-----------------------------------------------------------------------
   Ray Bradbury. Time in Thy Flight (1953). Пер. - Д.Смушкович
   -----------------------------------------------------------------------



   Ветер проносил годы мимо их разгоряченных лиц.
   Машина времени остановилась.
   - Год тысяча девятьсот двадцать восьмой, - объявила Дженет, и мальчишки
отвели глаза.
   Мистер Филдс прокашлялся.
   - На забудьте  -  вы  прибыли  для  изучения  обычаев  древних.  Будьте
внимательны, вдумчивы, наблюдательны.
   - Так точно, -  отозвались  двое  мальчиков  и  девочка  в  отглаженных
защитных мундирчиках. Одинаковые стрижки, сандалии, часы,  глаза,  волосы,
зубы и цвет кожи - как у близнецов, которыми они не были.
   - Тшш! - прошептал мистер Филдс.
   Они глядели на маленький иллинойский городок давней весной. Над улицами
висел холодный предрассветный туман.
   Последние лучи  мраморно-сливочной  луны  осветили  бегущего  по  улице
мальчугана. Вдалеке отбили пять ударов часы.  Оставляя  на  лужайке  следы
теннисных туфель, мальчуган  пробежал  мимо  невидимой  Машины  времени  и
окликнул кого-то в темном окне.
   Окно отворилось. Оттуда выпрыгнул другой мальчишка, и  оба  умчались  в
утреннюю прохладу, дожевывая бананы.
   - Следуйте за ними, - прошептал мистер Филдс.  -  Изучайте  их  обычаи.
Быстро!
   Дженет, Уильям и Роберт поспешили, уже видимые, по  холодным  мостовым,
через дремлющий город, через парк, а вокруг них вспыхивали  огни,  хлопали
двери, и другие дети, поодиночке и парами, мчались сломя голову к подножью
холма, к блестящим синим рельсам.
   - Вот он!
   Крик донесся перед самым рассветом. Вдали вспыхнул огонек, отражаясь  в
рельсах, и тут же вырос, грянув громом.
   - Что это? - взвизгнула Дженет.
   - Поезд, глупая, ты же видела фотографии! - крикнул в ответ Роберт.
   Дети будущего смотрели, как спускаются огромные  серые  слоны,  поливая
мостовые дымящимися струями, вопросительными  знаками  поднимая  хоботы  в
зябкое утреннее небо. С платформ грузно скатывались ало-золотые фургоны. В
темноте клеток рычали и нетерпеливо прохаживались львы.
   - Да. . . да это же. . . цирк! - вздрогнула Дженет.
   - Ты так думаешь? А что с ними стало?
   - То же, что и с Рождеством.  Просто  вымерли  давным-давно.  -  Дженет
огляделась. - Кошмар какой.
   Мальчики ошеломленно озирались.
   - Верно.
   С первыми лучами зари закричали  грузчики.  Из  окон  спальных  вагонов
выглядывали  опухшие  лица.  Копыта  лошадей  горным  обвалом  гремели  по
мостовой.
   За спинами детей внезапно вырос мистер Филдс.
   - Отвратительное варварство - держать зверей в клетках. Если бы я  знал
об этом, никогда не позволил бы вам смотреть. Гнусный обряд.
   - О да. - Но во взгляде Дженет сквозило недоумение. - И все же, знаете,
это как клубок червей. Я бы хотела изучить его.
   - Не знаю, - отозвался Роберт:  пальцы  дрожат,  глаза  бегают.  -  Это
безумие какое-то. Возможно, мы могли бы написать реферат на эту тему, если
мистер Филдс позволит. . .
   Мистер Филдс кивнул.
   - Я рад, что вы проникаете в суть вещей, ищете  мотивы,  изучаете  этот
ужас. Ладно. Посмотрим на цирк после полудня.
   - Наверное, меня стошнит, - прошептала Дженет.
   Машина времени загудела.
   - Так это и есть цирк, - серьезно удивилась Дженет.
   Смолкли  фанфары.   Последним,   что   увидели   дети,   были   антраша
леденцово-розовых акробатов и ужимки обсыпанных мукой клоунов.
   - Надо признать, психовидение куда лучше, - медленно проговорил Роберт.
   - Эта звериная вонь, это возбуждение. . . - Дженет моргнула. - Это ведь
вредно для детей, не так ли? И с детьми  рядом  сидели  взрослые,  которых
называли "папы" и "мамы". Как это все странно.
   Мистер Филдс пометил что-то в классном журнале.
   Дженет помотала головой.
   - Хочу еще раз посмотреть на это. Я где-то упустила мотив. Я  хочу  еще
раз пробежать по городу ранним  утром.  Холодный  воздух  на  щеках.  .  .
мостовая под ногами. . . подъезжающий цирковой поезд. Что заставило  детей
вскочить и мчаться поезду навстречу - воздух или ранний  час?  Почему  они
так возбуждены? Я упустила ответ.
   - Они все столько улыбались, - заметил Уильям.
   - Маниакально-депрессивный психоз, - объяснил Роберт.
   - Что такое "летние каникулы"? - Дженет глянула на  мистера  Филдса:  -
Дети говорили о них, я слышала.
   - Они проводили каждое лето, бегая по округе и колотя друг  друга,  как
идиоты, - серьезно пояснил мистер Филдс.
   -  Я  предпочитаю  наши  организованные  государством  летние  трудовые
лагеря, - тихо пробормотал Роберт, глядя в пустоту.
   Машина времени остановилась снова.
   - Четвертое июля, -  объявил  мистер  Филдс.  -  Год  тысяча  девятьсот
двадцать восьмой. Древний праздник, когда  люди  отстреливали  друг  другу
пальцы.
   Путешественники стояли напротив того же дома, на той же улице,  но  уже
теплым летним вечером. Свистели фейерверки, и ребятишки на каждом  крыльце
швыряли в воздух штуковины, взрывавшиеся - бум!!!
   - Не бегите! - вскрикнул мистер Филдс. - Это не война! Не бойтесь!
   Но лица Дженет, и Роберта, и Уильяма розовели, и голубели, и белели под
светом струй ласкового огня.
   - Мы в порядке, - прошептала Дженет, застыв.
   - К счастью, - объявил мистер Филдс, - фейерверки  были  запрещены  сто
лет назад и подобные взрывоопасные развлечения прекратились.
   Дети плясали, как эльфы, выписывая бенгальскими огнями в ночном  летнем
небе свои имена и судьбы.
   - Я бы тоже так хотела, - прошептала Дженет. -Написать свое имя в небе.
Ясно? Хотела бы.
   - Что? - Мистер Филдс отвлекся и не слышал.
   - Ничего, - отозвалась Дженет.
   - Бумм!! - шептали Уильям и Роберт, стоя в тени ласковой летней листвы,
глядя вверх, на алые, зеленые, белые огни в  прекрасном  ночном  небе  над
лужайками. - Бумм!
   Октябрь.
   Машина времени остановилась в последний раз, в поздний  час,  в  месяце
огненных листьев. Люди вбегали в дома с тыквами и  кукурузными  початками.
Плясали  скелеты,  порхали  летучие  мыши,  в   темных   дверных   проемах
покачивались яблоки.
   - Хэллоуин, - сказал мистер Филдс. -  Средоточие  ужаса.  Это,  как  вы
знаете, была эпоха суеверий. Потом братьев  Гримм,  призраков,  скелеты  и
прочую чепуху запретили. Вы, дети, слава Богу, выросли в чистом мире,  где
нет духов и привидений. У нас есть пристойные праздники  -  день  рождения
Уильяма С. Чаттертона, День труда, День машин.
   Глухой  октябрьской  ночью  они  шли  мимо  того  же  дома,  глядя   на
треугольноглазые тыквы, на маски, что щерились из темных чердаков и  сырых
подвалов. А в  доме  сидели,  сбившись  в  кружок,  дети  и  смеялись  над
страшными сказками.
   - Я хочу быть внутри, с ними, - промолвила наконец Дженет.
   - В социологическом смысле? - спросили мальчики.
   - Нет, - ответила она.
   - Что? - переспросил мистер Филдс.
   - Нет. Просто хочу к ним, хочу остаться здесь, хочу жить здесь, здесь и
нигде больше, хочу хлопушек и фонарей  и  цирк-шапито,  хочу  Рождество  и
Валентинов день и Четвертое июля, хочу все, что мы видели.
   - Это уже слишком... - начал было мистер Филдс.
   Но Дженет уже не было.
   - Роберт, Уильям, за мной!
   Она побежала, и мальчишки кинулась за ней.
   - Стойте! - заорал мистер Филдс. - Роберт!  Уильям,  не  уйдешь!  -  Он
схватил второго  мальчика,  но  первый  уже  умчался.  -  Дженет,  Роберт,
вернитесь! Вас не переведут в седьмой класс! Вы провалите экзамен, Дженет,
Боб - Боб!!
   Октябрьский ветер бушевал на  улице  и  вместе  с  беглецами  мчался  к
стонущей роще.
   Уильям бился и изворачивался.
   - Нет, Уильям, нет, тебя я верну домой.  Мы  покажем  этим  двоим,  так
покажем, что они не забудут. Им,  значит,  в  прошлое  захотелось?  Ладно.
Дженет, Боб! - прокричал мистер Филдс. - Оставайтесь  в  этом  кошмаре,  в
этом хаосе! Через пару недель вы ко мне с плачем приползете! Но  меня  тут
уже не будет, нет! Я оставлю вас здесь сходить с ума!
   Он поволок Уильяма к Машине времени.
   - Только не надо меня больше брать сюда на экскурсии, мистер  Филдс,  -
всхлипывал мальчик. - Больше не надо, мистер Филдс, пожалуйста. . .
   - Заткнись!
   Машина времени ринулась в будущее, к подземным городам-ульям,  стальным
зданиям, стальным цветам, стальным лужайкам.
   - Прощайте, Дженет, Боб!
   Холодные вихри октября промывали город, как воды потопа. И  когда  стих
ветер, он вынес всех ребят, приглашенных или нет,  в  масках  или  без,  к
гостеприимным дверям домой. Двери закрылись, и в ночи больше не  слышалось
шагов - только ветерок ныл в голых ветвях.
   А в большом доме, при свечах, кто-то  наливал  холодный  яблочный  сидр
всем, всем и каждому, кем бы они ни были.


Популярность: 8, Last-modified: Thu, 10 Oct 2002 08:24:48 GMT