ну и тому подобное. Капитан снова заговорил в микрофон, потом долго слушал и, наконец, обратился к Торану. - Вы разбираетесь в ядерной энергетике? - Немного, - осторожно ответил Торан. - Да-а? - капитан захлопнул папку и добавил. - Люди с Периферии известны познаниями в ядерной энергетике. Наденьте костюм и следуйте за мной. - Что вы собираетесь с ним делать? - выступила вперед Байта. Торан мягко отодвинул ее и холодно спросил: - Куда я должен идти? - На наш корабль. У нас не в порядке двигатель. Он пойдет с вами. Речь шла о Магнифико, который в удивленном испуге раскрыл глаза. - Он-то здесь при чем? - возмутился Торан. - По имеющимся у нас сведениям, - холодно ответил капитан, - в этом районе действует банда пиратов. Этот человек подходит под описание одного из бандитов. Нам необходимо провести опознание. Торан поколебался, но шесть бластеров - весьма убедительный аргумент, и он полез в шкаф за костюмами. Через час, в машинном отделении филианского корабля, Торан не выдержал: - Двигатель в полном порядке. И шины, и L - образные трубки исправны, реакция идет нормально. Кто здесь главный? - Я, - ответил инженер. - Проводите меня к капитану. - Инженер отвел Торана на этаж, где жили офицеры, и оставил в тесной комнате, в которой сидел полусонный лейтенант. - Где мой товарищ? - спросил Торан. - Подождите, пожалуйста, - ответил лейтенант. Через пятнадцать минут привели Магнифико. - Что тебе делали? - нетерпеливо спросил Торан. - Ничего. Абсолютно ничего, - Магнифико медленно покачал головой. Филиа удовлетворилась двумястами пятьюдесятью кредитами, взыскав, кроме всего прочего, плату за срочность решения дела, и торговый корабль снова был в открытом космосе. Байта с вымученным смехом сказала: - Где же эскорт? Мы не заслужили даже пинка через границу? - Неужели ты поверила, что нас в самом деле задержали на границе, - мрачно проговорил Торан. - Никакой Филией здесь и не пахнет. Идите сюда. Эблинг Мис и Байта придвинулись к нему. - Это был корабль Фонда, а на нем - люди Мула. Мис нагнулся за упавшей сигарой. - Здесь? - спросил он. - На расстоянии тридцати тысяч парсеков от Фонда? - Ну и что? Кто мешал им прилететь сюда? Мис, поверьте, я могу определить, кому принадлежит корабль. Я осматривал двигатель, этого мне было достаточно. Ручаюсь, что и двигатель, и корабль построены в Фонде. - Как они могли сюда попасть, - принялась рассуждать Байта. - Какова вероятность случайной встречи кораблей в космосе? - При чем здесь вероятность, - горячился Торан, - нас просто преследовали. - Преследовали? - присвистнула Байта. - Через гиперпространство? - Это вполне возможно, - вмешался Эблинг Мис, - если иметь хороший корабль и хорошего пилота. - Тем более, что я не маскировал след, - подхватил Торан. - Даже в нейтральном полете несся на предскачковой скорости. Нас нашел бы слепой. - Черта с два! - крикнула Байта. - Ты прыгал вкривь и вкось и даже назад. Разве можно разобраться в такой путанице следов! - Мы тратим время, - повысил голос Торан. - Это был корабль Фонда, а на нем - люди Мула, которые нас остановили и обыскали. Они допрашивали Магнифико, а меня взяли заложником, чтобы вы сидели тихо, даже если о чем-то догадывались. И сейчас я их сожгу. - Успокойтесь! - Мис схватил его за руку. - Собираетесь пожертвовать нами ради того, чтобы уничтожить один корабль, неизвестно даже, вражеский ли. Подумайте, зачем Мулу гнаться за нами по всей проклятой Галактике; чтобы остановить нас, обыскать и отпустить? - Ему хочется знать, куда мы летим. - В таком случае, к чему нас останавливать? - Отпустите меня, Эблинг, не то я вас ударю. Магнифико, с дрожащими от возбуждения ноздрями, крикнул со своего излюбленного места на спинке стула: - Прошу покорно простить меня за невежливость, но мой бедный разум вдруг посетила странная мысль. Байта ожидала от Торана досадливого ответа или жеста и потому схватила его за руку с другой стороны. - Говори, Магнифико. Мы все тебя внимательно слушаем. - Находясь на чужом корабле, я был ослеплен, оглушен и всецело поглощен охватившим меня страхом. Я не помню толком, что со мной происходило. На меня смотрели какие-то люди, спрашивали меня о чем-то и говорили что-то непонятное. И вдруг - словно луч солнца озарил мой разум. Я увидел знакомое лицо. Я запомнил этот проблеск, и сейчас он мне кажется даже ярче, чем тогда. - Кто это был? - спросил Торан. - Капитан, который был с нами, когда вы спасли меня от рабства. Очевидно, Магнифико намеревался произвести сенсацию, потому что, когда ему это удалось, в тени его огромного носа родилась широкая самодовольная улыбка. - Капитан Хан Притчер? - строго спросил Мис. - Ты в этом уверен? Твердо уверен? - Сир, я клянусь, - шут положил прозрачную ладонь на узкую грудь. - Я готов поклясться в этом перед самим Мулом, пусть даже он употребит всю свою силу, чтобы опровергнуть мои слова. - Зачем же он нас задержал? - произнесла Байта в недоумении. - Я объясню, моя госпожа, - с готовностью ответил шут. - Объяснение пришло в мой бедный разум так внезапно, как будто его послал мне сам Дух Галактики. Торан хотел было возразить, но шут не дал ему говорить. Повысив голос, Магнифико обращался исключительно к Байте. - Моя госпожа, представь, что капитан, как и мы, бежал в одиноком корабле с какой-то тайной целью. Представь, что он столкнулся с нами в космосе. Разумеется, он заподозрил, что мы следили и гнались за ним все это время. Неудивительно, что он разыграл такой спектакль. - Зачем он повел нас на свой корабль? - спросил Торан. - Что-то здесь не сходится. - Почему же; напротив, сходится! - с новым воодушевлением закричал шут. - Капитан послал к нам подчиненного, который не знал нас в лицо, но передал описание нашей внешности в микрофон. Услышав описание моей внешности, капитан удивился, потому что в Галактике найдется немного равных мне по худобе и ничтожности. Он потребовал меня на корабль, и я послужил всем остальным как бы паспортом. - И капитан отпустил нас, даже не поздоровавшись? - Мы ничего не знаем о цели его пребывания здесь. Возможно, степень секретности задания, с которым летел капитан, такова, что, удостоверившись, что мы не враги, он не имел права нам открываться. Это могло сорвать все его планы. - Не упрямься, Тори, - медленно произнесла Байта. - Это наиболее правдоподобное объяснение происшедшего. - Вполне правдоподобное, - поддержал ее Мис. Торан подчинился большинству, но сохранил в душе сомнение. Что-то в слишком гладкой истории шута ему не нравилось. Что-то было не так. Однако, гнев его утих, и Торан, оправдываясь, прошептал: - Мне так хотелось подстрелить хоть один корабль Мула... - и, потемнев лицом, уставился в пол. Он переживал падение Хэвена. 22. СМЕРТЬ НА НЕОТРАНТОРЕ Неотрантор, бывш. Деликасс - небольшая планета, на которой располагалась резиденция последней династии правителей Первой Империи. Это была призрачная столица призрачной империи; мы упомянули ее лишь ради исторической точности. При первом императоре неотранторской династии... Галактическая Энциклопедия. Планета называлась Неотрантор. Новый Трантор! На этом сходство планеты с великим тезкой кончалось. На расстоянии двух парсеков все еще светило солнце Старого Трантора, и столица Галактической Империи все еще совершала свой извечный путь по орбите. На Старом Транторе даже жили люди. Не много - всего сто миллионов, тогда как полвека назад планету заселяли сорок миллиардов. Огромный мир из стали и стекла лежал в руинах. В стенах опустевших небоскребов зияли дыры, прожженные бластерами - память о Великом Погроме, случившемся сорок лет назад. Как странно: мир, который две тысячи лет был центром Галактики, мир, который правил бесконечным космосом и был домом правителям и чиновникам, чьи капризы выполнялись на расстоянии тысяч парсеков от столицы, этот мир умер за месяц. Невероятно: мир, не тронутый завоевательными войнами первого тысячелетия; гражданскими войнами и дворцовыми переворотами второго, лежит в руинах. Сердце Галактики превратилось в живой труп. Как странно и печально! Пройдет еще не одно столетие, прежде чем это творение рук человеческих рассыплется в пыль. И сейчас этот металл, эта мощь бездействует лишь потому, что у людей недостает сил привести ее в движение. Миллионы, оставшиеся после гибели миллиардов, разорвали железные одежды планеты и открыли землю, тысячу лет не видевшую солнечного света. Окруженные механическими исполнителями всех видов работы, освобожденные чудесами техники от произвола природы, люди возвратились к земле. На местах транспортных развязок росли пшеница и кукуруза, у подножий небоскребов паслись овцы. Но еще существовал Неотрантор, о котором никто не знал, пока туда, как в последнее пристанище, не бежала от Великого Погрома испуганная семья императора. Там Император пережидал восстание, а когда волнения улеглись, там и остался. А в его власти осталось двадцать сельскохозяйственных миров. Император Галактики, Повелитель Вселенной Дагоберт IХ правил двадцатью мирами, населенными непокорными землевладельцами и угрюмыми крестьянами. В тот проклятый день, когда Дагоберт IХ приехал с отцом на Неотрантор, ему было двадцать пять. В памяти императора жил образ прежней Империи, славной и могучей, а его сын, которому предстоит быть Дагобертом, родился на Неотранторе. Он не знал другой Вселенной, кроме двадцати миров. Воздушная открытая машина Джорда Коммазона по праву считалась самым шикарным средством передвижения на всем Неотранторе. Не только потому, что Коммазон был самым крупным землевладельцем на Неотранторе, но еще и потому, что когда-то он был компаньоном и злым гением молодого принца короны, боявшегося и тихо ненавидевшего стареющего Императора, а теперь стал компаньоном и по-прежнему злым гением стареющего принца короны, которого боялся и тихо ненавидел старый император. Джорд Коммазон из своей машины в перламутровой, отделанной золотом и люметроном обшивке обозревал свои владения: поля волнующейся пшеницы, уборочные машины, домики арендаторов - и обдумывал дела. Шофер, сгорбленный и усохший, выруливал против ветра и улыбался. Джорд Коммазон заговорил, прямо в ветер, уносивший слова в небо. - Помнишь, что я говорил тебе, Инчни? Седые тонкие волосы Инчни шевелились на ветру. Он улыбнулся, словно утаивая какой-то секрет от себя самого, и губы его вытянулись в ниточку, а вертикальные морщины глубже прорезали щеки. - Помню, сэр. Я как раз об этом думал, - прошелестел шофер. - Что ты надумал, Инчни? - вопрос звучал нетерпеливо. Инчни не забыл, что на старом Транторе был молодым, красивым и знатным. Он помнил, что на Неотранторе он безобразный старик, живущий милостью Джорда Коммазона. Инчни тихо вздохнул и прошептал: - Гости из Фонда, сэр, - неплохая вещь, особенно если учесть, что у них всего один корабль и один боеспособный мужчина. Можно сказать, что они полезная вещь, сэр. - Полезная? - протянул Коммазон. - Возможно. Однако, они волшебники и могут обладать сверхъестественной силой. - Вот еще! - фыркнул Инчни. - Расстояние искажает действительность. Фонд - всего лишь мир. Его жители - всего лишь люди. Если в них стрелять, они умирают. Внизу блестящей лентой вилась река. Инчни выровнял машину по курсу и снова зашелестел: - А эти убежали от другого человека, при упоминании о котором дрожит вся Периферия, ведь так? - Ты что-то знаешь об этом? - с неожиданной подозрительностью спросил Коммазон. - Не знаю, сэр, - улыбка исчезла с лица шофера. - Просто так спросил. Землевладелец, немного поколебавшись, сказал напрямик и грубо: - Ты никогда ничего не спрашиваешь просто так. Тебе когда-нибудь оторвут голову за настырность. Так и быть, расскажу. Этого человека называют Мулом, один из его подданных был здесь несколько месяцев назад с деловым визитом. Сейчас я жду другого посланца для... окончательного решения дела. - А эти путешественники, не те ли они, кого вы ждете? - У них нет положенных документов. - Сообщали, что Фонд оккупирован... - Я тебе этого не говорил. - Это официальное сообщение, - холодно продолжал Инчни, - и если оно верно, эти люди могут оказаться беженцами, которых можно выдать человеку Мула в знак дружбы к нему. - Да? - Коммазон сомневался. - Сэр, известно, что друг завоевателя - его последняя жертва, а нам необходимо принять какие-то меры самозащиты. У нас есть психозонд, а у них - четыре фондовских головы. Мы имеем шанс узнать и о Фонде, и о Муле много полезного. Может быть, после этого дружба Мула не будет нам столь дорога. Коммазон, нежась в слабом ветерке, вернулся к своей первой мысли. - Что, если не верить сообщениям и предположить, что Фонд не оккупирован. Когда-то Фонду предрекали непобедимость. - Эпоха пророков прошла, сэр. - Все-таки, Инчни, что если Фонд не оккупирован? Подумай! Правда, Мул мне обещал... - он понял, что сказал лишнее и принялся заглаживать промах. - То есть, хвастался. Но похвальба - одно, а победа - другое. Инчни беззвучно засмеялся. - Вы правы, сэр: не всегда слова и дела - одно и то же. Только очень уж отдаленная угроза этот ваш Фонд, расположенный на краю Галактики. - Есть еще принц, - почти неслышно пробормотал Коммазон. - Он тоже ведет переговоры с Мулом, сэр? Коммазону не удалось скрыть самодовольную улыбку. - Не так активно и успешно, как я, но становится все более раздражительным и несдержанным. Можно подумать, что в него вселился демон. Если я захвачу этих людей, а он решит забрать их себе для собственных нужд - надо отдать ему должное: он не лишен некоторой проницательности - я не готов с ним ссориться, - землевладелец нахмурился и его тяжелые щеки обвисли от огорчения. - Вчера я мельком видел чужестранцев, - небрежно сказал седой шофер. - Мое внимание привлекла женщина: у нее необычная внешность. Решительная мужская походка и удивительно бледная кожа, контрастирующая с чернотой волос. В голосе шофера прозвучала неожиданная теплота, и Коммазон обернулся к нему с удивлением. - Никакая проницательность не откажется от разумного компромисса, - продолжал Инчни. - Принц отдаст вам всех мужчин, если вы оставите ему женщину. Лицо Коммазона просветлело. - Вот это мысль! Вот это идея! Поворачивай назад, Инчни! Если все получится, как задумано, мы обсудим вопрос твоей свободы, Инчни. Дома, обнаружив на рабочем столе в кабинете капсулу с секретным сообщением, Коммазон испытал чувство, близкое к суеверному страху. Сообщение было передано на длине волны, известной лишь немногим. Прочитав его, Коммазон широко улыбнулся: Фонд действительно пал, а человек Мула направлялся на Неотрантор. Туманное представление Байты об императорском дворце не соответствовало действительности, и, увидев настоящий дворец, она в глубине души почувствовала разочарование. Комната была тесная, отнюдь не роскошная, даже скромная. Императорский дворец был скромнее резиденции мэра на Термине, а Дагоберт IХ... Байта составила для себя определенное мнение о том, каким должен быть император. По ее представлению, император не должен напоминать чьего-то доброго дедушку. Он не должен быть худым, бледным и увядшим. И самое главное, император не должен подавать чай своим гостям и беспокоиться об их удобстве. А Дагоберт IХ делал все, чего делать не полагалось. Похохатывая, он наливал чай в чашку, которую Байта держала в оцепеневшей руке. - Что вы, голубушка, это для меня удовольствие. Мне надоели придворные церемонии. А сколько лет у меня не было гостей из дальних провинций! Я стар, и этими делами ведает мой сын. Вы не знакомы с моим сыном? Милый мальчик. Возможно, несколько упрям, но он еще молод. Хотите ароматную капсулу? Нет? - Ваше императорское Величество, - начал Торан. - Да? - Ваше величество, мы не хотим быть вам в тягость... - Полно, вы мне не в тягость. Вечером будет официальный прием, а до тех пор можно наслаждаться свободой. Постойте, забыл, откуда вы? Как давно у нас не было официального приема! Вы сказали, что вы из провинции Анакреон? - Мы из Фонда, Ваше Императорское Величество. - Да-да, из Фонда, я вспомнил. Даже нашел на карте. Это в провинции Анакреон. Я там никогда не был. И в последнее время не получал сообщений от вице-короля провинции. Как там дела? - беспокойно спросил император. - Сир, - пробормотал Торан, - у меня нет жалоб. - Похвально. Вице-король также достоин одобрения. Торан беспомощно взглянул на Эблинга Миса, тот напористо заговорил: - Сир, нам сказали, что для посещения библиотеки Императорского университета на Транторе требуется ваше разрешение. - На Транторе? - переспросил Император без гнева. - На Транторе? Ах, Трантор! Вспомнил. Мечтаю вернуться туда с армадой кораблей. Вы будете со мной. Вместе мы одолеем мятежника Джилмера. Вместе возродим Империю! Его сутулая спина распрямилась, голос набрал силу, взгляд на мгновение стал жестким. Потом воодушевление императора прошло, и он тихо сказал: - Ба-а, Джилмер умер - я вспомнил. Да, да, Джилмер умер. Трантор умер... что-то я хотел сказать... так откуда вы? Магнифико шепнул Байте: - Неужели это император? Я думал, что императоры мудрее и сильнее простых людей. Байта сделала ему знак замолчать. - Если Ваше Императорское Величество подпишет нам разрешение посетить Трантор, - сказала она, - он сделает неоценимый вклад в наше общее дело. - На Трантор? - Император снова не понимал, чего от него хотят. - Сир, вице-король Анакреона, от имени которого мы говорим, велел передать вам, что Джилмер жив. - Жив! Жив! - взревел Дагоберт. - Где он? Мы пойдем на него войной! - Ваше Величество, это неизвестно. Мы пока ничего не можем сказать о месте его пребывания. Вице-король прислал нас лишь сообщить, что он жив. Только оказавшись на Транторе, мы сможем его найти. А тогда... - Да, да, Джилмера нужно найти, - старый император пошарил по стене и накрыл дрожащим пальцем фотоэлемент. Ответа не последовало, и император пробормотал: - Слуги заставляют долго ждать. А мне некогда. Император нацарапал что-то на чистом листе бумаги, поставив внизу витиеватое "Д". - Джилмер еще почувствует силу своего Императора, - сказал он. - Так откуда вы? Из Анакреона? Что там творится? Уважает ли народ своего императора? Байта сказала, вынимая бумагу из слабых пальцев императора: - Ваше Императорское Величество пользуется любовью и уважением народа. Народу известно, что Император заботится о нем. - Надо бы посетить добрый народ Анакреона, но доктор говорит... Не помню, что он говорит, но... - он окинул гостей острым взглядом. - Вы что-то сказали о Джилмере? - Нет, Ваше Императорское Величество. - Он не продвинется дальше. Возвращайтесь на родину и передайте это вашему народу. Трантор выстоит! Мой отец возглавляет флот, а этот мятежный негодяй Джилмер замерзнет в космосе со своими жалкими кораблями. Император упал в кресло, и снова взгляд его стал пустым. - Что я говорил? Торан поднялся с места и низко поклонился. - Ваше Величество, вы были к нам очень добры, но время аудиенции истекает. На минуту Дагоберт IХ стал настоящим императором. Он поднялся, выпрямился и стоял так, пока его посетители по одному пятились к выходу. А там их окружили двадцать вооруженных солдат. Прозвучал выстрел. Байта пришла в сознание не сразу, но без вопроса "Где я?" Она ясно помнила странного старика, называвшего себя императором и людей, ожидавших за дверью. Болели суставы, значит, стреляли из парализатора. Не открывая глаз, Байта стала изо всех сил прислушиваться к звучащей неподалеку беседе. Говорили двое мужчин. Один медленно и вкрадчиво, с робостью, запрятанной глубоко под настойчивостью. Второй говорил резко и истерично, как пьяный, длинными фразами. Слов Байта не различала. "Пьяный" голос был громче. Байта напряглась и разобрала конец фразы: - ...Этот старый безумец, наверное, никогда не умрет. Он мне надоел, он меня измучил. Когда же, наконец, Коммазон? Я тоже старею. - Ваше высочество, давайте сначала посмотрим, какую пользу можно извлечь из этих людей. Может быть, от них мы получим более мощный источник силы, чем смерть вашего отца. Пьяный голос перешел в слюнявый шепот. Байта услышала только слово "женщина", а потом заговорил второй, вкрадчиво, со смешком и немного покровительственно: - Дагоберт, вы не стареете. Лгут те, кто говорит, что вам уже не двадцать пять. Оба засмеялись, а Байта похолодела. "Дагоберт" - "Ваше высочество", а старый Император говорил о своем упрямом сыне. Она поняла, о чем они шептались... Разве такое случается с людьми в действительности? Голос Торана произнес несколько ругательств подряд. Она открыла глаза и встретила взгляд Торана, в котором отразилось облегчение. - Вы ответите перед самим императором за этот бандитизм, - яростно крикнул Торан. - Освободите нас! Тут Байта обнаружила, что ее запястья и лодыжки прижаты к стене и к полу силовым полем. На крик пришел обладатель пьяного голоса. У него было заметное брюшко, напудренные щеки и редеющие волосы. Остроконечная шляпа была украшена ярким пером, а костюм оторочен серебряными галунами. Он с издевкой фыркнул: - Перед императором? Перед бедным безумным императором? - Он подписал мне пропуск. Никто из подданных не имеет права ограничивать мою свободу. - А я не подданный, понял, космическое отребье! Я регент и принц короны, и обращаться ко мне следует соответствующим образом. А что до моего бедного глупого отца, то ему приятно иногда принять гостей. Мы время от времени доставляем ему такое удовольствие. Это тешит его императорское воображение. Другого значения эти визиты не имеют. Он остановился перед Байтой, она окинула его презрительным взглядом. Принц наклонился к ней. От него шел невыносимый мятный запах. - Знаете, Коммазон, - сказал принц, - ей идут глаза. С открытыми она красивее. Что ж, она мне подходит. Как экзотическое блюдо к столу старого гурмана. Торан безуспешно пытался освободиться от тисков силового поля, на что принц не обращал ни малейшего внимания. Байте казалось, что кровь стынет у нее в жилах. Эблинг Мис еще не пришел в себя, голова его бессильно свисала на грудь. Магнифико... Байта с удивлением обнаружила, что глаза Магнифико открыты и жадно впитывают происходящее, как будто он давно пришел в себя. Большие карие глаза повернулись к Байте, шут захныкал и кивнул в сторону принца короны: - Он забрал мой визисонор. Принц резко обернулся на новый голос. - Это твое, уродец? Он снял с плеча визисонор, которого Байта не заметила, хотя инструмент висел на знакомой зеленой ленте, пробежал пальцами по клавишам, пытаясь сыграть гамму. Визисонор молчал. - Ты умеешь на нем играть, уродец? Магнифико кивнул. - Вы напали на граждан Фонда, - неожиданно сказал Торан. - Если за это вас не накажет император, то накажет Фонд. Ответил Коммазон: - Фонд способен наказывать? Что же, Мул больше не Мул? Торан молчал. Принц улыбнулся, открывая неровные зубы. Шута освободили от пут силового поля и пинком подняли на ноги. Принц сунул ему в руки визисонор. - Играй, уродец, - приказал принц. - Сыграй серенаду для прекрасной дамы из Фонда. Объясни ей, что тюрьма в стране моего отца - не дворец, а я могу поселить ее во дворце, где она будет купаться в розовой воде и вкушать любовь принца. Спой ей о любви принца. Принц сел на краешек мраморного стола и, покачивая ногой, похотливо улыбался Байте. Она кипела в молчаливой и бессильной ярости. Торан напрягся, борясь с полем, на лбу его выступил пот. Эблинг Мис зашевелился и застонал. - У меня онемели пальцы! - воскликнул Магнифико. - Играй, урод! - рявкнул принц. Жестом он скомандовал Коммазону погасить свет и в полумраке скрестил на груди руки. Пальцы Магнифико пробежали, ритмично подскакивая, от одного конца клавиатуры к другому, и поперек комнаты встала яркая радуга. Раздался низкий, пульсирующий, тоскливый звук. Затем он разделился на два потока: вверх поднимался печальный смех, а под ним разливался тревожный колокольный звон. Темнота в комнате сгустилась. Музыка доходила до Байты как через толстые складки невидимой ткани, а свет... ей казалось, что она сидит в темном подземелье, а где-то далеко мерцает свеча. Байта невольно напрягла зрение. Свет стал ярче, но оставался размытым. Цвета были грязноватые, двигались нехотя, а музыка оказалась натужной, зловещей. Музыка становилась все громче, свет пульсировал ей в такт. А в световом пятне что-то извивалось. Извивалось и зевало, показывая ядовитые металлические зубы. Музыка тоже извивалась и зевала. Байтой овладело странное чувство. Она стала бороться с ним и вдруг поймала себя на том, что оно ей знакомо. Так же тоскливо ей было в Хранилище и в последние дни на Хэвене. Та же липкая, неотвязная, жуткая паутина ужаса и отчаяния опутывала ее сейчас. Байта вжалась в стену. Музыка гремела у нее над головой, смеялась с дьявольской издевкой, а там, где-то вдалеке, как в перевернутом бинокле, на островке света танцевал ужас. Она отвернулась, и видение пропало. Лоб Байты был холодным и мокрым. Музыка погасла. После пятнадцати минут кошмара Байта почувствовала невероятное облегчение. Зажегся свет, и в лицо ей заглянул Магнифико. Потный лоб, в глазах мрачное безумие. - Как чувствует себя моя госпожа? - выдохнул он. - Не слишком плохо, - прошептала Байта. - Зачем ты так играл? Только теперь она вспомнила, что не одна здесь. Торан и Мис висели на стене, обмякшие и беспомощные. Принц лежал без движения под столом. Коммазон стонал, кривя рот и выпучив глаза. Магнифико шагнул к нему, и Коммазон скорчился и завыл, как безумный. Магнифико взмахнул руками, как фокусник, и все были свободны. Торан подпрыгнул и, бросившись к землевладельцу, схватил его за горло. - Пойдешь с нами. Ты нам понадобишься как пропуск на корабль. Два часа спустя, в кухне родного корабля Байта поставила на стол домашний пирог, а Магнифико отметил возвращение в космос полным отказом от соблюдения правил поведения за столом. - Вкусно, Магнифико? - Ум-м-м! - Магнифико? - Да, моя госпожа? - Какую пьесу ты сегодня играл? - Я... мне не хотелось бы отвечать, - шут заерзал на стуле. - Я разучил ее несколько лет назад, и тогда же узнал, что визисонор оказывает на нервную систему чрезвычайно сильное влияние. Это очень страшная пьеса, она не для твоей светлой невинности, моя госпожа. - Полно, Магнифико. Не льсти. Я не так невинна, как ты думаешь. Скажи, я видела что-нибудь из того, что видели они? - Надеюсь, что нет. Я играл только для них. Если ты и видела что-то, то самый краешек, да и то издалека. - Мне этого хватило. Ты понимаешь, что принц даже потерял сознание? Магнифико мрачно ответил сквозь недожеванный кусок пирога: - Я убил его, моя госпожа. - Что? - у Байты перехватило дыхание. - Я перестал играть, когда он умер, иначе я играл бы еще. Коммазон меня не не интересовал. Он умеет только убивать и мучить. А принц нехорошо на тебя смотрел, моя госпожа, - шут смущенно потупился. Странные мысли замелькали в сознании Байты, но она поспешно прогнала их. - У тебя душа рыцаря, Магнифико! - О, моя госпожа! - Магнифико уткнул красный нос в пирог и перестал жевать. Эблинг Мис смотрел в иллюминатор. Трантор был рядом - блестел его металлический панцирь. Тут же стоял и Торан. - Зачем мы сюда летим? - с горечью произнес он. - Человек Мула наверняка уже здесь. Эблинг Мис провел по лбу похудевшей рукой и пробормотал что-то нечленораздельное. - Вы слышите, - с досадой сказал Торан, - все знают, что Фонд оккупирован. Вы меня слышите? - Что? - Мис очнулся и смотрел на Торана с недоумением. Он мягко накрыл руку Торана своей и невпопад заговорил: - Торан, я... я смотрел на Трантор и, знаете... у меня возникло странное ощущение. Давно возникло - еще на Неотранторе. Это какое-то непреодолимое стремление, какая-то потребность. Торан, мне кажется, я смогу. Я знаю, что мне это удастся. Я понял, где искать, я никогда еще не видел этого так ясно. Торан выслушал Миса и пожал плечами. Слова психолога не вселили в него уверенности. - Мис! - Да? - Улетая с Неотрантора, вы не видели, как туда садился другой корабль? - Нет, - ответил Мис после недолгого раздумья. - А я видел. Скорее всего, это игра воображения, но мне показалось, что это был тот самый филианский корабль. - На котором летит капитан Хан Притчер? - Одной Галактике известно, кто на нем летит. Больше слушайте Магнифико! Этот корабль преследует нас. Мис промолчал. - Что с вами? - забеспокоился Торан. - Вам плохо? Мис молчал и смотрел прямо перед собой с выражением просветленной задумчивости. 23. РУИНЫ ТРАНТОРА Увидеть из космоса какой-либо объект на Транторе - уникальная по своей сложности задача. На нем нет ни океанов, ни материков, ни гор, ни озер, ни островов, по которым можно было бы сориентироваться. Закованный в металл мир представлял собою - когда-то - один колоссальный город. Единственным ориентиром при взгляде с высоты тысячи миль мог служить императорский дворец. Отыскивая его, "Байта" летела вокруг планеты со скоростью воздушной машины. Увидев под собой оледеневшие шпили и башни (значит, вышли из строя или за ненадобностью не включаются генераторы погоды), Торан повернул от полюса к югу. Представлялась возможность проверить, насколько соответствует действительности - или не соответствует - полученная на Неотранторе карта. Не узнать дворец было невозможно. Пятьдесят миль свободной земли отделяли один железный берег от другого. Все это пространство было занято буйной растительностью, из волн которой поднимался величественный корабль-дворец. "Байта" зависла над дворцом, определяя дальнейший курс. Теперь можно было ориентироваться по скоростным шоссе, которые на карте выглядели, как жирные прямые линии, а на местности как широкие блестящие ленты. В отношении университета карта почти не соврала. Корабль опустился на открытом поле, когда-то, очевидно, выполнявшем функции посадочной площадки. Только тогда путешественники поняли, как обманчива красота, виденная ими из космоса. Их окружал хаос, поселившийся на планете после Великого Погрома. Усеченные шпили, прогнувшиеся стены, искореженный, рваный, ржавый металл. Снижаясь, они успели заметить освобожденный от металла распаханный участок земли - около ста акров. На посадочной площадке их ждал Ли Сентер. Корабль был незнакомый, не с Неотрантора, и Сентер сокрушено вздохнул. Чужие корабли и сомнительные сделки с прилетевшими неведомо откуда людьми предвещали скорый конец мирной жизни и возврат к романтической эпохе войн и смертей. Сентер был руководителем группы, в его ведении находились старые книги, в которых он читал о войнах давних времен. Он не хотел, чтобы эти времена вернулись. Посадка заняла десять минут, но за это время Сентеру вспомнилась чуть не вся его жизнь. Детство, огромная ферма, всегда вспоминавшаяся, как толпа занятых работой людей. Переселение молодых семей на новые земли. Сентеру тогда было десять лет, он был в семье единственным ребенком, ничего не понимал и всего боялся. Вспомнилось, как люди корчевали огромные металлические плиты, освобождая землю, как пахали и удобряли ее и приспосабливали опустевшие небоскребы под жилье. Как выращивали и собирали плоды, как устанавливали мирные отношения с соседними фермами. Все лучше родила пшеница и росли дети - новое поколение, знавшее запах земли и не знавшее тирании. Сентер вспомнил великий день, когда его избрали Руководителем Группы, и впервые со дня восемнадцатилетия он не побрился и щупал пробившуюся бородку Руководителя. И вот, в его мирную жизнь вторгается Галактика, чтобы положить конец идиллии отшельничества. Корабль коснулся земли. Сентер молча смотрел, как открылась дверь и вышли четверо, настороженно осматриваясь. Трое мужчин, такие разные: старый, молодой и худой с длинным носом. Женщина: идет между ними, как равная. Сентер выпустил из руки черную раздвоенную бороду и шагнул навстречу. Он протянул к пришельцам обе руки мозолистыми ладонями наружу: "Я встречаю вас с миром". Молодой человек выступил на два шага вперед и повторил жест Сентера. - Я пришел с миром. Он говорил с сильным незнакомым акцентом, но все слова были понятны, и Сентер продолжал: - Да будет мир между нами вечным. Примите гостеприимство нашей Группы. Вы голодны? Вас накормят. Вам хочется пить? Вас напоят. Ответ последовал не сразу. - Мы признательны вам за доброту и, вернувшись в свой мир, расскажем о ней нашим согражданам. Странный ответ, но хороший. Члены группы, прятавшиеся неподалеку, вышли из укрытий и улыбались гостям. В своем жилище Сентер вынул из тайника ящик с замком и зеркальными стенками и предложил гостям по длинной и толстой сигаре. Эти сигары он держал для торжественных случаев. Перед женщиной он замялся. Она сидела среди мужчин и, очевидно, они допускали и даже приветствовали такое непочтение к себе. Пересилив себя, Сентер открыл ящик перед женщиной. Она, улыбнувшись, взяла сигару и закурила, вдохнув ароматный дым с удовольствием, какого можно было ожидать от такой женщины. Ли Сентер был возмущен, но сдержался. Застольная беседа, не слишком оживленная, касалась вопросов земледелия. Старший из гостей спросил: - Вы не практикуете гидропонику? В таком мире, как Трантор, она решила бы многие проблемы. Сентер медленно покачал головой. Его знания о гидропонике ограничивались материалом нескольких книг, слишком для него сложных. - Вы имеете в виду возделывание растений на искусственных удобрениях? Нет, для Трантора это неприемлемо, для внедрения гидропоники потребуется развитие нескольких отраслей промышленности, например, химии. Представьте, что начнется война или произойдет стихийное бедствие. Промышленность придет в упадок, и народ будет голодать. Кроме того, не все растения можно вырастить искусственно. Некоторые культуры от этого теряют свою пищевую ценность. Земля все же дешевле и лучше, хотя требует много труда. - Вы обеспечиваете себя продовольствием? - Вполне, хотя наша пища не столь разнообразна. У нас есть птица, молочный скот. Мясо мы импортируем. - Импортируете? - заинтересовался молодой человек. - Стало быть, вы торгуете. Что вы экспортируете? - Металл, - прозвучал ответ. - Посмотрите вокруг: мы располагаем определенным запасом обработанного металла. К нам прилетают с Неотрантора и снимают металл с указанной площади, тем самым освобождая нам землю под угодья. Взамен оставляют мясо, овощные консервы, пищевые концентраты, земледельческую технику и тому подобное. Таким образом, обе стороны выигрывают. Они пировали хлебом, сыром и овощным рагу, чрезвычайно вкусным. За десертом из мороженых фруктов (это была единственная привозная статья меню) чужеземцы стали не просто гостями. Молодой человек достал карту Трантора. Ли Сентер слушал его, изучал карту, затем торжественно произнес. - Университетский городок - заповедная территория. Мы, фермеры, решили ее не возделывать. И даже, по возможности, не заходим туда. Это один из немногих памятников старого времени, который мы хотим сохранить. - Мы приехали за знаниями и ничего не тронем. В залог оставляем корабль, - сказал старший, дрожа от нетерпения. - Я отведу вас туда, - пообещал Сентер. Ночью, когда гости спали, Ли Сентер отправил на Неотрантор сообщение. 24. ОБРАЩЕННЫЙ Если за пределами университетского городка можно было уловить слабые признаки жизни, то внутри него они отсутствовали. Торжественное безмолвие заполняло его широкие аллеи. Гости из Фонда ничего не знали о бурлящих днях и ночах кровавого Погрома, миновавшего университет. Они ничего не знали о тех днях, когда рухнула власть империи и студенты, неизвестно где раздобыв оружие, со всем пылом и бесстрашием неопытных поднялись на защиту галактической сокровищницы мудрости. Они не знали ничего о Семидневной войне, которую вела добровольческая студенческая армия, и о перемирии, которое она вырвала у Джилмера и его солдат, и о том, что ни один грабитель не вошел в университет, тогда как в императорском дворце дрожали стекла от топота солдатских сапог. Войдя в университет, пришельцы поняли только, что в мире, очищающемся от застарелой гнили и возрождающемся для новой жизни, университет - музейный экспонат, который служит напоминанием о былом величии. Они были своего рода захватчиками. Мрачная пустота отторгала их, еще не выветрившийся академический дух восставал против присутствия посторонних. Библиотека размещалась в маленьком здании, которое, как айсберг, было на три четверти скрыто от глаз. В подвалах, гораздо более обширных, чем наземная часть, в задумчивой тишине стояли бесчисленные ряды книг. Мис остановился перед причудливыми фресками читального зала. Он прошептал - здесь можно было говорить только шепотом. - Мы, кажется, прошли каталог... Я обоснуюсь здесь. Мис раскраснелся, руки его дрожали. - Мне не хотелось бы отрываться от работы. Торан, вам не трудно будет приносить мне еду сюда? - Как скажете. Мы во всем готовы помочь. Можем делать для вас расчеты. - Нет. Я хочу работать один. - Вы думаете, что найдете то, что нужно? - Знаю, что найду, - ответил Эблинг Мис со спокойной уверенностью. Перед Тораном и Байтой впервые за год семейной жизни встала необходимость вести хозяйство. Хозяйство у них получилось необычное: они жили с предельной скромностью среди роскоши. Продукты они выменивали на ферме Сентера на атомные устройства, без которых на корабле можно обойтись. Магнифико научился манипулировать проектором и стал зачитываться приключенческими и сентиментальными романами, забывая о еде и сне, как Эблинг Мис. Сам Эблинг с головой ушел в работу. Он настоял, чтобы в отделе психологии для него повесили гамак, и оставался там на ночь. Он побледнел, похудел, перестал кричать и забыл любимые ругательства. Случалось, Мис не узнавал Торана и Байту. Похожим на себя прежнего Мис становился лишь в обществе Магнифико, который приносил ему еду и часто сидел часами, глядя на Миса сосредоточенно и восхищенно. А старый психолог выписывал формулы, листал, подгоняемый ссылками, одну книгу за другой, ходил из угла в угол по комнате, обдумывая новый шаг к цели, ясной лишь ему одному. Торан застал Байту в темноте и резким голосом окликнул: - Байта! Она вздрогнула и виновато спросила: - Что такое? Я тебе нужна, Тори? - Разумеется! Что ты здесь делаешь? Ты сама не своя с тех пор, как мы прилетели сюда. Что случилось? - Тори, перестань, - устало отмахнулась она. - Перестань, перестань, - передразнил он с досадой и с внезапной нежностью добавил. - Ну, скажи, что случилось, Бай? Я вижу, ты тревожишься. - Что ты! Тебе кажется, Тори. Не мучь меня постоянными придирками. Я просто думаю. - О чем? - Ни о чем. Ну, о Муле, о Хэвене, о Фонде, обо всем. Думаю, найдет ли Эблинг Мис что-нибудь о Втором Фонде и поможет ли нам этот Второй Фонд. Есть о чем подумать. Доволен? - в голосе Байты послышалось раздражение. - Мне кажется, тебе лучше не думать об этом. Ты нашла себе не самое приятное и полезное занятие. Байта поднялась с места и слабо улыбнулась: - Хорошо. Я счастлива. Видишь, я улыбаюсь. За дверью взволнованно закричал Магнифико: - Госпожа! - Что случилось? Неужели... Байта запнулась, увидев на пороге высокого человека с суровым лицом. - Притчер! - воскликнул Торан. - Капитан! - ахнула Байта. - Как вы нас нашли? Хан Притчер вошел в комнату и ответил бесстрастным, даже безжизненным голосом: - Я уже полковник... армии Мула. - Армии Мула! - Торан лишился дара речи. Некоторое время все молчали. Магнифико, никем не замеченный прошмыгнул в комнату и спрятался у Торана за спиной. Байта сцепила руки в замок, но они все равно дрожали. - Вы действительно перешли на их сторону? Вы пришли нас арестовать? - Нет, я пришел не за этим, - торопливо ответил полковник. - На ваш счет мне не давали никаких инструкций. По отношению к вам я свободен и хотел бы, если позволите, сохранить нашу старую дружбу. Торан с трудом сдерживал ярость. - Как вы нас нашли? Значит вы были на "филианском" корабле? Вы следили за нами? На каменном, бесстрастном лице Притчера, кажется, промелькнуло и сразу же исчезло что-то, похожее на смущение. - Да, я был на филианском корабле. Я встретил вас - в тот раз - случайно. - Случайная встреча двух кораблей в космосе почти невозможна! - Не совсем так. Она маловероятна, поэтому мое утверждение остается в силе. Вы сообщили филианским пограничникам - разумеется, ни такого государства, ни нации не существует - что направляетесь в сектор Трантора, и, поскольку Мул уже наладил связь с Неотрантором, вас там задержали. Правда, вы успели покинуть Неотрантор до моего прибытия туда, но я предупредил фермеров Трантора, чтобы они сообщили мне о вашем приезде. Мне сообщили, и вот я здесь. Позвольте сесть. Поверьте, я пришел как друг. Он сел. Торан опустил голову и погрузился в мрачные раздумья. Байта готовила чай. Торан поднял голову и хрипло произнес: - Чего вы хотите, полковник? Что такое ваша дружба? Вы нас не арестовали, зато взяли под надзор. Зовите своих людей, приказывайте! Притчер покачал головой и терпеливо пояснил: - Нет, Торан. Я пришел по своей воле, чтобы поговорить с вами и убедить вас в бесполезности вашего предприятия. Если мне это не удастся, я уйду. Больше мне ничего не нужно. - Ничего? Отлично. Произносите свою агитационную речь и уходите. Я не хочу чаю, Байта! Притчер, торжественно кивнув, принял из рук Байты чашку. Отхлебнув чаю, он пронзительно посмотрел на Торана и сказал: - Мул на самом деле мутант. Его нельзя победить именно вследствие уникальности его мутации. - Почему? Что это за мутация? - спросил Торан с мрачной усмешкой. - Надеюсь, вы нам скажете. - Обязательно. Мулу ваша осведомленность не повредит. Видите ли, он способен регулировать эмоциональный баланс человека. Звучит не слишком внушительно, но, поверьте, это великая сила. - Эмоциональный баланс? - перебила Байта. - Объясните, пожалуйста, что это. Я не совсем понимаю. - Я имею в виду, что Мулу ничего не стоит вдохнуть в талантливого военачальника, скажем, полную по отношению к нему, Мулу, лояльность и веру в неизбежность победы Мула. Он управляет волей генералов. Мула никто не предает, его армии не отступают. Его враги становятся его союзниками. Военный диктатор Калгана сдал Мулу свою планету и стал его наместником в Фонде. - А вы, - сказала Байта, - предали свое дело и стали послом Мула на Транторе. Понятно! - Я не закончил. Еще более умело Мул создает отрицательные эмоции: неуверенность, отчаяние. Вспомните: в критический момент вождей Фонда, а после и вождей Хэвена охватило отчаяние. И Фонд, и Хэвен сдались почти без сопротивления. - Вы хотите сказать, - с нажимом произнесла Байта, - что чувство, которое я испытала в Хранилище, навеял мне Мул? - То же чувство он навеял мне. И всем остальным. Наверное, на Хэвене перед капитуляцией творилось то же самое? Байта отвернулась. Полковник Притчер продолжал: - Эта сила действует и на целые миры, и на отдельных людей. Мул может превратить каждого из вас в покорного раба, когда только пожелает. - Как я могу удостовериться, что вы говорите правду? - медленно проговорил Торан. - Вы можете объяснить падение Фонда и Хэвена иначе? Вы можете найти причину моего обращения? Подумайте. А что вы, я, вся Галактика смогли противопоставить Мулу за все это время? Ничего. Торан почувствовал в словах полковника вызов. - Клянусь Галактикой, нам есть, что ему противопоставить! - выкрикнул он со злобным удовлетворением. - Вы говорили, что ваш чудесный Мул наладил связь с Неотрантором. Так вот, его связные мертвы или даже хуже. Мы убили принца короны, а второй сошел с ума. Мул не отомстил нам за это, хотя должен был. - Вы промахнулись. Это были не наши люди. Принц - всего лишь пропитанная вином посредственность. Второй, Коммазон, был феноменально глуп. Он пользовался определенным влиянием в своем мире, но это не мешало ему быть подлым, злобным и абсолютно невежественным. Мулу не нужны такие люди. Они служили прикрытием. - Но именно они пытались нас задержать. - Снова нет. У Коммазона был раб по имени Инчни. Это он надоумил Коммазона задержать вас. Он стар, но его жизни хватит на то, чтобы выполнить то, что нам от него нужно. Вам не удалось бы убить его. Теперь на полковника напустилась Байта. Она так и не притронулась к своей чашке. - Позвольте, вы сказали, что ваши чувства находятся во власти Мула. Вы верите в Мула и преданы ему. Чего же стоит для нас ваше мнение? Вы потеряли способность объективно мыслить. - Вы ошибаетесь, - покачал головой Притчер. - Под контролем находятся только эмоции, а разум, как всегда, в моей власти. Безусловно, направления его работы определяются чувствами, но на качество работы разума чувства не влияют. И теперь, освободившись от прежнего эмоционального настроя, я вижу многое яснее, чем раньше. Я понял, что Мул разработал чрезвычайно тонкий и стоящий план. После того, как меня обратили, я проследил его путь наверх с самого начала. Семь лет назад необычная способность позволила Мулу стать во главе банды какого-то кондотьера. С этой бандой при помощи своего дара он захватил планету. Он присоединял все новые и новые армии и планеты и, наконец, смог захватить Калган. Заняв Калган, он получил мощный флот, с которым уже можно было выступать против Фонда. Фонд - это ключ к Галактике. В этой области Галактики лучше, чем где бы то ни было, развита промышленность. Поставив себе на службу ядерную энергетику Фонда, Мул стал, фактически, хозяином Галактики. Наша техника и его дар в конце концов заставят остатки империи признать его власть и со временем - после смерти старого сумасшедшего императора - короновать его. Тогда он станет императором не только де-факто, но и де-юре. Найдется ли после этого в Галактике мир, который выступит против него? За эти семь лет он основал новую империю; иными словами, он сделал за семь лет то, на что Селдон отвел тысячу. Наконец-то в Галактике установится мир и порядок. Вы не сможете ничего изменить, точно так же, как не сможете остановить вращение планеты, упершись в нее плечом. За речью Притчера последовало всеобщее долгое молчание. Чай остыл. Полковник допил то, что осталось в его чашке, снова наполнил ее и не спеша опустошил. Торан сердито кусал ноготь. Лицо Байты было бледным, отрешенным и холодным. - Вы не убедили нас, - сказала она наконец срывающимся голосом. - Если Мулу нужно, пусть приходит сам и агитирует. Вы тоже боролись с обращением до последнего, ведь правда? - Правда, - торжественно подтвердил Притчер. - Не лишайте и нас этой привилегии. Полковник Притчер встал. - Что ж, я ухожу, - отрывисто сказал он. - Как я и говорил, моя миссия здесь не имеет к вам отношения. Это не акт особого милосердия. Если Мулу понадобится вас задержать, он поручит это другим людям, и вы будете задержаны. Если мне придется участвовать в вашем аресте, я не сделаю больше, чем от меня потребуют. - Спасибо, - сказала Байта едва слышно. - Что до Магнифико, то... Магнифико, где ты? Выходи, не бойся... - Что же Магнифико? - спросила Байта с внезапным воодушевлением. - Ничего. На его счет я также не имею инструкций. Я слышал, что его разыскивают, но поскольку это поручено не мне, заниматься этим не стану. Мул найдет его в свое время. Ну что, пожмем друг другу руки на прощание? Байта отрицательно покачала головой. Торан бросил на полковника презрительный взгляд. Железные плечи полковника чуть опустились. Он пошел к двери, но на пороге обернулся. - И последнее, - сказал он, - не подумайте, что мне неизвестна причина вашего упорства. Вы ищете Второй Фонд. В свое время Мул примет против вас меры, и тогда ничто вас не спасет. Я знал вас с лучшей стороны и потому попытался помочь вам сейчас. Еще немного - и будет поздно. До свидания. Салютовав, он вышел. Байта повернулась к Торану и прошептала: - Они знают даже о Втором Фонде. А в укромном уголке библиотеки, освещенном лишь лампочкой проектора, Эблинг Мис, ничего не видя и не слыша вокруг себя, уносился в призрачные миры и что-то победно напевал себе под нос. 25. СМЕРТЬ ПСИХОЛОГА Эблингу Мису оставалось жить три недели. В течение этих трех недель Байта посетила его трижды. Первый раз она пришла к Мису после визита полковника Притчера. Второй - через неделю, и третий раз - в тот самый день, когда Мис умер. Полковник Притчер ушел, оставив Торана и Байту в подавленном настроении. - Тори, давай посоветуемся с Эблингом, - сказала Байта по некотором размышлении. - Ты думаешь, он чем-то поможет? - хмуро спросил Торан. - Нас всего двое. Так хочется сбросить хоть часть ответственности. А может быть, он сможет помочь. - Он уже не тот, что прежде, - возразил Торан. - Вдвое похудел и стал не от мира сего. Торан покрутил в воздухе растопыренными пальцами, иллюстрируя свою мысль. - Иногда мне не верится, что он вообще на что-то способен. А чаще мне кажется, что нам никто и ничто не в силах помочь. - Так нельзя! - крикнула Байта ломающимся голосом. - Не смей так говорить, Тори! Когда я слышу от тебя такие слова, мне кажется, что Мул уже обратил нас. Ну, давай поговорим с Эблингом! Эблинг Мис поднял голову от стола и посмотрел на них мутными глазами. Его редкие волосы были взлохмачены, а губы сонно чмокали. - А? Что нужно? - спросил он. Байта нагнулась к нему. - Мы вас разбудили? Нам уйти? - Уйти? Кто это? Байта? Нет, нет, останьтесь. Где стулья? Только что я их видел, - он указал пальцем в угол комнаты. Торан придвинул два стула. Байта села и взяла ослабевшую руку психолога в свои ладони. - Доктор, можно с вами поговорить? - она редко употребляла это звание в беседе с Мисом. - Что случилось? - его отсутствующий взгляд сосредоточился на Байте, на обвисших щеках выступил румянец. - Что случилось? - Приходил капитан Притчер, - сказала Байта. - Тори, я буду говорить. Вы помните капитана Притчера, доктор? - Да, да, - Мис потеребил пальцем губы. - Высокий мужчина. Демократ. - Правильно. Он понял, в чем проявляется мутация Мула. Он был здесь, доктор, и рассказал нам об этом. - Это не новость. Я уже давно это понял. Разве я вам не говорил? - честно удивился психолог. - Как же я смог забыть? - Что забыть? - вставил Торан. - Рассказать о мутации Мула. Он управляет эмоциями. Неужели я не говорил? Как это могло случиться? - он закусил нижнюю губу и задумался. Через некоторое время мысли Миса вошли в привычную колею, и он вернулся к действительности. Он заговорил, словно в полусне, глядя не на слушателей, а между ними. - Это очень просто. Здесь не нужны специальные знания. В психоисторической математике это описывается простым уравнением третьего уровня. Впрочем, здесь не нужна математика. Все рассуждения можно с высокой степенью точности передать словами. Задайтесь вопросом: что может расстроить план Хари Селдона? - он прищурился и заглянул каждому из слушателей в глаза. - Каковы были постулаты теории Селдона? Первое: в человеческом обществе в ближайшую тысячу лет не произойдет коренных изменений. Допустим, к примеру, что где-то в Галактике произошел технический переворот. Скажем, нашли способ более полного использования энергии или открыли что-то новое в электронной нейробиологии. В результате исходные уравнения Селдона окажутся устаревшими. Пока что этого не произошло, не так ли? Можно допустить, что где-то вне Фонда изобретено новое оружие, способное противостоять разнообразию и мощи фондовского оружия. Это также может вызвать катастрофическое отклонение от плана, хотя с меньшей степенью вероятности. Однако, и этого не случилось. Депрессор ядерных реакций, изобретенный Мулом, оказался недостаточно действенным против вооружения Фонда. И он остался единственным техническим новшеством, которое предложил Мул. Селдон сделал еще одно предположение, более спорное, чем первое. Он исходил из того, что реакция людей на воздействия останется постоянной. Доказав, что первое предположение осталось в силе, мы приходим к выводу, что второе не оправдалось. Значит, существует фактор, влияющий на эмоциональные реакции людей, иначе план Селдона не провалился бы. Этот фактор - не что иное, как Мул. Правильно, как вы считаете? Вы не усматриваете в моих рассуждениях какого-либо противоречия? - Ни малейшего, Эблинг, - Байта мягкой ладошкой погладила его руку. Мис радовался, как ребенок. - Это так легко! Знаете, я иногда сам удивляюсь тому, что происходит в моем сознании. Еще недавно многое было тайной для меня, а сейчас все так ясно. Никаких затруднений. Только начинаю осознавать проблему, как ко мне приходит решение. Все мои предположения подтверждаются, и я иду все дальше и дальше, не ем, не сплю. Меня словно кто-то понукает, я не могу остановиться, - Мис уже не говорил, а шептал. Он поднес дрожащую, исхудавшую, опутанную голубыми венами руку ко лбу. Его глаза были полны тревоги, которая постепенно угасала и, наконец, совсем прошла. Спокойным голосом он сказал: - Значит, я не говорил вам об уникальных способностях Мула? Откуда же вы о них знаете? - Нам сказал капитан Притчер, - ответила Байта. - Капитан Притчер? - в голосе Миса звучала обида. - Как он до этого додумался? - Он уже под контролем Мула. Служит в его армии полковником. Уговаривал и нас сдаться Мулу и для этого рассказал нам то же, что сейчас рассказали вы. - Значит, Мулу известно, где мы? Я должен спешить. Где Магнифико? Его здесь нет? - Магнифико спит, - нетерпеливо сказал Торан. - Уже давно за полночь. - Правда? Тогда... Я спал, когда вы пришли? - Да, - решительно ответила Байта. - И снова ложитесь. Не смейте работать. Ну-ка, Торан, помоги мне. Не толкайте меня, Эблинг, скажите спасибо, что не тащу вас под душ. Сними с него туфли, Тори. Завтра надо вытащить его на воздух, пока он совсем не зачах. Посмотрите на себя, Эблинг, вы скоро паутиной зарастете. Хотите есть? Эблинг Мис покачал головой и капризно проворчал: - Пусть завтра ко мне придет Магнифико. Байта подоткнула ему под бок одеяло и сказала: - Завтра к вам приду я с чистым бельем. Вы примете ванну и отправитесь на ферму подышать воздухом. - Не пойду, - ответил Мис слабым голосом. - Я занят, понимаете? Его редкие волосы рассыпались по подушке и светились, как нимб. Психолог прошептал тоном заговорщика. - Разве вы не хотите скорее найти Второй Фонд? Торан резко повернулся к Мису и присел у его изголовья. - Вы уже что-то знаете о нем, Эблинг? Психолог выпростал руку из-под одеяла и слабыми пальцами схватился за рукав Торана. - Решение о создании Фондов было принято на конференции психологов, председателем которой был Хари Селдон. Торан, я обнаружил материалы конференции. Двадцать пять длинных пленок. Кое-что я уже просмотрел. - Ну и что? - На основании этих материалов человеку, хоть что-то смыслящему в психоистории, не составит труда определить координаты нашего Фонда. Если вы умеете читать уравнения, вы постоянно будете сталкиваться с упоминаниями о нем. Упоминаний же о Втором Фонде я до сих пор не встретил. Его почему-то обходили молчанием. - Значит, он не существует? - нахмурился Торан. - Кто вам это сказал? - сердито крикнул Мис. - Он безусловно существует. Просто о нем меньше говорят. Не афишируют ни его координат, ни роли в будущей истории Галактики. Понимаете? Второй Фонд главный. От него зависит судьба человечества. Мул еще не победил. - Пора спать, - распорядилась Байта и выключила свет. Торан и Байта молча вернулись в свою комнату. На следующий день Эблинг Мис в последний раз в своей жизни вымылся, переоделся, вдохнул свежий воздух и погрелся под лучами солнца. Вечером он снова спустился в огромное подземелье библиотеки и больше уже не вышел оттуда. В последующую неделю жизнь шла по заведенному распорядку. Солнце, освещавшее Неотрантор, поблескивало маленькой звездочкой в ночном небе Старого Трантора. Фермеры были заняты весенним севом. В университетском городке было пустынно и тихо. Казалось, что во всей Галактике так же пустынно и тихо, а Мул - не больше, чем страшная сказка. Так думала Байта, наблюдая, как Торан закуривает сигару и пытается отыскать кусочек неба среди металлических башен и шпилей. - Хороший день, - сказал Торан. - Да. Ты ничего не забыл, Тори? - Кажется, ничего. Полфунта масла, полтора десятка яиц, фасоль - все записано. - Смотри, как бы тебе не сунули овощей прошлогоднего урожая. Между прочим, ты не видел Магнифико? - Видел, за завтраком. Сейчас он, наверное, в библиотеке, вместе с Эблингом просматривает книги. - Ну ладно, не задерживайся. Яйца нужны мне уже к обеду. Улыбнувшись и помахав рукой на прощанье, Торан отправился на ферму. Байта смотрела ему вслед, пока он не скрылся в нагромождении металла. У дверей кухни она остановилась, оглянулась и вошла в колоннаду, ведущую к лифту, который отвез ее в подземелье. Эблинг Мис, воплощенная жажда познания, прирос к окуляру проектора. Он не оглянулся на звук шагов Байты. Магнифико, свернувшись клубочком, сидел на стуле рядом с Мисом, не сводя с него пронзительного взгляда. - Магнифико, - тихо позвала Байта. Магнифико вскочил на ноги и услужливо прошептал: - Да, моя госпожа? - Магнифико, Торан ушел на ферму и не скоро вернется, а я забыла дать ему важное поручение. Будь другом, отнеси ему записку. - С радостью, моя госпожа. Я всегда готов тебе служить, если могу быть хоть чем-то ничтожно полезен. Байта осталась одна с Эблингом Мисом, который до сих пор даже не двинулся. - Эблинг, - она положила руку ему на плечо. - В чем дело? - капризным тоном крикнул психолог, вздрогнув. - Это вы, Байта. Где Магнифико? - Я отослала его. Мне нужно поговорить с вами наедине, Эблинг, - сказала Байта, подчеркивая каждое слово. Психолог хотел отвернуться к проектору, но рука, лежащая на плече, неожиданно оказалась сильной и твердой. Мис сильно похудел с тех пор, как начал работать в библиотеке. Трехдневная щетина не скрывала нездоровой желтизны лица, плечи заметно ссутулились. - Магнифико сидит здесь целыми днями, - начала Байта. - Он не мешает вам, Эблинг? - Нет-нет, абсолютно! Он сидит очень тихо и не докучает мне вопросами. Иногда приносит пленки. Удивительно, он всегда знает, что мне нужно, словно читает мысли. Не прогоняйте его от меня. - Эблинг, вас это не настораживает? Вы слышите меня, Эблинг? Вас это не настораживает? Байта ногой придвинула стул и села напротив психолога, глядя ему прямо в глаза, как будто хотела вырвать оттуда ответ. - Что вы имеете в виду? - удивился Мис. - Я имею в виду то, что слышала сначала от капитана Притчера, а затем от вас самого: что Мул управляет эмоциями людей. Не кажется ли вам, что Магнифико является исключением из этого правила? Ответа не было. Байта подавила желание хорошенько встряхнуть Миса. - Что с вами, Эблинг? Очнитесь! Магнифико был шутом Мула. Почему же ему Мул не внушил любви и преданности? Магнифико единственный из видевших Мула, кто ненавидит его. - Что вы, Бай! Мулу не нужна любовь и преданность Магнифико. Преданным должен быть генерал, а шут должен испытывать к своему господину страх, - голос психолога звучал все увереннее. - Разве вы не замечаете, что Магнифико пребывает в постоянном, чуть ли не патологическом страхе? Неужели вы думаете, что для человека такое состояние естественно? Со стороны Магнифико просто смешон. Наверное, и Мулу был смешон его страх, а кроме того, полезен. Именно страх внушил Магнифико то представление о Муле, которое он распространил по Фонду. - Вы хотите сказать, что Магнифико говорил о Муле неправду? - спросила Байта. - Он искренне заблуждался. Его ослепил страх. Мул не супермен, а скорее всего, человек весьма посредственных физических данных, которому забавно было предстать в глазах бедного Магнифико гигантом. Впрочем, - добавил психолог, махнув рукой, - ни Мул, ни Магнифико меня больше не интересует. - Что же вас интересует? Мис сбросил руку Байты с плеча и отвернулся к проектору. - Что вас интересует? - повторила Байта. - Второй Фонд? Психолог бросил на нее быстрый взгляд. - Я что-то говорил вам об этом? Не помню. Я еще не готов. Что я вам говорил? - Ничего, - с силой произнесла Байта. - Но, Галактика, как я хочу, чтобы, вы, наконец, что-то сказали. Я больше не могу ждать! Когда все это кончится? Эблинг Мис со смутным беспокойством посмотрел на нее. - Ну, ну, голубушка... Я не хотел вас обидеть. Я иногда забываю, кто мои друзья. Мне кажется, что мне не следует говорить о Втором Фонде вслух, но, поверьте, я скрываюсь от Мула, а не от вас, - он дружески похлопал Байту по плечу. - Что же вам известно о Втором Фонде? Мис говорил свистящим шепотом. - Вы представить себе не можете, как тщательно Селдон маскировал Второй фонд. Материалы конференции нужно читать между строк. Если бы они попали мне в руки месяц назад, когда я не знал, что Второй Фонд - тайна, они оказались бы совершенно бесполезными. Материалы конференции зачастую двусмысленны, среди них много совершенно посторонних документов. Мне кажется, что участники конференции сами не знали, что у Селдона на уме. Я подозреваю, что конференция была организована для отвода глаз, и Селдон один, втайне от всех, создавал свое творение. - То есть Фонды? - уточнила Байта. - Нет, Второй Фонд! Наш Фонд - чепуха. Второй Фонд похож на наш только названием, его устройство гораздо сложнее. Он упоминается в материалах конференции, но разработки, связанные с ним, настолько сложны, что я не могу в них разобраться. Еще очень много неясного, но за эту неделю некоторые отдельные фрагменты сложились в моем сознании в смутную общую картину. Фонд Номер Один был заселен лишь естествоиспытателями. Представители отживающей свой век застойной имперской науки были поставлены перед выбором: развитие или смерть. Селдон не поселил в Первый Фонд ни одного психолога. Это показалось мне странным, и я стал искать объяснение. Официально принято было объяснять этот факт следующим образом. Законы психоистории лучше работают, если люди не знают механизмов их действия и не пытаются изменить свою реакцию в той или иной ситуации. Вам все ясно, голубушка? - Да, доктор. - Слушайте внимательно. В Фонде Номер Два были собраны ученые-гуманитарии. Он был зеркальным отображением нашего мира. Там правила не физика - Психология! Вы меня понимаете? - Нет. - Подумайте, Байта, поработайте головой. Хари Селдон знал, что его психоистория оперировала вероятностями, а не определенностями. Всегда существовала вероятность ошибки, и с течением времени она росла в геометрической прогрессии. Естественно предположить, что Селдон попытается защититься от ошибки. Наш Фонд, грубо говоря, силен физически. Он способен бороться оружием против оружия, однако, он оказался бессильным против психической атаки со стороны мутанта Мула. - Ее должны отразить психологи Второго Фонда, - радостно догадалась Байта. - Да, да, да! Правильно! - Однако, они еще ничего не предприняли. - Откуда вы это знаете? - Я этого не знаю, - подумав, ответила Байта. - А вы видите признаки того, что они действуют? - Нет. Я еще очень многого не знаю. Второй Фонд, как и наш, не был основан в готовом виде. Мы прошли долгий путь развития, постепенно набирая силу. Кто знает, в какой стадии развития находится сейчас Второй Фонд? Хватит ли у психологов сил, чтобы справиться с Мулом? Осознают ли они опасность? Есть ли у них достойный предводитель? - Если Второй Фонд живет по плану Селдона, он обязательно должен победить Мула. - Ах! Вы опять! - Мис поморщился. - Повторяю, что Второй Фонд устроен сложнее нашего. На несколько порядков сложнее, и тем больше для него вероятность ошибки. Если Второй Фонд не победит Мула - дело плохо. Это будет знаменовать конец человечества как такового. - Нет. - Да. Потомки Мула могут унаследовать его психические способности. Тогда Гомо сапиенс не выдержит конкуренции с новым видом. Новый вид займет главенствующее положение, а гомо сапиенс превратится в низшую расу. Разве не так? - Так. - Даже если Мул не станет родоначальником биологического вида, он станет правителем новой империи. Она погибнет с его смертью, и все будет так же, как было до его появления, но не будет Фондов, вокруг которых, по плану Селдона, должна возродиться новая, здоровая, империя. Это означает тысячи и тысячи лет варварства. - Что же делать? Мы можем предупредить Второй Фонд? - Мы должны это сделать, но как? У нас нет возможности. - Почему? - Я не знаю, где находится Второй Фонд. Говорится, что "в противоположном конце Галактики", а там - миллионы миров. - Неужели здесь, - Байта кивнула на стол, заваленный пленками, - ничего нет? - Нет, вернее, я не могу найти. Наверное, не зря Селдон его так запрятал. Это что-то значит, - на лице Миса появилось озадаченное выражение. - Знаете, что: мне пора работать. Оставьте меня. У меня мало времени. Он отвернулся к проектору, раздраженный, с нахмуренными бровями. Послышались легкие шаги Магнифико. - Твой муж уже дома, госпожа, - сказал он, входя. Эблинг Мис не заметил прихода шута: он был поглощен чтением. Вечером Торан, выслушав рассказ Байты, спросил: - Ты считаешь, что он прав, Бай? Он не... - Торан замялся. - Прав, Тори. Да, он нездоров. Он переменился, похудел, не узнает нас, забывает, о чем говорил минуту назад - все это так. Но ты послушай, как он говорит о Муле, о Втором Фонде - о том, над чем он работает. Его мысли становятся ясными, как небо в открытом космосе. Он знает, о чем говорит. В этом ему можно верить. - Значит, есть какая-то надежда, - это был полувопрос. - Н... не знаю. Не поняла: может быть, есть, а, может быть, нет. На всякий случай буду носить с собой бластер, - говоря, она играла оружием. - Мало ли что может случиться. - Что? - Ничего, - истерически засмеялась Байта. - Просто я сошла с ума. Как и Эблинг Мис. А Эблингу Мису оставалось жить семь дней, и эти семь дней незаметно прошли один за другим. Торан все это время был словно в полусне. Его околдовали весеннее тепло и царящая в пустынном университете тишина. Торану казалось, что жизнь остановилась и вся Галактика погрузилась в спячку. Мис был как неведомая планета. Он с головой ушел в книги и не сообщал, как движется работа. Никого к себе не подпускал, кроме Магнифико. Только от Магнифико, непривычно тихого и задумчивого, можно было узнать, что Мис еще существует. Все больше уходила в себя Байта. От ее прежней живости не осталось и следа, уверенность в себе поколебалась. Она постоянно искала уединения, постоянно была поглощена мрачными мыслями, а однажды Торан застал ее с бластером в руках. Она поспешно отложила оружие и через силу улыбнулась. - Что ты с ним делала, Бай? - Держала. Это преступление? - Ты когда-нибудь снесешь себе голову. - Ну и снесу! Невелика потеря! Опыт семейной жизни показывал Торану, что спорить с женщиной бесполезно, особенно, когда она в таком настроении. Он пожал плечами и ушел. В последний день к ним в комнату вбежал запыхавшийся Магнифико. В испуге он хватал их за руки. - Вас зовет ученый доктор! Ему нездоровится! Ему действительно нездоровилось. Он лежал в постели, широко раскрыв неестественно блестящие глаза. Он был грязен и неузнаваем. - Эблинг! - вскрикнула Байта. - Дайте мне сказать, - прохрипел он, с усилием опираясь на локоть. - Дайте сказать. Я закончил работу и хочу передать ее вам. Я не делал записей, редкие черновики я уничтожил. Кроме вас, никто не должен этого знать. Надейтесь лишь на свою память. - Магнифико, - приказала Байта, - иди наверх! Шут неохотно встал и сделал шаг назад, глядя на Миса печальными глазами. Мис слабо пошевелил рукой. - Не страшно, пусть остается. Оставайся, Магнифико. Шут быстро сел на свое место. Байта, кусая губу, смотрела в пол. - Я убежден, что Второй Фонд справится с Мулом, - произнес Мис хриплым шепотом, - если в ближайшее время не будет им покорен. Селдон сохранил Второй Фонд в тайне, не следует и сейчас раскрывать эту тайну. В ней есть особый смысл. Вы должны отправиться во Второй Фонд и рассказать то, что знаете. Это очень важно. От этого зависит судьба всей Галактики. Вы слышите меня? - Да, да! - вне себя крикнул Торан. - Как туда попасть, Эблинг? Говорите! - Сейчас скажу, - ответил Мис слабым голосом. Но не успел. Байта, бледная как смерть, подняла бластер, и раздался оглушительный выстрел. Верхняя часть туловища Миса и его голова исчезли. В стене зияла рваная дыра. Пальцы Байты разжались, и бластер упал на пол. 26. ПОИСКИ ЗАКОНЧЕНЫ Эхо выстрела забилось о стены, ища выхода. Прежде чем замереть где-то наверху, оно заглушило стук упавшего бластера, задыхающийся визг Магнифико и нечленораздельный вопль Торана. Потом стало очень тихо. Байта опустила голову. На губу ей упала соленая капля. До сих пор Байта никогда не плакала. Торан скрипел зубами. Лицо Магнифико превратилось в бледную, безжизненную маску. Торан чужим голосом с трудом выговорил: - Значит, ты была с Мулом? Байта подняла голову, губы ее дрогнули в невеселой улыбке. - Я была с Мулом? Плохая шутка, Торан. Сделав усилие, она улыбнулась почти по-прежнему и откинула назад волосы. И голос ее стал почти прежним, когда она заговорила: - Наконец-то я могу говорить. Не знаю, буду ли я еще жить, но я могу говорить! - О чем, Бай? - отчаяние Торана сменилось вялым равнодушием. - О бедствии, которое гналось за нами по пятам. Мы давно это заметили, помнишь? Поражение преследовало нас, но мы всегда отрывались от преследования в самый последний момент. Мы были на Фонде, и он капитулировал, а Независимые еще дрались. Мы вовремя улетели с Термина и успели попасть на Хэвен. Мы были на Хэвене, и он капитулировал, а остальные сопротивлялись. Мы покинули Хэвен как раз перед капитуляцией. А на Неотранторе... - Не понимаю, - покачал головой Торан. - Тори, такое бывает только в сказке. Мы маленькие люди, и несколько раз в течение одного года мы оказываемся в центре вселенских политических событий. Это могло произойти лишь в том случае, если бы мы носили этот центр с собой. И мы действительно носили источник инфекции с собой! Теперь ты понял? Губы Торана побледнели. Он с ужасом взглянул на окровавленные останки. - Давай выйдем отсюда, Бай! Выйдем на воздух. Наверху было пасмурно. Резкими порывами налетал ветер и ерошил волосы Байты. Магнифико выполз вслед за Тораном и Байтой и теперь прислушивался к их разговору с расстояния нескольких шагов. - Ты убила Миса, - с трудом начал Торан, - потому что решила, что источник инфекции - он? Мул - это был он? Байта отрывисто засмеялась. - Бедняга Эблинг - Мул? Галактика, нет! Если бы он был Мул, я не могла бы его убить. Он почувствовал бы эмоции, сопровождающие это намерение, и превратил бы их в любовь, преданность, восхищение, страх - во что угодно. Я убила Эблинга не потому, что он был Мул, а потому, что он собирался выдать Мулу секрет Второго Фонда. - Собирался выдать Мулу секрет? - тупо повторил Торан. - Мулу, а не... Торан вскрикнул и обернулся к шуту, который, пораженный услышанным, лежал без сознания. - ...не Магнифико? - шепотом закончил Торан. - Тори, ты помнишь, что произошло на Неотранторе? Подумай! Он качал головой и бормотал что-то несвязное. - Там умер человек, - устало сказала Байта. - Умер, хотя к нему никто не прикасался. Помнишь? Магнифико играл на визисоноре, а когда закончил, принц короны был мертв. Не странно ли, что человек, который всего боится, который всегда дрожит от страха, вдруг убивает усилием воли. - Звук определенной частоты и световые эффекты оказывают на нервную систему сильное влияние... - Ну да, на эмоциональную сферу. А Мул, как известно, управляет именно эмоциональной сферой. Конечно, это может быть совпадением. Но я слышала кусочек композиции, которой Магнифико убил принца. Я услышала совсем немного - самый конец, но мне хватило этого, чтобы испытать то же отчаяние, которое я испытала в Хранилище и в последние дни на Хэвене. Торан, это чувство ни с чем нельзя спутать. Лицо Торана потемнело. - Я тоже это чувствовал, только я забыл... как-то не думал... - Тогда я начала что-то подозревать. Это была всего лишь догадка, мне не на что было опереться. А потом Притчер рассказал нам о мутации Мула, и мне все сразу стало ясно. Мул поверг в отчаяние всех присутствующих в Хранилище, Магнифико заразил отчаянием Неотрантор. Совершенно одинаковым отчаянием. Значит, Мул и Магнифико - одно и то же лицо. Это ясно, как математическая аксиома. Две величины, порознь равные третьей, равны одна другой. У Байты начиналась истерика, но она усилием воли взяла себя в руки. - Я была до смерти напугана своим открытием, - продолжала она. - Если Магнифико - Мул, значит, он может уловить мои эмоции и преобразовать их по своему желанию. Я стала избегать его. К счастью, он тоже не искал моего общества: он занялся Мисом. Я решила убить Миса, прежде чем он успеет что-то сказать. Я старалась держать свое намерение втайне даже от самой себя. Если бы я могла убить самого Мула! Но я не решалась. Он мог заметить это, и все было бы потеряно. Торан с безнадежностью в голосе сказал: - Это невероятно. Посмотри на него. Какой он Мул? Он даже не слышит, что мы говорим, так напуган. Глянув в ту сторону, куда указывал пальцем, Торан обнаружил, что Магнифико стоит на ногах и в глазах его нет и тени привычного испуга. - Я слышу вас, мой друг, - сказал он без былого акцента. - Просто мне грустно было сознавать, что при всем моем уме и силе предвидения я совершил ошибку и так много потерял! Торан отдернул руку и отшатнулся, словно испугавшись, что шут коснется его или отравит своим дыханием. Магнифико кивнул, отвечая на непроизнесенный вопрос. - Да, Мул - это я. Его паучьи руки и ноги, его нос, похожий на птичий клюв, уже не казались смешными. Осанка стала гордой, а голос властным. Он был хозяином положения. - Садитесь, - сказал он снисходительно, - можете принять удобные позы. Игра окончена, и я хочу вам кое-что рассказать. У меня есть одна слабость: хочу, чтобы люди меня понимали. Он взглянул на Байту печальными, нежными глазами прежнего шута Магнифико и пустился в рассказ, как в плаванье по бурному морю. - В детстве со мной не происходило ничего, о чем стоило бы рассказывать. Это можно понять. Я худ и мал: что-то не в порядке с железами внутренней секреции. Я родился с этим ужасным носом. У меня не могло быть нормального детства. Я не видел своей матери, не знал отца. Рос как придется, жалел себя и ненавидел остальных. Меня считали странным ребенком. Все избегали: кто из страха, а кто - из отвращения. Было несколько случаев, когда... нет, не стоит! Случилось достаточно странных вещей, чтобы капитану Притчеру удалось понять, что я мутант. Я это понял, когда стал взрослым. Торан и Байта, сидя на земле, рассеянно слушали. Шут расхаживал перед ними из стороны в сторону и говорил, глядя под ноги. - Я очень медленно осознавал свои способности. До самого конца не мог поверить в свою сверхъестественную силу. Для меня человек - как пульт, на котором можно дергать рычаги и нажимать кнопки. Нелестное сравнение, но иначе я не могу сказать. Постепенно я понял, что могу безнаказанно дергать эти рычаги, приводя их в нужное положение. Еще через некоторое время - очень значительное - я понял, что другие этого не могут. И вот, наконец, ко мне пришло сознание силы, а с ним и желание отомстить за унижения, испытанные в детстве. Может быть, вы это сможете понять. Возможно, постараетесь понять. Нелегко быть уродом. Нелегко иметь разум и сознавать, что ты урод, терпеть насмешки и пинки; быть не таким, как все; быть всюду чужим! Вы никогда этого не испытывали! Магнифико глянул в небо, покачался на каблуках и продолжал: - Постепенно я понял, что мы с Галактикой можем поменяться местами. Я решил, что так и будет: двадцать два года я терпел, пусть теперь другие потерпят, а я посмеюсь! Я один. Над миллиардами! Он украдкой глянул на Байту. - Однако, у меня есть недостаток. Сам по себе я ничто. Я мог захватить власть лишь руками других. Успех приходил ко мне через посредников - Притчер это верно подметил. Первую планету я захватил с помощью пиратов. Потом я действовал через промышленников, генералов и так далее, вплоть до диктатора Калгана. Вместе с Калганом я получил флот. Потом в моей жизни появились вы и Фонд. С Фондом мне пришлось нелегко. Для того, чтобы победить его, нужно было уничтожить, разорить или подчинить себе его неимоверно разросшиеся правящие круги. Я не хотел очень активно упражнять свои способности; я делаю это лишь в случае крайней необходимости. Это понятно: сильный человек может поднять пятьсот фунтов, но это не значит, что он захочет делать это каждый день. Я стал искать посредника. Я знал, что на Калгане должен быть агент Фонда, присланный разведать, что такое Мул. В роли своего шута я бродил по Калгану, ища этого агента. Теперь я знаю, что мне следовало искать капитана Притчера, но, по иронии судьбы, я нашел вас. Да, я телепат, но не на все сто процентов. Ты, моя госпожа, тоже из Фонда, и это сбило меня с толку. Позднее Притчер присоединился к вам, но после первого ошибочного шага все расстроилось. Торан зашевелился и возмущенно крикнул: - Постой, постой! Значит, когда я, с одним парализатором защищал тебя от лейтенанта, ты управлял моими эмоциями? - он захлебывался. - Ты хочешь сказать, что управлял мной, как марионеткой, все это время? Тонкая улыбка заиграла на губах Магнифико. - Почему бы и нет? Тебе кажется, что это не похоже на правду? Тогда спроси себя, рискнул бы ты жизнью ради странного уродца, если бы был в своем уме? Представляю, как ты потом сам себе удивлялся! - Да, - отрешенно сказала Байта, - он удивлялся. Я помню. - В тот момент, - продолжал Мул, - Торан не подвергался ни малейшей опасности. Лейтенант имел приказ в конце концов отпустить вас, а вместе с вами и меня. Мы с капитаном Притчером вылетели на Фонд, и дальнейшие события сами собой сложились благоприятно для меня. Капитана Притчера отдали под трибунал, и я занялся его судьями. Впоследствии они командовали эскадрами, которые сдались мне без боя. Так мой флот выиграл сражение при Орлеггоре и некоторые другие. Через Притчера я познакомился с доктором Мисом, который принес мне визисонор, значительно облегчив мою задачу. Правда, он принес мне инструмент не совсем по своей воле. - Вот для чего нужны были концерты! - перебила Байта. - А я все думала, зачем они? - Да, - сказал Магнифико, - визисонор усиливает мое влияние. Он сам по себе оказывает влияние на эмоциональную сферу человека. Я с его помощью могу управлять либо большим количеством людей, либо одним человеком, но сильнее. Концерты, которые я давал на Термине и Хэвене перед их капитуляцией, способствовали укреплению и распространению пораженческих настроений, которые и без того были сильны. На Неотранторе я не убил бы принца без визисонора, хотя мог бы вызвать у него умственное расстройство. Самой большой моей находкой был Эблинг Мис. Он мог бы, - начал Магнифико с сожалением, но запнулся и заторопился дальше. - Есть еще одна область человеческой психики, которой я могу управлять. Это интуиция, или ясновидение - называйте, как хотите. Это человеческое качество тоже можно рассматривать как эмоцию. По крайней мере, мне это удается. Вы понимаете? Он не стал ждать, пока слушатели признаются в непонимании, и продолжал: - Человеческий мозг работает крайне неэффективно. Обычно используется лишь двадцать процентов мыслительной энергии. Если вдруг в мыслительный процесс включается большая доля энергии, говорят о вдохновении, прозрении, интуиции и так далее. Я рано обнаружил, что могу заставить мозг человека работать в напряженном режиме. "Подопытного" это изматывает, но зато дает большие результаты. Депрессор ядерных реакций, который я применил против Фонда, был результатом обработки одного калганского инженера... Эблинг Мис был моей величайшей удачей. У него был огромный потенциал, и он оправдал мои надежды. Еще до войны с Фондом я отправил людей на переговоры с империей. Тогда же я начал поиски Второго Фонда. Разумеется, я его не нашел. Однако, я понимал, что мне необходимо его найти, и я мог это сделать с помощью Эблинга Миса. При его способностях и под моим руководством он мог бы продублировать работу Хари Селдона. Частично Мису это удалось. Я напрягал его до предела. Это было жестоко, но у меня не было выхода. К концу работы он был полумертв, но остался бы в живых, если бы, - Магнифико запнулся, - мы втроем полетели бы во Второй Фонд, если бы не моя ошибка. Торан старался говорить как можно жестче: - Не тяни. Что это за ошибка? Говори, и закончим на этом. - Ошибкой была твоя жена. Твоя жена - необыкновенный человек. Я таких еще не встречал. Я... Я, - голос Магнифико сорвался, и он с трудом справился с собой. - Я нравился ей без всяких усилий с моей стороны. Я не внушал ей ни смеха, ни отвращения. Она сочувствовала мне. Я ей нравился. Ты не понимаешь? Ты не представляешь, как много это для меня значило. Никто никогда... и я это ценил. Своими эмоциями я не мог управлять, поэтому не решился вмешиваться и в ее чувства. Мне очень дорого было ее естественное расположение. Это была моя первая ошибка. Тебя, Торан, я держал под контролем. Ты никогда меня ни в чем не подозревал, ни о чем не спрашивал. Помнишь, нас остановил "филианский" корабль? Он знал наши координаты, потому что я поддерживал связь с моими генералами. Меня тогда позвали к капитану Притчеру, который был на этом корабле пленником. Я обратил его. Когда я ушел, он был уже полковником моей армии. Ты что-то заподозрил было, но легко поверил моему объяснению, полному противоречий. Ты понял, к чему я веду? Торан, поморщившись, бросил Мулу вызов: - Как ты поддерживал связь со своими генералами? - Это было нетрудно. Ультраволновые передатчики малы по размерам и просты в обращении. Засечь меня было невозможно. Если кто-нибудь заставал меня за передачей, я просто вырезал это событие из его памяти. Вторую ошибку я совершил на Неотранторе. Меня снова подвели собственные чувства. Байта не была у меня под контролем, но все равно не заподозрила бы меня, если бы я не перегнул палку с принцем. Его намерения по отношению к Байте оскорбили меня. Я убил его, хотя без этого можно было обойтись. Дурацкий поступок. И все же, если бы я вовремя заткнул рот Притчеру и немножко отвлекся от Миса, чтобы заняться вами, ваши подозрения никогда не переросли бы в уверенность, - он передернул плечами. - Это все? - спросила Байта. - Все. - Что дальше? - Буду продолжать поиски. Вряд ли мне удастся в нашу эпоху вырождения найти такого способного и образованного человека, как Эблинг Мис, но я попытаюсь добраться до Второго Фонда другим путем. В некотором смысле вы победили меня. Байта вскочила на ноги и победно крикнула: - Только ли в некотором? Только ли? Мы победили тебя в полном смысле! Все твои победы за пределами Фонда ничего не стоят, потому что Галактика превратилась в вакуум, в котором живут варвары! И Фонд - не победа, потому что он не был рассчитан на противодействие твоей мутации. Чтобы победить, ты должен победить Второй Фонд, но этого не произойдет. За то время, которое ты потратишь на поиски, Второй Фонд успеет подготовиться к войне с тобой. Ты упустил свой шанс. С этой минуты время работает против тебя. Как знать, может быть, уже готовится оружие, которое убьет тебя. Ты осознаешь поражение, когда будет уже поздно. Ты всего лишь ходульный завоеватель, каких в истории великое множество. Она тяжело дышала. - Мы победили тебя, и теперь я готова умереть! Мул смотрел на нее карими, печальными и любящими, глазами прежнего Магнифико. - Я не стану вас убивать. Вы не можете причинить мне вреда, а ваша смерть не вернет Эблинга Миса. Я сам виноват в своих ошибках, и мне за них отвечать. Вы свободны. Идите с миром - ради того, что между нами было - ради дружбы. И с гордостью: - Все же я Мул, самый могучий человек в Галактике! И я завоюю Второй Фонд! В ответ Байта выпустила последнюю, ядовитую стрелу: - Нет! Я верю в мудрость Селдона! Ты будешь первым и последним правителем в династии. Ее слова задели Магнифико. - Династии? Да, я часто думал, что неплохо бы основать династию. Байта поняла значение его взгляда и в ужасе похолодела. Магнифико покачал головой. - Я чувствую твое отвращение, но дело не в этом. Я мог бы легко сделать тебя счастливой. Искусственная любовь и искусственная страсть не отличались бы от настоящих. Здесь дело во мне. Я называю себя Мулом, имея в виду не только силу... [примечание для двоечников: мул - животное, неспособное к продолжению рода]. И он ушел, не оглядываясь.