Вы  просите  меня изложить мое кредо. Хотя кредо каждого
христианина и, разумеется, священника, уже выражено  в  Символе
веры,  Ваш  вопрос  вполне законный. Христианство неисчерпаемо.
Уже  в  апостольское  время  мы  находим  целую   гамму   типов
Христианства,  дополняющих  друг  друга.  Итак, если выразиться
кратко, для меня вера, которую я исповедую,  есть  Христианство
как  динамическая  сила, объемлющая все стороны жизни, открытая
ко всему, что создал Бог в природе и  человеке.  Я  воспринимаю
его  не  столько  как  религию,  которая существовала в течение
двадцати столетий минувшего, а как Путь в грядущее.
     Оно  имеет  средоточие своей веры во Христе, Им измеряет и
оценивает все (Откр. 1,8).
     Оно  знает,  что  приход  на  землю  Богочеловека  не  был
односторонним  божественным  актом,  а  призывом   к   человеку
ответить на любовь Божию (Откр. 3,20).
     Оно  познает  присутствие  и  действие  Христа в Церкви, а
также в жизни  вообще,  даже  в  самых  простых,  обыденных  ее
проявлениях  (см.  притчи  Господни,  в частности, МФ 6,28-29);
знает, что достоинство личности, ценность  жизни  и  творчества
оправдываются  тем,  что человек является творением Божиим (Пс.
8); видит в вере не теоретическое убеждение, а доверие  к  Богу
(Рим. 4,3); не требует ощутимых знамений (Мк. 8,11-12), памятуя
о том, что творение -- чудо (Пс. 18,2);
     оно внимает Слову Божию, которое запечатлено в Писании, но
остерегается  буквально  толковать   каждую   строчку   Библии,
особенно  Ветхого  Завета  (Рим. 7,6); верит, что один и тот же
Бог открывался в обоих Заветах, однако открывался постепенно, в
соответствии  с  уровнем  человеческого  сознания  (Евр.  1,1);
различает грань, отделяющую Предание (дух  веры  и  учения)  от
"преданий",  среди которых есть немало фольклорных и преходящих
наслоений на религиозной жизни (Мк.7,8;Кол. 2,8).
     Оно  верит, что Церковь живет и возрастает силой Христовой
(Мф. 16,18; 18,20);
     верит,  что  Христос  являет Себя в таинствах Церкви, в ее
освящении мира, в ее учительстве и в  делах  служения  (1  Кор.
11,26;  Мф.  18,20,19-20;  Рим. 6,11; Мф. 18,18; Лк. 10,16), но
знает, что ни одна из этих сторон церковной жизни  не  является
самодостаточной,  ибо  Христос  пришел  и  как Спаситель, и как
Целитель, и как Наставник;
     чтит   обрядовые  формы  благочестия,  не  забывая  ни  на
мгновение, что они вторичны в сравнении  с  любовью  к  Богу  и
людям (Мф. 23,23-24; Мк. 12,28-31);
     верит в значение иерархического и канонического принципа в
Церкви, видя в них свойство  структуры  деятельного  организма,
имеющего практическое призвание на земле (1 Кор. 11,27-30);
     знает, что богослужебные и канонические уставы менялись на
протяжении веков и в будущем не смогут (и не должны) оставаться
абсолютно   неизменными  (Ин.  3,8;  2  Кор.  3,6,17).  Это  же
относится и к  богословскому  толкованию  истин  веры,  которое
имело  долгую  историю,  фазы  раскрытия и углубления (так Отцы
Церкви и Соборы вводили в обиход новые понятия, которых  нет  в
Писании).
     Оно  не  боится  критически  смотреть  на  прошлое Церкви,
следуя примеру учителей Ветхого Завета и Св. Отцов;
     расценивает   все   бесчеловечные  эксцессы  христианского
прошлого (и настоящего):  казни  еретиков  и  т.п.  как  измену
евангельскому  духу  и  фактическое  отпадение  от  Церкви (Лк.
9,51-55);
     знает,   что  противники  Христа  (беззаконный  правитель,
властолюбивый  архиерей,  фанатичный  приверженец  старины)  не
принадлежат  только  евангельской эпохе, а возрождаются в любое
время, под разными обличиями (Мф. 16,6);
     остерегается   авторитаризма   и   патернализма,   которые
коренятся не в духе веры,  а  в  чертах  присущих  человеческой
падшей природе (Мф. 20,25-27; 23,8-12);
     исповедует  свободу  как  один  из важнейших законов духа,
рассматривая при этом грех как форму рабства (2Кор.  3,17;  Ин.
8,32; Рим. 6,17).
     Оно  верит в возможность стяжания человеком Духа Божия, но
чтобы  отличить  это  стяжания   от   болезненной   экзальтации
("прелести"), судит по "плодам духа" (Гал. 5,22);
     вслед  за  ап.  Павлом смотрит на человеческое тело как на
Храм Духа (1Кор. 6,19), хотя и  несовершенный  в  силу  падшего
состояния  природы;  признает  необходимость попечения о нем (1
Тим. 5,23), если оно не переходит в "культ плоти";
     в  соответствии с соборными решениями смотрит на брак и на
монашество как на "равночестные",  если  только  монашество  не
принимается под влиянием честолюбия и других греховных мотивов;
     отказывается   объяснять   зло   в   человеке  только  его
несовершенством или "пережитками звериной природы", а  верит  в
реальность метафизического зла (Ин. 8,44).
     Оно  переживает  разделение  христиан  как  общий  грех  и
нарушение воли Христовой (Ин. 10,16), веря, что в будущем  грех
этот  преодолеется,  но  не  на  путях  превозношения, гордыни,
самодовольства и  ненависти,  а  в  духе  братской  любви,  без
которой  призвание  христиан  не  может  быть осуществлено (Мф.
5,23-24);
     открыто  всему  ценному,  что  содержится  в  христианских
исповеданиях и нехристианских верованиях (Ин. 3,8;4,23-24);
     не  отвергает  добра,  даже  если  оно  исходит  от  людей
безрелигиозных, но отвергает насилие, диктат,  ненависть,  даже
если они прикрываются именем Христовым (Мф. 7,21; Мк. 9,40; Мф.
21,28-31);
     рассматривает   все  прекрасное,  творческое,  доброе  как
принадлежащее  Богу,   как   сокровенное   действие   благодати
Христовой;
     считает,  что  зараженность  той  или иной сферы грехом не
может служить поводом для ее отвержения.  Напротив,  борьба  за
утверждение Царства Божия должна вестись в средоточии жизни.
     Оно  "аскетично"  не  столько  тенденцией бегства от мира,
сколько  духом  самоотвержения,  борьбой  с  "рабством  плоти",
признанием господства непреходящих ценностей (Мф.16,24);
     видит   возможность   реализовать  христианское  призвание
человека во всем:  в  молитве,  труде,  созидании,  действенном
служении и нравственной дисциплине;
     верит  в святость человеческой любви, если она соединена с
ответственностью.  Верит  в  святость  семьи  и   брака   (Быт.
2,18,23-24; Мф. 19,5);
     признает  естественной и оправданной любовью к отечеству и
отечественной культуре,  памятуя,  однако,  что  духовное  выше
национального (Евр. 13,14; Гал. 3,28; Кол. 3,11).
     Оно  ценит  национальные  облики  церквей  как  конкретные
индивидуальные воплощения человеческого духа и богочеловеческой
тайны. Однако это не заслоняет вселенского характера Церкви;
     оно   относится  к  многовековому  культурному  творчеству
Церкви не как к ошибке, а как к реализации даров Божиих
     Оно  не  считает  разум и науку врагами веры. Просвещенное
духом веры знание углубляет наше представление о величии Творца
(Пс. 103, 3; Цар. 4, 33; Пс. 88,6);
     отвергает  попытки  найти  в  Писании  или  у Отцов Церкви
естественно-научные сведения, пригодные для всех времен;
     рассматривает  научное  исследование  Библии  и  церковной
истории как важное средство для уяснения  смысла  Откровения  и
реальных обстоятельств св. истории;
     открыто  ко всем проблемам мира, полагая, что любая из них
может быть оценена и осмыслена в свете веры;
     утверждает с апостолом, что свидетельство веры в мире есть
прежде всего свидетельство служения и действенной любви  (1Кор.
13);
     смотрит  на  общественную  жизнь,  как  на  одну  из  сфер
приложения евангельских принципов;
     признает  гражданский долг человека (Рим. 13,1), поскольку
он не противоречит требованиям веры (Деян. 4,19);
     не  объявляет  ту  или иную систему правления специфически
христианской. Ценность системы измеряется  тем,  что  она  дает
человеку: целесообразностью и гуманностью;
     считает   отделение   Церкви  от  государства  оптимальной
ситуацией  для  веры  и  усматривает  опасность  в  самой  идеи
"государственной религии";
     верит  в историю как поступательный процесс, который через
испытания,   катастрофы   и   борьбу   восходит   к   грядущему
сверхисторическому Царству Божию;
     относится  сдержанно к концепции "неудавшейся истории", то
есть к убеждению, что правда Божия потерпела  на  земле  полное
поражение (против этого говорит Откр. 20,1-6);
     верит,  что  когда  бы  ни  наступил  последний  Суд миру,
человек призван трудиться  на  благо  других,  созидая  царство
добра,  Град  Божий;  --  верит,  что  Суд  уже  начался с того
момента, когда Христос вышел на проповедь (Ин. 3,19; 12,31);
     смотрит  на  посмертное  состояние  души  человека  как на
временное  и  несовершенное,  которое  в  грядущем  восполнится
всеобщим  воскресением  и  преображением  (Дан. 7,13; Ин. 5,28;
Рим. 8,11; Откр. 20,11-15);
     знает,  что  Царство  Божие,  которое  грядет, уже сегодня
может воцариться "внутри нас" (Мк. 17,21; 9,27).

       Думаю,  что в этом Вы не найдете ничего нового, а просто
одно их преломлений Христианства изначального, древнего  и,  по
слову Златоуста, "присно обновляющегося".
      Прот. Александр Мень.

     Из книги З.Маслениковой "Жизнь отца Александра Меня"
     Издательство "Присцельс", 1995
     Издательство "Русслит", 1995

Популярность: 6, Last-modified: Wed, 21 Jan 1998 15:31:02 GMT