжение. Кора с тревогой посмотрела в окно. - Там, снаружи, есть антитела, - сказала она. - Немного, - коротко ответил Грант. - Что, если они нападут? - Не похоже, - успокаивающе сказал Мичелз. - Они не чувствительны к человеку. До тех пор, пока не будут повреждены непосредственно ткани, антитела, вероятно, останутся пассивными. - Понимаю, - сказал Грант. Кора покачала Головой. Дьювал, прислушивавшийся некоторое время к разговору, наклонился, чтобы посмотреть на проволоку, которую он скоблил, задумчиво сравнил ее с оригиналом, а затем стал медленно вертеть ее в руках, пытаясь определить одинаковость поперечных сечений. Грант исчез в центральном люке корабля и приземлился на мягкую резиново-податливую стенку кохлеарного канала. Он горестно посмотрел на корабль. Это не был чистый и гладкий металл, как раньше. Он выглядел мохнатым и лохматым. Грант бросился в лимфу и поплыл к корме корабля. Оуэнс был совершенно прав. Входные отдушины были закрыты волокнами. Грант захватил их в обе пригоршни и потянул. Волокна отрывали с трудом, многие были запутаны в решетке дюзовых фильтров. В его маленьком приемнике раздался голос Мичелза. - Как он? - Довольно грязный, - ответил Грант. - Сколько это займет времени? Отметчик времени показывает 26 минут. - Похоже, это займет немало времени. Он отчаянно рванул, но вязкая лимфа замедляла его движения, а упругие волокна тянули назад. Кора сказала, волнуясь: - Не лучше ли будет, если кто-нибудь из нас выйдет наружу помочь ему? - Ну, сейчас... - начал с сомнением Мичелз. - Я иду. Она схватила свой костюм. - Хорошо, - сказал Мичелз. - Я тоже пойду. Оуэнсу лучше оставаться за пультом. - Я думаю, мне тоже лучше остаться здесь, - заметил Дьювал. - Я пойти закончил эту штуку. - Конечно, доктор Дьювал, - ответила Кора. Она прилаживала свою маску. Задача стала намного легче, несмотря на то, что уже трое из них возились у кормы корабля. Все трое отчаянно хватались за волокна, тянули их, освобождали и пускали медленно уплывать по течению. Начали показываться металлические части фильтров, и Грант затолкал некоторые неподдающиеся куски внутрь дюз. - Я надеюсь, это не причинит вреда, но я не могу их вытащить. Оуэнс, что, если некоторые из этих волокон попадут в дюзы, внутрь, я имею ввиду? Голос Оуэнса произнес ему прямо в ухо: - Тогда они обуглятся в двигателе и загрязнят его. Это означает противную работу по очистке, когда мы вернемся. - Когда мы вернемся, я не буду вмешиваться, если вы пустите на слом весь этот корабль. Грант заталкивал волокна, которые заполняли фильтры, и вытаскивал те, которые были свободны. Кора и Мичелз делали то же самое. - Мы заканчиваем, - сказала Кора. - Но мы находимся в улитке намного дальше, чем ожидалось, - заметил Мичелз. - В любой момент какой-нибудь звук... - Заткнитесь, - раздраженно сказал Грант, - и кончайте работу. Картер сделал такое движение, словно хотел вырвать у себя клок волос, а потом приставить их на место. - Нет! - закричал он. - Они снова остановились! Он ткнул пальцем в сообщение, написанное на бумаге и протянутое к нему на одном из телевизионных экранов. - По крайней мере, они помнят, что нельзя разговаривать, - сказал Рейд. - Как вы полагаете, почему они остановились? - Откуда, черт возьми, я могу знать? Может быть, они сделали перерыв, чтобы выпить чашечку кофе. Может быть, они остановились, чтобы принять солнечную ванну. Может быть, девушка... Он оборвал свою речь. - Ну, я не знаю. Я знаю только, что у них осталось всего 24 минуты. - Чем больше они будут останавливаться во внутреннем ухе, тем более вероятна возможность того, что какой-нибудь шутник издаст звук - чихнет, например. - Вы правы. Картер задумался, а потом тихо сказал: - О, ради святого Михаила. Мы не видели такого простого решения. Позовите того посыльного. Снова вошел охранник. Он уже не отдавал честь. - Вы все еще без ботинок? - спросил Картер. - О'кей. Снесите это вниз и покажите одной из сестер. Вы помните насчет потрошения? - Да, Сэр. Послание гласило: "Вату в уши Бенеша". Картер курил сигару и наблюдал через смотровое окно, как охранник вошел, на мгновение заколебался, а потом быстрыми шагами направился к одной из сестер. Она улыбнулась, вскинула глаза на Картера и показала круг, образовав его большим и указательным пальцем руки. - Я должен обо всем подумать, - проворчал Картер. - Это может только ослабить шум, - сказал Рейд, - но не устранит его полностью. - Вы же знаете, что говорят о половине каравая, - ответил Картер. Сестра тоже сняла свои туфли и подошла к одному из столов. Она осторожно открыла коробку с гигроскопической ватой и отмотала фута два. Она захватила в кулак вату, а второй рукой стала ее вытягивать. Вата не поддавалась. Она потянула сильнее, ее рука соскользнула и ударила по лежащим на столе ножницам. Ножницы скользнули по столу и начали падать на пол. Сестра отчаянно дернулась и успела крепко зажать их между коленями, но перед этим они издали резкий металлический звук, похожий на икоту падшего ангела. Лицо сестры стало красным от смертельного ужаса, все в комнате повернулись и уставились на нее. Картер уронил сигару и съежился в своем кресле. - Конец! - прошептал он. Оуэнс включил двигатель и осторожно глянул на пульт. Стрелка на указателе температуры, которая находилась далеко в опасной зоне с того момента, как они вошли в кохлеарный канал, теперь опустилась вниз. - Как будет хорошо, - сказал он. - Вы все оттуда убрали? - Осталось совсем немного, - прозвучал в его ушах голос Гранта. - Приготовьтесь к отплытию. Мы возвращаемся. В это мгновение вселенная словно вздыбилась. Как будто кулак ударил по "Протерусу", который подскочил высоко вверх. Чтобы удержаться на ногах, Оуэнс схватился за панель и отчаянно вцепился в нее, прислушиваясь к отдаленным раскатам. Внизу Дьювал так же отчаянно прижал к себе лазер, пытаясь защитить его от обезумевшего мира. Находившийся снаружи Грант почувствовал, что его швырнуло высоко вверх, словно он был схвачен в объятия гигантской приливной волной. Он взлетал все выше и выше, пока не ударился о стенку кохлеарного канала. Он свободно оттолкнулся от стены, которая, казалось, прогнулась наружу. Где-то в удивительно спокойном участке своего сознания Грант представил себе, что в обычном масштабе стенка просто отвечает быстрой вибрацией с микроскопической амплитудой на какой-то резкий звук, но эта мысль была похоронена в полном общем шоке. Грант отчаянно пытался не потерять из виду "Протерус", но уловил только быстрый отблеск его прожекторов, горевших у отдаленной секции стены. В момент удара вибрации Кора держалась за выступ корабля. Инстинктивно она ухватилась за него еще крепче и некоторое время скакала на "Протерусе", как на обезумевшей брыкающейся дикой лошади. У нее перехватило дыхание, она отпустила выступ и заскользила по мембране, на которой покоился корабль. Прожекторы корабля освещали дорожку впереди нее, и хотя она в ужасе пыталась затормозить свое движение, это было совершенно бесполезно. С таким успехом, упираясь ногами в землю, она могла бы попытаться остановить лавину. Она знала, что летит в сторону органа Корти, основного центра слуха. В тело органа были вживлены 15 тысяч волосков. Она могла уже различить некоторые из них, каждый с изящными микроскопическими ресничками, поднятыми вверх. Определенная часть их мягко вибрировала в соответствие с высотой и силой звуковых волн, попавших во внутреннее ухо и усиленных там. Так, однако, она могла бы рассуждать на какой-нибудь лекции по физиологии, такие слова можно было использовать во вселенной нормального масштаба. То, что она увидела здесь, представляло собой отвесный обрыв и внизу ряд ряд высоких изящных колонн, двигавшихся на месте, но не все одновременно, а сначала одна, потом другая, как будто волновое колебание покрывало всю структуру своей рябью. Кора продолжала скользить и неслась в пропасть вибрирующих стен и колонн. Когда она стала падать вниз, ее фонарь отдельными вспышками выхватил окружающее пространство. Она почувствовала, как что-то потянуло ее за ремни, и с силой дернула за какой-то упругий эластичный объект. Она опустила голову вниз, опасаясь наткнуться на какой-нибудь выступ, который преградил бы ей путь вниз. Она неслась то в одну, то в другую сторону, и колонны, за которые она цеплялась - микроскопические реснички на одном из волосков органа Корти - продолжали величественно колебаться. Она, наконец, перевела дыхание и услышала свое имя. Кто-то звал ее. С осторожностью она издала жалобный звук. Подбодренная звуком собственного голоса, она закричала пронзительно, как только могла: - Помогите! Кто-нибудь! Помогите! Первый разрушительный удар миновал, и Оуэнс вновь овладел управлением "Протерусом" во все еще бушующем океане. Звук, чем бы он ни был произведен, должно быть, был резким, но быстро замершим. Это одно спасло их. Если бы он продолжался даже короткое время... Дьювал, одной рукой прижимавший к себе лазер и сидевший упираясь спиной в стену, а ногами в скамью, закричал: - Отбой? - Похоже, мы проскочили, - ответил Оуэнс. Он тяжело дышал. - Управление работает. - Нам лучше уйти отсюда. - Нам нужно подобрать остальных. - О, да, - сказал Дьювал. - Я и забыл. Он осторожно повернулся, держась одной рукой об пол для устойчивости, и так же осторожно встал на ноги. Он еще прижимал к себе лазер. - Велите им заходить. - Мичелз! Грант! Мисс Петерсон! - позвал Оуэнс. - Захожу, - ответил Мичелз. - Я, кажется, цел и невредим. - Обождите, - сказал Грант. - Я не вижу Кору. "Протерус" теперь стоял устойчиво, и Грант, тяжело дыша и ощущая еще легкую качку, с силой разгребая жидкость, поплыл к прожектору. - Кора! - позвал он. Она пронзительно закричала в ответ: - Помогите! Кто-нибудь! Помогите! Грант посмотрел во все стороны. - Кора, где вы? - отчаянно закричал он. - Я не могу сказать точно, - раздался в ушах ее голос. - Я застряла в волосках. - Где она? Мичелз, где находятся волоски? Грант мог видеть, как Мичелз приближается к кораблю с противоположной стороны. Его тело смутной тенью просвечивало сквозь лимфу, а его небольшой фонарь прорезал перед ним тонкую полоску света. - Позвольте, дайте мне сориентироваться, - сказал он. Он быстро взмахнул ластами, поворачиваясь, затем крикнул: - Оуэнс, включите прожекторы корабля на более широкий угол. В ответ луч света расширился, и Мичелз сказал: - Вон там! Оуэнс, следуйте за мной! Нам нужно будет освещение. Грант последовал за быстро двигающейся фигурой Мичелза и увидел впереди обрыв и колонны. - Там? - спросил он неуверенно. - Может быть, - ответил Мичелз. Они находились уже на самом краю обрыва, корабль был сзади, и его прожектор бросал свет на пещеристый ряд колонн, все еще трепетавших. - Я не вижу ее, - сказал Мичелз. - А я вижу, - ответил Грант. Он указал вниз. - Разве это не она? Кора, подвигайте рукой, чтобы я мог убедиться. Она махнула. - Хорошо. Я спускаюсь к вам. Мы вытащим вас в один миг. Кора ждала. Она почувствовала прикосновение к своему колену - очень слабое и очень нежное ощущение, словно крылышко насекомого слегка задело ее. Она посмотрела туда, но ничего не увидела. Потом она почувствовала еще такое же прикосновение возле плеча, потом еще. Внезапно она обнаружила их, всего несколько штук - маленькие шарики из шерсти с их трепетно выступающими наружу нитями. Белковые молекулы антител. Было похоже, что они исследуют ее поверхность, испытывают ее, пробуют на вкус, решая, вредная она или нет. Их было всего несколько, но много других уже плыли к ней от колонн. Прожекторы "Протеруса" светили вниз, и она могла четко видеть их в мерцающем отражении миниатюризированного света. Каждая нить светилась, словно рыскающий солнечный лучик. - Быстрее! - воскликнула она. - Вокруг меня антитела! Мысленно она совершенно ясно представила себе, как антитела покрыли оболочку бактерии, сделали ее пушистой, а потом с помощью молекулярных сил раздавили ее. Антитело коснулось ее локтя и прилепилось к нему. Она в ужасе тряхнула рукой, так что дернулась и задела колонну. Но антитело не стряхнулось. К нему присоединилось второе, они искусно слепились друг с другом, их нити переплелись. - Антитела, - пробормотал Грант. - Она должна была сильно повредить окружающую ткань, чтобы вызвать их появление, - сказал Мичелз. - Могут ли они ей что-нибудь сделать? - Немедленно - нет. Они нечувствительны к ней. Нет антител, специально сконструированных для нее. Но некоторые могут прикрепиться к ней по чистой случайности, и она будет стимулировать образование антител, подобных прикрепившимся. Тогда они начнут собираться роями. Грант теперь мог видеть их, уже собравшихся в рой и расположившихся около нее, словно облачко крошечных фруктовых мушек. - Мичелз, отправляйтесь назад в лодку, - сказал он. - Достаточно, чтобы рискну один человек. Я как - нибудь подниму ее оттуда. Если я не смогу, придется вам втроем что-нибудь предпринять, чтобы поднять нас в корабль. Мы не можем деминиатюризироваться здесь, что бы не случилось. Мичелз заколебался, потом сказал: - Будьте осторожны. Он повернулся и торопливо поплыл к "Протерусу". Грант продолжал погружаться, двигаясь к Коре. Водоворот, вызванный его приближением, заставил антитела медленно закружиться и затанцевать. - Давайте будем вытаскивать вас отсюда, Кора, - сказал он. Он тяжело дышал. - О, Грант, быстрее! Он отчаянно рванул ее за баллоны с кислородом, которые врезались в колонну и заклинились там. Толстые пряди вязкого вещества все еще медленно вытекали из пролома, и именно это, видимо, и вызвало появление антител. - Не двигайтесь, Кора. Позвольте мне. Лодыжка Коры оказалась между двумя волокнами, и он отодвинул их в стороны. - А теперь пошли за мной. Они выполнили вдвоем полукувырок и направились прочь. Туловище Коры казалось пушистым от прилипших антител, но большая их часть оставалась позади. Затем, следуя бог знает каким эквивалента запаха в микромире, они потянулись за ними, сначала несколько штук, потом много, потом весь существенно возросший рой. - Мы никогда не оторвемся от них, - сказала Кора, тяжело дыша. - Нет, оторвемся, - ответил Грант. - Только соберите все свои силы, какие у вас есть. - Но они все еще прикрепляются. Я боюсь, Грант! Он посмотрел на нее через плечо, затем слегка отступил назад. Ее спина была наполовину покрыта мозаикой из шерстяных шариков. Они уже хорошо изучили природу ее верхнего слоя, по крайней мере эту ее часть. Он стал поспешно тереть ее спину, но антитела держались, раскатываясь от прикосновения его руки и снова принимая прежнюю форму. Некоторые из них теперь начали пробовать на "вкус" тело Гранта. - Быстрее, Кора! - Но я не могу... - Нет, можете! Зацепитесь за меня, ну! Они неслись вверх над краем обрыва к ожидавшему их "Протерусу". Дьювал помогал Мичелзу подняться через люк. - Что происходит там, снаружи? Мичелз тяжело дыша, стащил с себя шлем. - Мисс Петерсон попала в западню в клетке Хенсена. Грант пытается освободить ее, но она окружена антителами. Дьювал широко раскрыл глаза. - Что мы можем сделать? - Я не знаю. Может быть, он сумеет ее вытащить. В противном случае нам следует уйти отсюда. - Но мы не можем оставить их здесь, - возразил Оуэнс. - Конечно, нет, - подтвердил Дьювал. - Нам всем троим следует выйти наружу и... А почему вы вернулись назад, Мичелз? - спросил резко он. - Почему вы не там, не снаружи? Мичелз враждебно посмотрел на него. - Потому что я ничем не могу помочь. У меня нет мускулов Гранта или его реакции. Я мог только помешать. Если хотите помочь, можете выйти наружу сами. - Мы должны вернуть их назад живыми или... в другом виде, - сказал Оуэнс. - Они деминиатюризируются примерно через четверть часа. - Тогда все ясно! Закричал Дьювал. - Надеваем наши костюмы и выходим наружу! - Обождите, остановил их Оуэнс. - Они возвращаются. Я подготовлю люк. Рука Гранта крепко сжимала штурвал задвижки люка, в то время как над ними горел красный сигнальный огонь. Он перебирал руками антитела на спине Коры. Защемив шерстевидные волокна между большим и указательным пальцами, он ощутил их мягкую пружинящую податливость, а потом наткнулся на жесткую сердцевину, которая больше не поддавалась. "Это пептидная связь", подумал он. Туманные воспоминания о курсе колледжа всколыхнулись в нем. Когда-то он мог написать химическую формулу части пептидной цепи, а тут была она сама. Если бы у него был микроскоп, мог бы он рассмотреть отдельные атомы? Нет, Мичелз сказал, что они расплывутся и исчезнут, чтобы он ни делал. Он поднял молекулу антитела. Сначала она плотно приклеилась к нему, затем поддалась и отпала. Отпала целая связка, и Грант, шлепая по ним, заставил их повернуть назад. Но они не разъединились и снова возвратились, ища место, куда можно прикрепиться. У них не было мозга, даже самого примитивного, и было бы ошибочно думать о них как о чудовищах или хищниках или даже как о фруктовых мушках. Они были просто молекулами, атомы которых были соединены таким образом, что заставляли их с помощью слепого действия межатомных сил прикрепляться к поверхности, которая им подходила. Из глубины памяти в мозгу Гранта всплыла фраза: "Силы Ван-дер-Ваальса". И ничего больше. Он продолжал выщипывать "пух" со спины Коры. - Они прибывают, Грант! - закричала она. - Давайте войдем в люк! Он оглянулся. Они шли по их следу, чувствовали их близость. Их звенья и цепи взлетали высоко над краем пропасти и опускались вниз, словно слепые кобры. - Нам придется подождать, - сказал Грант. Свет над люком стал зеленым. - Все в порядке. Пошли. Он начал поспешно вращать маховик. Антитела уже окружили их, но предпочитали Кору. Они уже были чувствительны к ней и теперь почти не колебались. Они прилипали и присоединялись, покрыв ее плечи и наложив свой шерстистый рисунок поперек ее живота. Они заколебались над выступавшими формами ее груди, словно не могли понять, что это такое. У Гранта не было времени помочь Коре в ее безрезультатной схватке с антителами. Он оттянул дверцу люка, втолкнул туда Кору вместе с антителами и последовал за ней. Он с силой нажал на дверцу люка, но антитела продолжали валить валом. Преодолевая их упругость, дверца закрылась, но жесткая основа антител не позволяла ее захлопнуть до конца. Он напряг спину, пытаясь преодолеть это сопротивление, и ухитрился повернуть маховик, закрывающий дверь. Дюжина маленьких шариков шерсти, совсем маленьких и почти раздавленных, если рассматривать их по отдельности, извивалась в щели между дверцами люка и стенкой. Но сотни других, не попавших в ловушку, заполняли жидкость вокруг них. Давление воздуха выталкивало жидкость, его шипение раздавалось у них в ушах, но Грант в этот момент был занят исключительно отрыванием антител. Некоторые обосновались у него на груди, но он не обращал на них внимания. Диафрагма Коры, как и спина, была похоронена в них. Они образовали плотную ленту вокруг туловища от груди до бедер. - Они сжимаются, Грант, - сказала она. Через маску он увидел гримасу боли на ее лице и мог слышать, какого труда стоит ей говорить. Вода быстро спадала, но они не моги ждать. Грант начал стучать во внутреннюю дверь. - Я не могу ды... - проговорила Кора, задыхаясь. Дверь открылась, еще оставшаяся жидкость влилась внутрь корабля. Через отверстие просунулась рука Дьювала, схватила руку Коры и втащила ее внутрь. Грант последовал за ней. - Господи боже, посмотрите на них! - воскликнул Оуэнс. С выражением отвращения он начал срывать антитела, как это делал Грант. Почти весело Грант сказал: - Теперь это легко. Просто стряхните их. Этим занимались все. Антитела падали в слой жидкости на полу толщиной в дюйм или около того и слабо шевелились в нем. - Они, конечно, приспособлены к действию в жидкости, - сказал Дьювал. - Когда они окружены воздухом, молекулярное притяжение меняет свою природу. - Пока их снимают... Кора... Она тяжело и судорожно дышала. Дьювал осторожно снял с нее шлем, но, внезапно разразившись слезами, она припала к руке Гранта. - Я так испугалась, - сказала она, всхлипывая. - Мы оба испугались, - заверил ее Грант. - Теперь вы не будете считать страх позором? Знаете, страх имеет свое назначение. Он гладил ее волосы. - Он заставляет поступать адреналин в кровь, так что вы можете плыть намного дольше и быстрее и больше выдержать. Эффективный механизм страха служит прекрасной основой для героизма. Дьювал раздраженно оттолкнул Гранта. - С вами все в порядке, мисс Петерсон? Кора глубоко вздохнула и сказала - с трудом, но твердо: - Совершенно в порядке, доктор. - Нам нужно убираться отсюда, - сказал Оуэнс. Он уже находился опять в своем куполе. - Теперь у нас практически совсем не осталось времени. 16. МОЗГ Телевизионные приемники в контрольной башне снова ожили. - Генерал Картер... - Да, что теперь? - Они снова двигаются, Сэр. Они вышли из уха и быстро двигаются к тромбу. - Ха! Он посмотрел на отметчик времени, который показывал 12. - Двенадцать минут... С рассеянным видом он поискал сигару и обнаружил ее на полу, куда уронил, а потом наступил на нее. Он поднял сигару, глянул на ее плоскую раздавленную форму и с отвращением отшвырнул. - Двенадцать минут. Могут ли они все еще успеть, Рейд? Рейд сидел, скорчившись в кресле, вид у него был жалкий. - Они могут успеть. Они, может быть, могут даже избавиться от тромба. Но... - Но? - Но я не знаю, сумеем ли мы извлечь их вовремя. Вы знаете, мы не можем проникнуть в мозг, что-бы вытащить их оттуда. Если бы мы могли сделать это, мы бы в первую очередь проникли туда для ликвидации тромба. Это означает, что они должны добраться до мозга, а затем отправиться в какую-то точку, откуда их можно извлечь. Если же они не уйдут... - Мне принесли две чашки кофе и сигару, но я не могу сделать ни одного глотка и ни одной затяжки, - ворчливо заметил Картер. - Они достигли основания мозга, Сэр, - пришло сообщение. Мичелз снова сидел за своими картами. Грант стоял за его плечом, рассматривая лежавшую перед ним мешанину линий. - Этот тромб здесь? - Да, ответил Мичелз. - Это выглядит довольно далеко. У нас только 12 минут. - Это не так далеко, как кажется. Мы теперь будем плыть без всяких препятствий. Мы будем у основания мозга меньше, чем через минуту, а оттуда вообще рукой подать... Неожиданно поток света ворвался внутрь корабля. Грант с изумлением поднял глаза и увидел снаружи громадную стенку молочно-белого цвета. Границы ее не были видны. - Барабанная перепонка, - сказал Мичелз. - С той стороны - внешний мир. Непереносимо острая тоска по дому охватила Гранта. Он совсем забыл, что существует внешний мир. Ему казалось сейчас, что всю свою жизнь он бесконечно скитается в кошмарном мире труб и чудовищ - Летучий Голландец кровеносной системы... Но вот этот свет внешнего мира, просачивающийся через барабанную перепонку, исчез - Вы приказали мне вернуться в корабль, Грант, когда мы были у волосяных клеток? - спросил мичелз, склонившись над своей картой. - Да, я приказал, Мичелз. Я хотел, чтобы вы были в корабле, а не в волосяных клетках. - Скажите об этом Дьювалу. Его поведение... - Чему удивляться? Его поведение всегда неприятно, не правда ли? - На этот раз оно было оскорбительно. Я не претендую на то, чтобы быть героем... - Я буду свидетелем в вашу пользу. - Спасибо, Грант. И не спускайте глаз с Дьювала. - Конечно. Грант рассмеялся. Словно почувствовав, что говорят о нем, к ним подошел Дьювал и резко спросил: - Где мы находимся, Мичелз? Мичелз ожесточенно посмотрел на него и сказал: - Мы почти у входа в полость паутинообразной оболочки. Прямо у основания мозга, - добавил он в сторону Гранта. - Хорошо. Полагаю, мы войдем в мозг за глазомоторным нервом. - Ладно, - ответил Мичелз. - Если это даст вам возможность наилучшим образом нанести удар по тромбу, мы пойдем именно там. Грант пошел обратно на корму и, наклонив голову, вошел в помещение склада, где на койке лежала Кора. Она сделала движение, словно хотела привстать, но Грант поднял руку. - Нет, лежите. Он сел на пол рядом с ней, подняв колени к груди и обхватив их руками. Он смотрел на нее, улыбаясь. - Я уже в порядке, - сказала она. - Я просто симулирую, лежа здесь. - Почему бы и нет? Вы самый очаровательный симулянт, которого я когда-либо видел. Давайте минутку посимулируем вместе, если вы не находите, что это звучит неуместно. Она улыбнулась в ответ. - Мне было бы трудно жаловаться на ваше нахальство. В конце концов, вы, очевидно, сделаете карьеру на спасении моей жизни. - Это всего лишь часть хитрой и сверхтонкой кампании, цель которой - сделать вас моим должником. - Я самый бесспорный должник! - Я напоминаю вам об этом в подходящее время. - Пожалуйста, напоминайте. Нет, Грант, правда, спасибо вам. - Мне нравится, когда вы благодарите меня, но ведь это моя работа. Для этого меня сюда прислали. Вспомните. Я принимаю решения и действую в критических ситуациях. - Но это не все, не правда ли? - Этого совершенно достаточно, - запротестовал Грант. - Я вставил шнорхель в легкое, вытащил водоросли из дюз, и, более того, я прикасался к прекрасной женщине. - Но ведь это не все, не правда ли? Вы находитесь здесь, чтобы следить за Дьювалом, да? - Почему вы говорите об этом? - Потому что это правда. Высшие члены ОМСС не доверяют доктору Дьювалу и никогда не доверяли. - Это почему? - Потому что он преданный своему делу человек, совершенно наивный и совершенно увлеченный. Он оскорбляет других не потому, что хочет этого, а потому, что он честно не понимает их обид. Он не замечает, что существует что-нибудь еще, кроме его работы. - Даже хорошенькая ассистентка? Кора вспыхнула. - Я полагаю - даже ассистентка. Но он ценит мою работу, действительно ценит. Она отвела взгляд и продолжала твердо: - Но он не предатель. Одна беда - он предпочитает свободно обмениваться информацией с другой стороной и открыто говорит об этом, потому что не знает, как скрывать свои взгляды. А когда другие не соглашаются с ним, он говорит, какие они, по его мнению, дураки. Грант кивнул. - Да, могу себе представить. И это заставляет каждого полюбить его, потому что люди просто обожают тех, кто говорит им, что они глупы. - Ну, такой уж он есть. - Послушайте. Не тревожьтесь вы тут за него. Я не подозреваю Дьювала, во всяком случае, не больше, чем кого-либо еще. - Мичелз подозревает. - Я это знаю. Мичелз иногда подозревает всех как в корабле, так и снаружи. Он подозревает даже меня. Но заверяю вас, что придаю этому не больше значения, чем оно, по моему мнению, заслуживает. Кора казалась взволнованной. - Вы имеете в виду, что Мичелз считает, что я специально сломала лазер? Что доктор Дьювал и я - мы вместе... - Я думаю, он рассматривает это как одну из возможностей. - А вы, Грант? - Я тоже рассматриваю это как одну из возможностей. - Но вы в это верите? - Это лишь возможность, Кора. Среди множества возможностей. Одни возможности более вероятны, чем другие. Позвольте мне побеспокоиться об этом, дорогая. Прежде чем она успела ответить, они услышали голос Дьювала, громкий и гневный: - Нет! Я не собираюсь обсуждать это, Мичелз. Я не желаю, чтобы всякий болван приказывал мне, что делать! - Болван! Позвольте мне сказать вам, кто вы. Вы... Перед ними возник Грант, следом за ним Кора. - Перестаньте вы оба, - сказал Грант. - Что случилось? Дьювал повернулся и сказал, кипя от злости: - Я починил лазер. Провод соскоблен до нужной толщины, присоединен к транзистору и установлен вместе с ним на прежнее место. Я только что сказал об этом здесь этому болвану. Он повернулся к Мичелзу и отрезал: - Я сказал болвану! Потом он продолжал: - Потому что он спросил меня об этом. - Ну, хорошо, - сказал Грант. - Что же в этом плохого? - Потом что если он говорит, что это так, это еще не значит, что это так, - горячо возразил Мичелз. - Он соединил эти штуки вместе. Я бы тоже мог это сделать. Любой мог. Откуда он знает, что лазер будет работать? - Я знаю. Я работаю с лазерами 12 лет. Я знаю, когда они работают. - Ну, тогда продемонстрируйте нам это, доктор. Поделитесь с ними своим знанием. Включите его. - Нет! Независимо от того, работает он или нет. Если он не работает, я не могу починить его ни при каких обстоятельствах, потому что сделал все, что мог, и большего сделать не могу. И нам не будет хуже от того, что я подожду, пока мы доберемся до тромба и там выясним, что он не работает, а он будет работать ненадежно. Я не знаю сколько он выдержит - максимум дюжину вспышек или около того. Я хочу потерять здесь даже одну из них. Я не хочу, чтобы миссия потерпела неудачу из-за того, что я испытывал лазер, даже один раз. - А я говорю вам, что вы должны испытать лазер, - сказал Мичелз. - Если вы этого не сделаете, то, я клянусь, Дьювал, когда мы возвратимся, я вышвырну вас из ОМСС так далеко, что вы костей не соберете. - Я буду беспокоиться по этому поводу, когда мы возвратимся. Тем не менее, это мой лазер, и я буду делать с ним то, что пожелаю. Вы не можете приказать мне делать то, что я не хочу, и Грант тоже не может. Грант покачал головой. - Я не приказываю вам что-либо делать, доктор Дьювал. Дьювал кивнул и пошел прочь. Мичелз посмотрел ему вслед. - Я его понял... - Он прав здесь, Мичелз, - сказал Грант. - Вам не кажется, что он вас раздражает по личным причинам? - Потому что он называет меня трусом и болваном? А вы полагаете, что я должен любить его за это? Но независимо от того, есть ли у меня на него злоба или нет, это не меняет дела. Я считаю, что он предатель. - Это абсолютная ложь! - гневно воскликнула Кора. - Я сомневаюсь, - сказал Мичелз ледяным голосом, - что вы в этом случае являетесь заслуживающим доверия свидетелем. Но оставим это. Мы доберемся до тромба и там поглядим на Дьювала. - Он удалит тромб, - сказала Кора, - если только лазер будет работать. - Если он будет работать, - сказал Мичелз. - И если он будет работать, я не буду удивлен, если он убьет Бенеша. И не в результате несчастного случая. Картер снял мундир и закатал рукава. Он тяжело опустился в кресло, в его зубах была новая сигара, только что зажженная. Но он не затягивался. - В мозгу? - спросил он. Усы Рейда казались чем-то вымазанными на концах. Он потер глаза. - Практически у тромба. Они остановились. Картер посмотрел на отметчик времени, который показывал 9. Он чувствовал себя совершенно изнуренным, словно из него выпили все соки, весь адреналин, все напряжение, всю жизнь. - Думаете, они успеют? Рейд покачал головой. - Нет, не думаю. Через 9 минут, может быть, через 10, и люди, и корабль должны будут стоять перед нами в натуральную величину, разорвав при этом тело Бенеша, если не сумеют вовремя выбраться из него. Картер подумал о том, что сделают с ОМСС газеты, если эта миссия провалится. Он слышал речи, которые будут произнесены политическими деятелями страны, а так же другой стороны. Насколько будет ограничена деятельность ОМСС? И сколько понадобится месяцев - или лет - чтобы им снова обрести себя? Он начал в уме составлять письмо об отставке. - Мы вошли непосредственно в мозг, - объявил Оуэнс со сдерживаемым волнением. Он снова включил освещение корабля, и все стали смотреть вперед и изумлением, которое на какое-то время вытеснило из их сознания все остальное, даже мысль о кульминационной точке миссии. - Как изумительно, - пробормотал Дьювал. - Вершина творения. Грант на мгновение почувствовал то же самое. Действительно, человеческий мозг представляет собой наиболее сложный объект во вселенной, упакованный в минимально возможный объем. Вокруг них стояла тишина. Клетки, которые они могли рассмотреть, были неровными, неодинаковыми, с выступавшими здесь и там древовидными волокнами, похожими на куст ежевики. Пока они плыли через промежуточную жидкость вдоль проходов между клетками, они могли видеть переплетавшиеся над головой ветви волокон, а в какой-о момент они прошли под чем-то, похожими на искривленные сучки деревьев древнего леса. - Посмотрите - они не касаются друг друга, - сказал Дьювал. - Можно ясно различить синапсы. Всегда есть зазор, который может быть преодолен химическим путем. - Они кажутся наполненными светом, - заметила Кора. - Просто иллюзия, - ответил Мичелз с ноткой раздражения в голосе. - Выкидывает фокусы отраженный миниатюризированный свет. Он не дает реальной картины. - Откуда вы знаете? - тут же возразил Дьювал. - Это важная область для изучения. Отражение миниатюризированного света обязательно тонко реагирует в соответствии с содержимым молекул клетки. Могу предсказать, что этот вид отражения станет более могучим средством для изучения микроструктуры клеток, чем любое из ныне существующих. И, может быть, исследовательская техника, которая родится в результате нашей миссии, будет намного более важным делом, чем судьба Бенеша. - Вы собираетесь таким образом оправдаться, доктор? - спросил Мичелз. Дьювал покраснел. - Извольте объяснится! - Не сейчас! - повелительно произнес Грант. - Больше ни одного слова, джентльмены. Дьювал сделал глубокий вдох и отвернулся к окну. - Но тем не менее, вы видите свет? Посмотрите наверх. Понаблюдайте за ветвями, когда они приблизятся. - Я его вижу, - сказал Грант. Это не было обычное мерцающее отражение, которое они видели в других местах тела, вспыхивающее то здесь, то там и выглядевшее, как густое облако огненных мушек. Вместо этого здесь искра света пробегала вдоль ветви, и новая вспыхивала еще до того, как прежняя доходила до конца. - Знаете на что это похоже? - сказал Оуэнс. - Кто-нибудь видел старинные рекламы, которые писались с помощью электрических лампочек? С бегущими светлыми и темными пятнами? - Да, - сказала Кора. - Это очень похоже. Но почему? - Когда раздражается нервное волокно, по нему проносится волна деполяризации, - пояснил Дьювал. - Изменяется концентрация ионов, ионы натрия проникают в клетки. Это изменяет величину заряда внутри и снаружи и снижает электрический потенциал. Каким-то образом это воздействует на отражение миниатюризированного света, который в этом случае играет именно ту роль, на которую я указывал, и то, что мы видим, представляет собой деполяризованную волну. Теперь, когда Кора обратила внимание на это явление - или потому, что они продвинулись еще дальше в мозг - бегущие волны вспышек были видны повсюду. Они взбегали и опускались по волокнам, переплетаясь в невообразимо сложную систему, в которой на первый взгляд не было заметно никакого порядка, но которая тем не менее все же давала ощущение порядка. - То, что мы видим, - сказал Дьювал, - представляет собой человеческую сущность. Клетки - это мозг с физической точки зрения, но эти бегущие мысли представляют собой мысль, человеческое сознание. - Разве это сущность? - грубо спросил мичелз. - А я было подумал, что это душа. Где же человеческая душа, Дьювал? - Вы считаете, что ее не существует, потому что я не могу ткнуть в нее пальцем? - отпарировал Дьювал. - А где же гениальность Бенеша? Ведь мы находимся в мозгу. Покажите мне его гениальность. - Довольно! - сказал Грант. - Мы почти на месте! - крикнул Мичелз Оуэнсу. - Сверните в капилляр в обозначенной точке. Только влезьте в него. - Это внушает благоговейный страх, - задумчиво сказал Дьювал. - Мы не просто в мозгу человека. Здесь, вокруг нас, мозг научного гения, такого, которого я мог бы поставить в один рад с Ньютоном. Он замолчал на минуту, потом процитировал:... - Где статуя стоит Ньютона, С призмой и лицом безмолвным - Навеки в мрамор воплощенный разум... Грант вклинился почтительным шепотом:... Неведомое море мысли бороздящий. Оба на мгновение умолкли, а потом Грант сказал: - Вы считаете, Вудсворд когда-либо думал об этом или мог подумать, когда говорил о "неведомом море мысли"? Это ведь буквально море мысли, не правда ли? И неведомое к тому же. - Я никогда не думала, что вы любите поэзию, Грант, - сказала Кора. Грант кивнул. - Только мускулы, никакого мозга. Вот кто я. - Не обижайтесь. - Когда вы кончите бормотать стихи, джентльмены, - сказал Мичелз, - посмотрите вперед. Он указал пальцем. Они снова были в потоке крови, но красные кровяные тельца (с голубоватым оттенком) двигались не в каком-то определенном направлении, а лишь слегка дергались под воздействием Броуновского движения. Прямо впереди была какая-то тень. Лес ветвей был виден через прозрачные стеки капилляра, по каждой пряди, по каждому прутику бежала своя искра; но теперь медленнее. После какого-то момента искры исчезли совсем. "Протерус" остановился. Секунду или две было тихо, потом Оуэнс негромко сказал: - Я полагаю, мы у цели? Дьювал кивнул. - Да. Тромб. 17. ТРОМБ - Обратите внимание, как нервные процессы заканчиваются у тромба, - сказал Дьювал. - это видимое доказательство повреждения нерва, возможно, необратимого. Я не могу поручиться, что мы сможем помочь Бенешу, даже если удалим тромб. - Хорошая мысль, доктор, - насмешливо заметил Мичелз. - Это оправдывает вас, не так ли? - Заткнитесь, Мичелз, - сказал Грант холодно. - Надевайте плавательный костюм, мисс Петерсон, - сказал Дьювал. - это нужно сделать немедленно. Выверните костюм наизнанку. Антитела уже сделались чувствительными к его наружной поверхности, а они могут тут появиться. Мичелз криво улыбнулся. - Не беспокойтесь. Слишком поздно. Он указал на отметчик времени, который как раз поменял показания с семи на 6. - Вы не сможете провести операцию за такое время, которое позволит нам добраться до того места в яремной вене, откуда нас должны извлечь. Даже если вы успешно удалите тромб, деминиатюризация застанет нас прямо здесь, и это убьет Бенеша. Ни Дьювал, ни Кора не прекратили одеваться. - Ну, тогда ему не будет хуже, чем если бы его не оперировали, - сказал Дьювал - Ему - нет, но нам - да. Мы сначала будем увеличиваться очень медленно. Возможно пройдет целая минута, прежде чем мы достигнем такого размера, который привлечет внимание белых кровяных телец. А вокруг этого поврежденного места их миллионы. Мы будем поглощены. - Вот как? - Я сомневаюсь, сумеет ли "Протерус" задержать физическую нагрузку, создаваемую давлением пищеварительной капсулы внутри белого тельца. Ни в нашем миниатюризированном состоянии, ни после того, как корабль и мы уже выйдем наружу. Мы будем продолжать увеличиваться, но когда достигнем нормального размера, то окажемся раздавленными. Вам лучше уйти отсюда, Оуэнс, и поспешить к месту извлечения как можно скорее. - Обождите, - раздраженно прервал его Грант. - Оуэнс, сколько времени у нас займет возвращение к месту извлечения? - Две минуты, - резко ответил Оуэнс. - Следовательно, у нас остается 4 минуты. Может быть больше. Деминиатюризация через 60 минут не является лишь осторожной оценкой? Можем ли мы остаться в миниатюризированном состоянии дольше, если поле удержится немного дольше, чем ожидалось? - Может быть, - решительно сказал Мичелз, - но не обманывайте себя. На минуту больше. Две минуты во внешнем мире. Мы не можем обойти принцип неопределенности. - Хорошо 2 минуты. А можем ли мы миниатюризироваться дольше, чем мы рассчитываем? - Это может занять минуту или 2, если нам повезет, - сказал Дьювал. - Из-за случайного характера структуры нашего мира, - вставил Оуэнс. - Если нам повезет, если все, что нам может помешать... - Но только минута или две, - сказал Мичелз. - В лучшем случае. - Хорошо. У нас будет 4 минуты, может быть, 2 минуты лишних, плюс, может быть, минута медленной деминиатюризации, прежде чем мы причиним вред Бенешу. Это 7 минут нашего длительного искаженного времени. Идите, Дьювал. - Все, чего вы достигнете, вы, сумасшедший дурак, это то, что вы убьете Бенеша и нас вместе с ним! - заорал Мичелз. - Оуэнс, переправляйте нас в место извлечения! Оуэнс заколебался. Грант быстро подскочил к лестнице и поднялся в купол к Оуэнсу. - Выключите энергопитание, Оуэнс, - тихо сказал он. Палец Оуэнса двинулся к выключателю и завис над ним. Но рука Гранта двигалась быстрее, и он решительным движением перебросил его в положение "ВЫКЛ". - А теперь спускайтесь. Пошли вниз. Все это заняло несколько секунд, и Мичелз, наблюдавший за ними с открытым ртом, был сильно поражен, чтобы сдвинуться с места. - Какого дьювола вы это сделали? - спросил он. - Корабль останется здесь, - сказал Грант, - пока не закончится операция. А теперь, Дьювал, идите. - Захватите лазер, мисс Петерсон, - сказал Дьювал. Теперь они оба были в плавательных костюмах. Кора была вся в рубцах и буграх. - Я должна удивительно выглядеть, - сказала она. - Вы сошли с ума? - спросил Мичелз. - Все вы? У нас нет времени. Все это просто самоубийство! Послушайте меня! - он чуть не кипел от возмущения. - Вы ничего не сможете сделать! - Оуэнс, подготовьте для них люк, - сказал Грант. Мичелз бросился вперед, но Грант перехватил его, развернул и сказал: - Не вынуждайте меня ударить вас, доктор Мичелз. Боль в моих мышцах и я - мы вместе не хотим этого, но если я ударю, я ударю сильно, и тогда, я вас предупреждаю, я сломаю вам челюсть. Мичелз поднял кулаки, словно был готов принять вызов. Но Дьювал и Кора уже исчезли в люке, и Мичелз, видевший это, стал быстро говорить почти молящим тоном: - Послушайте, Грант, разве вы не видите, что происходит? Дьювал убьет Бенеша. Это будет так легко. Небольшое смещение лазера, и кто заметил разницу? Если вы сделаете все, как я говорю, мы можем оставить Бенеша в живых, выйти наружу и попытаться завтра снова. - Он может не дожить до завтра, и кое-кто говорил, что мы не сможем миниатюризироваться через такой промежуток времени. - Он может дожить до завтра, но он точно умрет, если вы не остановите Дьювала. Даже если мы не сможем, завтра можно будет миниатюризировать других. - В другом корабле? Ничто, кроме "Протеруса", не подходит или вообще не существует. - Грант, я говорю вам, что Дьювал вражеский агент! - пронзительно закричал Мичелз. - Я в это не верю. - Почему? Потому что он так религиозен? Потому что он до отказа набит благочестивыми банальностями? А не кажется ли вам, что это просто маска, которую он выбрал для себя? Или на все так повлияла его любовница, что... - Не продолжайте, Мичелз! - предостерегающе произнес Грант. - А теперь послушайте. Нет никаких доказательств, что он вражеский агент, и у меня нет никаких оснований этому верить... - Но я говорю вам... - Я знаю, что вы говорите. Но дело в том, однако, что я надеюсь доказать, что вражеский агент - это вы, доктор Мичелз. - Я? - Да. У меня нет основательных доказательств этого, таких, которые можно было бы предоставить суду, но как только органы безопасности займутся вами, такие доказательства, я полагаю, будут найдены. Мичелз отскочил от Гранта и уставился на него в ужасе. - Конечно, теперь я понимаю! Агент - Это вы, Грант. Оуэнс, разве вы не видите? Сколько раз нас могли безопасно извлечь, когда было ясно, что миссия провалилась, но не извлекли. Всякий раз он удерживал нас здесь. Вот почему он так яростно трудился в легком, пополняя наши запасы воздухом. Вот почему... Помогите мне, Оуэнс! Капитан стоял в нерешительности. - Отметчик времени готов перейти на цифру 5, - сказал Грант. - У нас есть немногим больше трех минут. Дайте мне эти 3 минуты, Оуэнс. Вы знаете, что Бенеш не выживет, если только мы за эти 3 минуты не ликвидируем тромб. Я выйду наружу и помогу им, а вы позаботьтесь, чтобы Мичелз не двинулся с места. Если я не вернусь когда отметчик будет показывать 2 минуты, уходите отсюда и спасите корабль и себя. Бенеш умрет, и, возможно, мы тоже. Но вы спасетесь и сможете дать показания относительно Мичелза. Оуэнс все еще не произнес ни слова. - Три минуты, - сказал Грант. Он начал надевать плавательный костюм. Отметчик времени показывал 5. Наконец, Оуэнс сказал: - Значит три минуты. Хорошо. Но только 3 минуты. Мичелз устало опустился в кресло. - Вы позволяете им убить Бенеша, Оуэнс, но я сделал все, что мог. Моя совесть чиста. Грант уже выходил через люк. Дьювал и Кора быстро плыли по направлению к тромбу. Он тащил лазер, а она - блок питания. - Я не вижу ни одного белого кровяного тельца, а вы? - спросила Кора. - Я не слежу за ними, - резко ответил Дьювал. Он задумчиво смотрел вперед. Лучи корабельного прожектора и их собственных небольших фонарей упирались в переплетение волокон, которые, казалось, обволакивали тромб прямо с противоположной стороны от точки, в которой замирали нервные импульсы. Стенка артерии была собрана повреждением и частично заблокирована тромбом, которые прочно защемил часть нервных волокон и клеток. - Если бы мы могли разрушить тромб и ликвидировать сдавливание, не прикасаясь к самому нерву, - бормотал Дьювал, - было бы хорошо. Если мы удалим только основной наплыв, оставив артерию закупоренной... Давайте посмотрим. Он сманеврировал, чтобы занять более удобную позицию, и поднял лазер. - И если эта штука работает... - Доктор Дьювал, - сказала Кора, - помните, вы говорили, что наиболее экономично бить лучом сверху. - Я все хорошо помню, - сурово сказал Дьювал. И намереваюсь ударить по нему точно в нужном месте. Он нажал на пусковую кнопку лазера. Почти мгновенно вспыхнул тонкий луч когерентного света. - Он работает! - радостно закричала Кора. - Пока да, - сказал Дьювал, - но он будет работать всего несколько раз. На мгновение весь тромб рельефно выступил в невыносимо ярком луче лазера, его след обозначился небольшими пузырьками. Теперь тьма была еще гуще, чем прежде. - Закройте один глаз, мисс Петерсон, - сказал Дьювал, - чтобы сетчатке не нужно было ресенсибилизироваться. Снова вспыхнул луч лазера, а когда он погас, Кора закрыла открытый глаз и открыла закрытый. - Он работает, доктор Дьювал! - взволнованно воскликнула она. - Мерцание продвигается вперед прямо на глазах. Осветилась целая область. К ним подплыл Грант. - Как дела, Дьювал? - Неплохо, - сказал Дьювал. - Если бы я сумел теперь разрезать его поперек и снять давление на одну важную точку, я думаю, весь нервный канал был бы освобожден. Он поплыл к другой стороне. Грант крикнул ему вслед: - У нас в запасе меньше 3 минут! - Не мешайте мне, - ответил Дьювал. - Все в порядке, Грант, - сказала Кора. - Он все сделает. Какие-нибудь неприятности с Мичелзом? - Есть немного. Оуэнс держит его под арестом. - Под арестом? - Только в случае... Находясь внутри "Протеруса", Оуэнс бросал быстрые взгляды через иллюминатор. - Я не знаю, что делать, - бормотал он. - Просто оставайтесь здесь и дайте убийцам делать свое дело, - насмешливо сказал Мичелз. - Вы ответите за это, Оуэнс. Оуэнс молчал. - Вы не можете верить, что я вражеский агент. - Я не во что не верю, - сказал Оуэнс. - Давайте обождем, пока счетчик времени не покажет 2 минуты, и, если они не вернутся мы уйдем. Что в этом плохого? - Хорошо, - сказал Мичелз. - Лазер работает, - сказал Оуэнс. - Я вижу вспышку. И знаете... - Что? - Тромб. Я вижу вспышки по ходу нервных импульсов там, где я раньше их не видел. - А я не вижу, сказал Мичелз, всматриваясь в окружающую тьму. - А я вижу. Я говорю вам, он работает. И они вернутся. Выходит, что вы ошибались, Мичелз. Мичелз пожал плечами. - Очень хорошо, тем лучше. Если я ошибся и Бенеш останется жив, мне больше ничего не нужно. Только... В его голосе прозвучала тревога. - Оуэнс! - Что? - Что-то не в порядке с входным люком. Этот чертов болван Грант, должно быть, был слишком взволнован и не закрыл его как следует. И был ли он взволнован? - Но что не в порядке? Я ничего не вижу. - Вы что, слепой? Жидкость просачивается. Взгляните на шов. - Но он был мокрым еще тогда, когда Кора и Грант удирали от антител. Разве вы не помните? Оуэнс наклонился, рассматривая люк, а Мичелз, крепко зажав в руке отвертку, с помощью которой Грант открывал панель радиостанции, сильно ударил ее рукояткой Оуэнса по голове. Глухо вскрикнув, Оуэнс, оглушенный, упал на колени. В лихорадочном возбуждении Мичелз снова ударил его и стал втискивать волочащую ноги фигуру в плавательный костюм. На его лысине выступили крупные капли пота. Открыв крышку люка он втолкнул туда Оуэнса. Быстро впустив в люк воду, он открыл внешнюю дверь с панели управления, упустив важный момент для наблюдения за ней. Ему следовало бы отвести корабль, чтобы удостовериться, что Оуэнс беспрепятственно вышел через люк, но у него не было времени. "Нет времени, - подумал он. - Нет времени." В неистовстве он вскочил в купол и стал изучать приборную панель. Что-то можно было покрутить, чтобы включить двигатель. А, здесь! Он торжествующе затрепетал, когда ощутил отдаленный стук работающего двигателя. Он посмотрел вперед, в сторону тромба. Оуэнс был прав. Мерцающая световая точка бежала вдоль длинного нервного отростка, который до сих пор был темным. Теперь Дьювал работал лазерным лучом короткими вспышками с малыми интервалами. - Я думаю, вы уже почти победили его, доктор, - сказал Грант. - Пора уходить. - Я почти закончил. Тромб распался. Еще одна порция. О, мистер Грант, операция прошла успешно. - И у нас есть 3, а может, и 2 минуты на то, чтобы выйти. Теперь назад в корабль... - Здесь кто-то еще, - сказала Кора. Грант развернулся и рванулся к свободно дрейфовавшей фигуре. - Мичелз! - закричал он. - Нет, это Оуэнс. Что... - Я не знаю, - сказал Оуэнс. - Я думаю, он стукнул меня. Я не знаю, как попал сюда. - Где Мичелз? - На корабле. Я по... - Двигатели корабля включены! - закричал Дьювал. - Что?! - воскликнул Оуэнс. Он вздрогнул, - Кто?... - Мичелз, - сказал Грант. - Это он за пультом управления. - Почему вы покинули корабль, Грант? - зло спросил Дьювал. - Этот вопрос я задаю себе сам. Я надеялся, что Оуэнс... - Я виноват, - сказал Оуэнс. - Я не думал, что он действительно вражеский агент. Я не мог... - Беда в том, - сказал Грант, что я сам не был полностью уверен. Теперь, конечно... - Вражеский агент! - в ужасе воскликнула Кора. - Раздался голос Мичелза: - Эй, вы, все назад! Минуты через 2 появятся белые кровяные тельца, и в это время я уже буду на пути к месту назначения. Весьма сожалею, но у вас была возможность отправиться со мной. Корабль сильно накренился и описал широкую дугу. - Он выжимает из него полную скорость, - сказал Оуэнс. - Я думаю, - добавил Грант, - что он метит в нерв. - Именно это я и сделаю, Грант, - донесся зловещий голос Мичелза. - Только несколько драматичнее, чем вы думаете. Сначала я уничтожу то, что сделал этот напыщенный святоша Дьювал, не столько из-за самой операции, сколько для того, чтобы повредить ткань, что вызовет немедленное появление на сцене белых кровяных телец. Они позаботятся о вас. - Послушайте! - закричал Дьювал. - Подумайте! Зачем это делать? Подумайте о вашей стране! - Я думаю о человечестве! - в бешенстве прокричал в ответ Мичелз. - Самое важное - не дать информации военным. Неограниченная миниатюризация в их руках приведет к всемирному уничтожению. Если вы, идиоты не видите этого... "Протерус" теперь пикировал прямо на только что освобожденный нервный отросток. - Лазер! - отчаянно закричал Грант. - Дайте мне лазер! Он схватился за инструмент, с силой вырвал его у Дьювала. - Где кнопка пуска? Ладно, неважно. Я ее найду. Он направил его вверх, пытаясь перехватить летевший на полном ходу корабль. - Дайте максимальную мощность! - крикнул он Коре. - Полную мощность! Он тщательно прицелился, и луч света толщиной с карандаш вырвался из лазера и затрепетал. - Лазер вышел из строя, Грант, - сказала Кора. - Ну, тогда подержите его. Я думаю, что все-таки попал в "Протерус". Было трудно определить, действительно ли это так. Тусклое освещение не позволяло ясно рассмотреть происходящее. - Я думаю, вы ударили по рулю, - сказал Оуэнс. - Вы убили мой корабль. Его щеки под маской вдруг стали влажными. - Куда бы вы ни попали, - сказал Дьювал, - корабль стал явно плохо управляемым. Действительно, "Протерус" заносило из стороны в сторону. Его прожекторы вспыхивали то вверху, то внизу, описывая широкую дугу. Корабль снизился, грохнулся на стенку артерии, пролетев мимо нерва, что вызвало общий вздох облегчения, и устремился в лес дендритов, цепляясь за них, обламывая и снова цепляясь, пока не упал там грудой металла, запутавшегося в толстых гладких волокнах. - Он не попал в нерв! - воскликнула Кора. - Он причинил достаточно повреждений, - проворчал Дьювал. - Из-за этого может образоваться новый тромб. А, может быть, и нет. Я надеюсь, что нет. В любом случае белые кровяные тельца сейчас будут здесь. Нам лучше уйти. - Куда? - спросил Оуэнс. - Если мы выйдем по оптическому нерву, мы доберемся до глаза через минуту и даже меньше. Следуйте за мной. - Мы не можем оставить корабль, - сказал Грант. - Он ведь деминиатюризируется. - Но мы не можем его взять с собой, - ответил Дьювал. - У нас нет иного выбора, как попытаться спасти свою жизнь. - Мы, наверное можем что-то сделать, - настаивал Грант. - Сколько времени у нас осталось? - Нисколько! - выразительно произнес Дьювал. - Я полагаю, что мы уже начали деминиатюризироваться. Через минуту мы увеличимся настолько, что привлечем внимание белых кровяных телец. - Деминиатюризируемся? Сейчас? Я этого не чувствую. - Вы и не должны чувствовать. Но все окружающее стало немного меньше, чем было. Пошли. Дьювал бросил быстрый взгляд вокруг, чтобы сориентироваться. - Следуйте за мной, - повторил он. Он пошел прочь. За ним последовали Кора и Оуэнс, а за ними, после некоторого колебания и Грант. Он проиграл. Проанализировав все, он пришел к выводу: он проиграл потому, что, не будучи окончательно уверенным в том, что Мичелз враг, из-за некоторых сомнительных аргументов он был нерешительным. Он подумал с горечью, что прошляпил это дело, как осел, непригодный для своей работы. - Но они не двигаются! - в бешенстве закричал Картер. - Они стоят там, у тромба. Почему? На отметчике времени была цифра один. - Слишком поздно. Они уже не успеют выйти, - сказал Рейд. Пришло сообщение от техника, следившего за электроэнцефалографом. - Сэр, данные электроэнцефалограммы показывают, что функционирование мозга Бенеша восстановлено до нормального уровня. - Значит, операция прошла успешно! - завершил Картер. - Почему же они стоят там? - Мы не можем этого узнать. Отметчик времени передвинулся на ноль, и раздался громкий тревожный сигнал. Его пронзительный звук наполнил комнату, словно колокол судьбы, и не прекращался. Рейд повысил голос, чтобы его было слышно. - Нам нужно извлечь из оттуда. - Это убьет Бенеша. - Если мы их не извлечем, это тоже убьет Бенеша. - Если кто-то находится вне корабля - сказал Картер, - мы не сможем извлечь его. Рейд пожал плечами. - Мы не можем ничем помочь. Или они станут добычей белых кровяных телец, или деминиатюризируются в целости и сохранности. - Но Бенеш умрет! Рейд наклонился к Картеру и прорычал: - С этим ничего нельзя сделать! Бенеш мертв! Вы хотите бессмысленно рисковать жизнью еще пятерых человек! Картер, казалось, весь сжался. - Отдавайте распоряжение, - сказал он. Рейд подошел к микрофону. - Извлеките "Протерус", - сказал он тихо. Затем он подошел к окну и стал смотреть в операционную. Мичелз был в полубессознательном состоянии, когда "Протерус" остановился в дендритах. Неожиданное изменение курса после вспышки лазера - это должен был быть лазер - с большой силой швырнуло его на пульт. Его правая рука отзывалась сплошной болью. Она, вероятно, была сломана. Он пытался осмотреться, борясь с наплывавшим от страшной боли туманом. В корме корабля была огромная пробоина, и вязкая кровяная плазма пузырем выдувалась внутрь, удерживаемая частично давлением миниатюризированного воздуха, частично собственным поверхностным натяжением. Воздуха, который у него оставался, хватит ему на минуту или две перед деминиатюризацией. Как раз тогда, когда он смотрел на дендриты, ему почудилось в затуманенном сознании, что их толстые канаты слегка сузились. Они не могли в действительности сжаться, значит, он начал увеличиваться - вначале очень медленно. Когда он будет нормального размера, о его руке позаботятся. Остальные будут убиты белыми кровяными тельцами, с ними будет покончено. Он скажет что - нибудь, что объяснит поломку корабля, и в любом случае Бенеш будет мертв. И с ним умрет неограниченная миниатюризация. И будет мир... Пока он рассматривал дендриты, его тело осталось безвольно распростертым на пульте управления. Может ли он двигаться? Или он парализован? Не сломан ли у него, кроме руки, и позвоночник? Он тупо перебирал имевшиеся возможности. Его сознание ускользало. Вдруг дендриты начали обволакиваться молочным туманом. Молочный туман? Белые кровяные тельца! Конечно, это были белые кровяные тельца. Корабль был больше находившихся в плазме людей, и именно корабль находился в месте повреждения. И корабль в первую очередь должен был привлечь внимание белых кровяных телец. Иллюминатор "Протеруса" покрылся искрящимся молоком. Молоко захватило плазму в пробоине и пыталось прорваться сквозь барьер поверхностного натяжения. Оболочка "Протеруса", хрупкая из-за составляющих ее миниатюризированных атомов, была сжата до предельного напряжения, после чего с ней было покончено, она была раздавлена атакующим белым кровяным тельцем. Последнее, что слышал Мичелз, был его собственный смех. 18. ГЛАЗ Кора увидела белое кровяное тельце почти в то же время, что и Мичелз. - Смотрите! - закричала она в ужасе. Они остановились и обернулись назад. Белое кровяное тельце было ужасающим. Оно было в 5 раз больше "Протеруса" по диаметру, наверное, даже больше - гора молока без оболочки, просто пульсирующая протоплазма, если смотреть со стороны. Его большое, разделенное на доли ядро с содержимым молочного оттенка выглядело как злобный несимметричный глаз, а форма всего чудища менялась каждое мгновение. Часть его выпятилась по направлению к "Протерусу". Грант инстинктивно бросился к кораблю. Кора схватила его за руку. - Что вы собираетесь делать, Грант? - Спасти его невозможно, - взволнованно сказал Дьювал. - Вы только напрасно погибнете. Грант яростно помотал головой. - Я думаю вовсе не о нем, а корабле! - И корабль вы тоже спасти не сможете, - печально сказал Оуэнс. - Но мы можем вытащить его наружу, где он сможет увеличиваться, не причиняя вреда. Послушайте, даже если его раздавит белое кровяное тельце, даже если он будет расчленен на отдельные атомы, каждый из этих миниатюризированных атомов деминиатюризируется, они уже сейчас деминиатюризируются. Какое имеет значение, будет ли Бенеш убит целым кораблем или кучей обломков? - Вы не можете вытащить корабль, - сказала Кора. - О, Грант, не умирайте! После всего, что было... Пожалуйста! Грант улыбнулся. - Поверьте, Кора, у меня есть достаточно причин не умирать. Вы трое продолжайте двигаться, дайте мне только возможность произвести один научный эксперимент. Он поплыл назад. При приближении к чудовищу его сердце забилось. За ним вдали были такие же, но ему было нужно только это, поглотившее "Протерус". С близкого расстояния он мог рассмотреть его поверхность. Четко обрисовывался контур одной из частей, а внутри были видны гранулы и вакуоли - сложный механизм, настолько сложный, что биологи до сих пор детально не изучили его, и умещающийся весь в одном микроскопическом кусочке материи. "Протерус" теперь был полностью поглощен им - изломанная темная тень внутри вакуоли. Гранту показалось, что на мгновение он увидел в куполе лицо Мичелза, но это, наверное, была только игра воображения. Грант находился на вздымавшейся огромной поверхности, но как привлечь внимание этой штуки? У нее не было ни глаз, ни чувств, ни сознания, ни цели. Это был автомат из протоплазмы, созданный для реагирования на определенные виды повреждений. Как? Грант не знал. Белое кровяное тельце могло распознать находившееся по близости от него бактерии. Он знал, что это происходило на клеточном уровне. Оно узнало, что "Протерус" находится поблизости от него, и отреагировало на это, проглотив его. Грант был намного меньше "Протеруса" и намного меньше бактерий даже сейчас. Стал ли он достаточно велик, что бы быть замеченным? Он вынул нож и глубоко всадил его в находившееся перед ним вещество, а потом сделал разрез книзу. Ничего не случилось, никакого потока крови, так как в белом кровяном тельце не было крови. Потом в месте повреждения оболочки медленно стала выдавливаться внутренняя протоплазма, а эта часть оболочки разошлась. Грант ударил снова. Он не хотел убить его, да он и не думал, что может это сделать при его нынешних размерах. Но это был способ привлечь его внимание. Он отплыл немного в сторону и с возрастающим волнением заметил, что в стенке образовался выступ, направленный в его сторону. Он отплыл дальше, и выступ последовал за ним. Он был замечен. Он не мог бы сказать, как это было сделано, но белое кровяное тельце со всем своим содержимым следовало за ним. Теперь он поплыл быстрее. Белое кровяное тельце следовало за ним, но, как и надеялся Грант не быстро. Грант понял, что оно не приспособлено для быстрого передвижения, что оно двигается как амеба, выпучивая часть своего содержимого, а затем переливая себя в этот выступ. В обычных условиях оно воевало с неподвижными объектами, с бактериями и посторонними неживыми осколками. Для них его амебообразное движение было достаточно быстро. Теперь оно имело дело с объектом, способным мчаться прочь от него. Грант надеялся, мчаться достаточно быстро. С нарастающей скоростью он поплыл к остальным, которые все еще не уходили, наблюдая за ним. - Пошли, - сказал он, тяжело дыша. - Я полагаю, оно следует за мной. - Как и другие, - сурово заметил Дьювал. Грант посмотрел вокруг. Вдалеке все кишело белыми кровяными тельцами. То, что заметило одно, заметили все. - Как... - Я видел, как вы ударили его ножом, - сказал Дьювал. - Когда вы повредили его, некоторые химические вещества попали в кровь и привлекли белые кровяные тельца со всех соседних областей. - Тогда, ради бога, плывем! Бригада хирургов сгрудилась вокруг головы Бенеша. Картер и Рейд наблюдали за ними сверху. Настроение черной депрессии Картера еще более усилилось. Все было кончено. И все напрасно. - Генерал Картер! Сэр! Голос был резким и настойчивым, дрожащим от волнения. - Да? - "Протерус", Сэр! Он движется! - Остановите операцию! - завопил Картер. Все члены бригады хирургов вздрогнули и удивленно посмотрели вверх. Рейд схватил Картера за рукав. - Это движение может быть просто следствием постепенно ускоряющейся деминиатюризации. Если не извлечь их сейчас, они подвергнутся опасности нападения белых кровяных телец. - Какого рода движение? - крикнул Картер. - Куда они направляются? - К оптическому нерву, Сэр. Картер со свирепым видом повернулся к Рейду. - Куда это они идут? Что это значит? Лицо Рейда посветлело. - Это означает непредвиденный выход, о котором я не подумал. Они направляются к глазу и выйдут через слезный проток, они могут успеть. Они могут выйти из него, в крайнем случае, повредив один глаз. Эй, кто-нибудь принесите предметное стекло от микроскопа! Картер, сойдемте вниз! Оптический нерв представлял собой связку волокон, похожих на гирлянду сосисок. Дьювал приостановился, чтобы всунуть руку в стык между двумя такими "сосисками". - Узел Канвера, - сказал он. Он был изумлен. - И я трогаю его. - Не трогайте его, - сказал Грант, задыхаясь. - Плывите. Белые кровяные тельца были вынуждены преодолевать плотную сеть из волокон, а для них это было не так легко, как для пловцов. Они протиснулись в промежуточную жидкость и выпучивались в пространство между плотно переплетенными нервными волокнами. Грант с волнением следил, гонится ли еще за ними то самое белое кровяное тельце, в котором был "Протерус". Он больше не мог его разглядеть. Если он и находился внутри ближайшего тельца, то, очевидно, так глубоко погрузился в его вещество, что не был виден. Если же лейкоцит позади них не был тем самым лейкоцитом, то Бенеш мог погибнуть, несмотря ни на что. Всюду, куда не попадал луч от фонарей на шлемах, на нервных волокнах вспыхивали искры и двигались назад со все возрастающей скоростью. - Световые импульсы, - пробормотал Дьювал. Глаза Бенеша не полностью закрыты. - Все вокруг несколько уменьшается в размерах, - сказал Оуэнс. - Вы не заметили? - Я заметил, - кивнул Грант. Белое кровяное тельце казалось только половиной того чудовища, каким оно только что представлялось ему, если это было оно. - Нам плыть еще несколько секунд, - сказал Дьювал. - Я не могу больше! - крикнула Кора. Грант развернулся и поплыл к ней. - Я уверен, что вы можете. Мы уже в глазу. Только расстояние не более капли слезы отделяет нас от места, где мы будем в безопасности. Он обнял ее за талию и потащил за собой, забрав у нее из рук лазер и блок питания. - Пройдем через это, и мы будем в слезной протоке, - сказал Дьювал. Они были уже достаточно велики, чтобы почти заполнить промежуточное пространство, в котором плыли. По мере того, как они росли, их скорость возрастала, и лейкоциты выглядели значительно менее страшными. Дьювал ударом ноги вскрыл стенку мембраны, к которой они подошли. - Пролезайте, - сказал он. - Мисс Петерсон, вы первая. Грант подтолкнул ее и сам последовал за ней. Потом Оуэнс и, наконец, Дьювал. - Мы вышли из тела, - сказал Дьювал со сдерживаемым волнением. - Обождите, - сказал Грант. - Я хочу, чтобы лейкоцит тоже вышел. Иначе... Он подождал некоторое время, а потом испустил торжествующий крик. - Вот оно! И, слава богу, это именно то! Белое кровяное тельце просочилось через отверстие, пробитое ботинком Дьювала, но с трудом. "Протерус" или его разбитые обломки ясно просвечивали через его содержимое. Корабль увеличился настолько, что составлял почти половину лейкоцита, и бедное чудовище почувствовало неожиданный приступ несварения желудка. Оно, однако, стойко сражалось. Будучи однажды настроенным на преследование, оно не могло делать ничего другого. Трое мужчин и женщина плыли вверх по роднику поднимающийся жидкости. Лейкоцит, еле двигающийся плыл вместе с ними. Гладкая закругленная стенка с одной стороны была прозрачной. Это была прозрачность не такого типа, как у тонкой стеки капилляра, а настоящая прозрачность. Не было никаких признаков клеточных мембран, Ядер. - Это роговая оболочка, - сказал Дьювал. - Вторая стенка - нижнее веко. Нам нужно уйти достаточно далеко, чтобы при полной деминиатюризации не нанести повреждений Бенешу, и у нас есть только 6 секунд на это. Прямо вверху, довольно высоко в их все еще крошечном масштабе, была горизонтальная щель. - Через нее, - сказал Дьювал. - Корабль на поверхности глаза! - раздался ликующий возглас. - Хорошо, - сказал Рейд. - Правый глаз. Техник с предметным стеклом низко склонился над закрытым глазом Бенеша и установил лупу. Медленно, с помощью чувствительного зажима, он осторожно зажал нижнее веко и оттянул его вниз. - Это здесь, - тихо сказал он. - Как соринка. Он искусно подставил предметное стекло к глазу, и капля слезы с соринкой упала на него. - Если что-то можно увидеть невооруженным глазом, то оно очень быстро станет намного больше. Все разбежались! Техник, колеблясь между спешкой и необходимостью соблюдать осторожность, опустил предметное стекло на пол комнаты и пошел прочь быстрыми шагами. Сестры быстро выкатили операционный стол через двойную дверь, и с поразительно возрастающей скоростью соринка на предметном стекле увеличилась до нормальных размеров. Трое мужчин, женщина и куча металлических обломков, скрученных и изъеденных, появились там, где минуту назад ничего не было. - Восемь секунд в запасе, - пробормотал Рейд. - А где Мичелз? - вдруг спросил Картер. - Если Мичелз еще в Бенеше... Он побежал за исчезнувшим операционным столом с внезапно возникшим снова ощущением неудачи. Грант снял шлем и жестом остановил его. - Все в порядке, генерал. Это все, что осталось от "Протеруса", а в нем вы найдете то, что осталось от Мичелза. Наверное только органическое желе с обломками костей. Грант все еще не мог приспособиться к настоящему, реальному миру. Он проспал с несколькими перерывами 15 часов и проснулся, удивляясь окружающему его свету и пространству. Он завтракал в постели, рядом сидели улыбающиеся Картер и Рейд. - Остальным тоже оказывается такое же внимание? - спросил Грант. - Все, что можно приобрести за деньги, во всяком случае, на некоторое время, - ответил Картер. - Оуэнс - единственный, кому мы разрешили уехать. Он хотел побыть с женой и детьми, и мы освободили его, но только после того, как он представил нам краткий отчет обо все происшедшем. Выходит, Грант, что вы для успеха миссии сделали больше, чем кто-либо другой. - Если вы пожелаете руководствоваться отдельными пунктами - может быть, - сказал Грант. - Если вы захотите представить меня к медали или повысить в должности, я соглашусь. Если вы хотите предоставить мне годовой отпуск с оплатой, я соглашусь еще быстрее. В действительности, однако, миссия могла бы провалиться при отсутствии любого из нас. Даже Мичелз достаточно эффективно вел нас - большей частью. - Мичелз, - задумчиво произнес Картер. - Эти подробности относительно него, как вы знаете, не для печати. По официальной версии он погиб при исполнении служебных обязанностей. Не будет ничего хорошего, если станет известно, что в ОМСС пробрался предатель. И я не знаю, был ли он в действительности предателем. - Я достаточно знаю его для того, чтобы сказать, что он не был им, - сказал Рейд. - Не был в обычном смысле этого слова. Грант кивнул. - Я согласен. Он не был книжным злодеем. Он потратил время на то, чтобы надеть на Оуэнса гидрокостюм, прежде чем вытолкнуть из корабля. Он хотел, чтобы Оуэнса убили лейкоциты, но сам сделать этого не мог. Нет, я думаю, он действительно хотел сохранить в тайне принцип неограниченной миниатюризации ради, как он говорил, блага человечества. - Он был полностью на стороне мирного использования миниатюризации, - сказал Рейд. - И я тоже. Но какое благо она принесла бы... - Вы имеете дело с разумом, который стал невольно нелогичным, - прервал его Картер. - Ведь мы сталкиваемся с такими вещами с тех пор, как изобрели атомную бомбу. Всегда находятся люди, которые думают, что если какое-либо новое открытие, причастное к чему-то ужасающему, запретить, то все будет хорошо. За исключением того, что нельзя запретить открытие, время которого пришло. Если бы Бенеш умер, неограниченная миниатюризация все равно была бы открыта в будущем году, или через 5 лет, или через 10. Только тогда первыми могли быть они. - А теперь первыми будем мы, - сказал Грант. - И что мы с этим будем делать? Конец, в решающей войне? Наверное, Мичелз был прав. - А может быть, обычное человеческое чувство возьмет верх с обеих сторон? - сухо спросил Картер. - Так было до сих пор. - Особенно после того, - сказал Рейд, - как вся эта история всплывет наружу и массовые средства информации распространят рассказ о фантастическом путешествии "Протеруса", вопрос о мирном использовании миниатюризации будет поставлен столь остро, что мы сможем бороться с доминированием военных в этой области. И, наверное, с успехом. Картер мрачно посмотрел на него, но ничего не ответил. Он взял сигару и сказал: - Расскажите мне, Грант, как это вы ухватились за Мичелза. - Я за него вовсе не ухватился. Это все было результатом массы беспорядочных рассуждений. В первую очередь, генерал, вы посадили меня на корабль потому, что подозревали Дьювала. - О, нет, обождите... - Все на корабле знали, что это так, за исключением, Дьювала, наверное. Так что я стартовал не в том направлении. Однако, у вас не было оснований для твердой уверенности, поэтому вы ни о чем не предупреждали меня, так что я не был расположен поступать опрометчиво. На борту корабля находились весьма высокопоставленные особы, и я знал, что, если я схвачу кого-нибудь, а это окажется ошибкой, вы дадите задний ход и оставите меня получать тумаки. Рейд слегка улыбнулся, а Картер вспыхнул и стал весьма интересоваться своей сигарой. - Не такое уж тяжкое ощущение, конечно. Это входит в мои обязанности - получать тумаки, но только если я их заслужил. Поэтому я выжидал, пока не буду уверен, а я никогда не был по-настоящему уверен. Нам досаждал целый ряд случайностей или того, что можно было считать случайностями. Например, был поврежден лазер, и еще существовала возможность того, что это сделала мисс Петерсон. Но почему таким неуклюжим способом? Оно могла найти десяток способов, позволяющих ей сделать с лазером такой трюк, что он выглядел бы в полном порядке и в то же время не работал как следует. Она могла бы сделать так, что бы Дьювал не попал в цель, что было бы достаточно для того, чтобы убить нерв или, возможно, даже Бенеша. Следовательно, такое грубое повреждение лазера было или случайностью, или обдуманным делом рук кого-то другого, а не мисс Петерсон. Потом отвязался мой страховочный канат, когда мы были в легких, в результате чего я чуть не погиб. Логично было бы подозревать Дьювала, но именно он предложил, чтобы прожектор корабля светил в разрез, и это спасло меня. Зачем было пытаться убить меня, а потом содействовать моему спасению? В этом не было смысла. Или это тоже была случайность, или мой страховочный канат развязал кто-то другой, а не Дьювал. Мы потеряли наш запас воздуха, и эту небольшую катастрофу мог организовать Оуэнс. Но потом, когда мы пополняли этот запас, Оуэнс наскоро смастерил устройство для миниатюризации воздуха, которое творило чудеса. Он легко мог не делать этого, и никто из нас не мог обвинить его в саботаже. Зачем заниматься выпуском воздуха, а потом работать как дьявол, чтобы снова заполучить его? Или это тоже была случайность, или запас воздуха был выпущен кем-то другим, а не Оуэнсом. Я мог исключить себя из обсуждения так как знал, что не причастен к саботажу. Тогда оставался Мичелз. - Вы убеждены, что он несет ответственность за все эти инциденты? - спросил Картер. - Нет, это все могли быть случайности. Мы никогда не узнаем этого. Но если это был саботаж, то Мичелз, несомненно, был наиболее подходящим кандидатом, так как он единственный, кто не принимал участия в спасательных операциях в критические минуты или от кого можно было ожидать более тонкого саботажа. Итак, разберем теперь Мичелза. Первым случаем был просчет с артериально-венозной фистулой. Или это было случайное несчастье, или Мичелз привел нас к нему обдуманно. Если это был саботаж, то, в отличии от других случаев, только один человек мог быть обвинен в нем, только один - Мичелз. Он даже согласился с этим, по крайней мере, в одном пункте. Только он имел возможность направить нас туда, только он мог настолько хорошо знать кровеносную систему Бенеша, чтобы обнаружить в ней микроскопическую фистулу, и именно он указал точное место входа в артерию в начальный момент. - Это все-таки могло быть просто ошибкой, - сказал Рейд. - Верно! Но в то время как во всех остальных случаях те, кто мог быть заподозрен, делали все возможное, чтобы найти выход, Мичелз, после того как мы попали в венозную систему, яростно требовал, чтобы мы немедленно отказались от продолжения миссии. То же самое он делал во время всех других кризисов. Только он один делал это постоянно. И все же, с моей точки зрения, это не было еще настоящим доказательством - Ну, а что же тогда было доказательством? - спросил Картер. - Когда наша миссия началась и мы были миниатюризированы и введены в сонную артерию, я был испуган. Мы все были, мягко выражаясь, встревожены, но мичелз боялся больше всех. Он был почти парализован от страха. В этот момент я понимал его. Я не считал это позорным. Как я уже говорил, я сам был достаточно испуган и был рад компании. Но... - Но? - Но после того как мы прошли через артериально - венозную фистулу, Мичелз никогда больше не проявлял никаких признаков страха. В то время как другие нервничали, он был спокоен. Он превратился в скалу. Действительно, вначале он много раз сообщал мне, какой он трус - чтобы объяснить его явно видимый страх - но в конце путешествия он обозлился чуть ли не до бешенства, когда Дьювал намекнул ему, что он трус. Это изменение позиции казалось мне все более и более странным. Мне казалось, что для его первоначального страха была особая причина. До тех пор, пока он сталкивался с опасностью вместе с остальными, он был храбрецом. Следовательно, он боялся тогда, когда столкнулся с опасностью, о которой другие не подозревали. Невозможность разделить риск, необходимость одному смотреть смерти в глаза - вот что превратило его в труса. Вначале все остальные боялись самого процесса миниатюризации, но он прошел благополучно. После этого мы все собирались направиться к тромбу, ликвидировать его и выйти наружу, потратив на это в общей сложности 10 минут. Но Мичелз должен был быть единственным из нас, который знал, что все произойдет не так. Он один должен был знать, что случится беда и что мы чуть не загнемся в водовороте. Оуэнс говорил на инструктаже, что корабль станет хрупким, и Мичелз должен был ждать гибели. Неудивительно, что он почти потерял самообладание. Когда мы прошли через фистулу в целости и сохранности, он был почти в исступлении от облегчения. После этого он почувствовал уверенность в том, что мы не сможем выполнить наше задание, и он расслабился. С каждым успешным преодолением очередного кризиса он становился все озлобленней. У него не было больше места для страха, а только для злости. Когда мы находились в ухе, я вдруг решил, что именно Мичелз, а не Дьювал - не наш человек. Я не позволил ему втравить Дьювала в преждевременное испытание лазера. Я приказал ему оставить мисс Петерсон, когда пытался освободить ее от антител. Но все же в конце концов я сделал ошибку. Я не был рядом с ним во время самой операции и дал ему возможность захватить корабль. Это была та последняя маленькая частичка сомнения в моем мозгу... - Что, возможно, это все же был Дьювал? - Боюсь, что это так. Поэтому я вышел наружу следить за операцией, хотя я ничего бы не смог сделать, даже если бы Дьювал действительно был предателем. Если бы не произошел этот финальный приступ глупости, я мог привести корабль невредимым, а Мичелза - живым. Картер встал. - Ну, - сказал он, - это недорогая цена. Бенеш жив и постепенно поправляется. Я, правда, не уверен, что Оуэнс тоже так же думает. Он в трауре из-за потери своего детища. - Я сочувствую ему, - сказал Грант. - Это был приятный корабль. Гм... Послушайте, а где мисс Петерсон, вы не знаете? - Уже на ногах. У нее, очевидно, больший запас жизненных сил, чем у вас. - Я так понял, что она где-то здесь, в ОМСС? - Да. В кабинете Дьювала, я полагаю. - О! - сказал Грант. Он неожиданно сник. - Ладно, я, пожалуй, помоюсь, побреюсь и пойду отсюда. Кора сложила бумаги. - Тогда, доктор Дьювал, если отчет может обождать до конца уикенда, я бы не отказалась от выходного. - Да, конечно, - ответил Дьювал. - Я думаю, мы все могли бы взять выходной. Как вы себя чувствуете? - Кажется, все в порядке. - Вот было испытание, а? Кора улыбнулась и направилась к двери. В дверь просунулась голова Гранта. - Мисс Петерсон! Кора вздрогнула, узнала Гранта и, улыбаясь, подбежала к нему. - В кровеносной системе я была Корой. - И все еще Кора? - Конечно. И так, я надеюсь, будет всегда. Грант заколебался. - Вы можете называть меня Чарльзом. Может быть, вы даже когда-нибудь сможете называть меня старина Чарли. - Я попытаюсь, Чарльз. - Когда вы уходите с работы? - Я только что освободилась от нее на уикенд. Грант немного подумал, потер свой чисто выбритый подбородок и кивнул в сторону Дьювала, склонившегося над своим письменным столом. - Вы все еще связаны с ним? - спросил он наконец. - Я восхищаюсь его работой, он восхищается моей работой, - серьезно сказала Кора. Она пожала плечами. - Можно ли мне восхищаться вами? - спросил Грант. - В любое время, когда вам захочется. Так долго, как вам захочется. Если я тоже смогу иногда восхищаться вами. - Дайте мне знать, когда вам захочется, и я тут же приду и приму нужную позу. Они засмеялись вместе. Дьювал поднял голову, увидел их в дверном проеме и махнул рукой неопределенным жестом, который мог означать как приветствие, так и прощание. - Я хочу переодеться, а потом я хотела бы повидать Бенеша. Хорошо? - К нему не пускают посетителей. Кора покачала головой. - Нет. Но мы ведь особые посетители. Глаза Бенеша были открыты. Он пытался улыбнуться. Сестра тревожно шептала: - Сейчас только одну минуту. Он не знает, что произошло, ничего не говорите ему об этом. - Понимаю, - сказал Грант. Тихим голосом он обратился к Бенешу: - Как вы себя чувствуете? Бенеш снова попытался улыбнуться. - Точно не знаю. Очень устал. У меня болит голова и правый глаз, но я, кажется, остался в живых. - Хорошо! - Нужно нечто большее, чем удар по голове, что-бы убить ученого, - сказал Бенеш. - Вся эта математика делает череп твердым, как скала, а? - Мы очень рады этому, - мягко сказала Кора. - Теперь мне нужно вспомнить, о чем я должен был здесь рассказать. Оно еще немного туманно, но постепенно проясняется. Оно все во мне, все тут. Он, наконец, улыбнулся. - Вы были бы удивлены, профессор, увидев, что находится внутри вас, - сказал Грант. Сестра выпроводила их, и Грант с Корой очутились рука об руку в мире, в котором, казалось, не было больше ужаса, а только надежда на огромное счастье впереди.