Феррел наблюдал за этим процессом с всевозрастающим отвращением. -- Жаль, что у него так сильно раздвинулись губы, -- заметила Терса между делом. -- Это придает ему нехарактерно хищный вид. По-моему, он был довольно симпатичным парнем. В одном из его карманов обнаружился небольшой медальон, в котором был спрятан крохотный стеклянный пузырек с прозрачной жидкостью. Внутренняя сторона золотой крышки была густо испещрена причудливыми завитками барраярского алфавита. -- Что это? -- полюбопытствовал Феррел. Поднеся медальон к свету, она внимательно рассмотрела его. -- Это что-то вроде талисмана, или памятного сувенира. За последние три месяца я многое узнала о барраярцах. Перетряхнешь десяток из них -- и у девятерых наверняка обнаружится в карманах какой-нибудь медальон или амулет на счастье. Причем офицеры в этом ничем не отличаются от рядовых. -- Глупый предрассудок. -- Не знаю, предрассудок это или же просто обычай. Однажды мы обрабатывали раненого пленного... он утверждал, что это всего лишь дань традиции. Талисманы по обычаю дарят солдатам, но никто в них не верит. Однако когда мы попытались забрать у него амулет, раздевая перед операцией, он начал сопротивляться. Прежде чем дали наркоз, его с трудом удерживали три санитара. По-моему, это было довольно неслабо для человека, у которого оторвало обе ноги. Он плакал... хотя, конечно, он был в состоянии шока. Поневоле заинтригованный, Феррел разглядывал медальон, покачивая его на короткой цепочке. Медальон был сцеплен с еще одним кулоном -- прядью волос, запаянной в прозрачный пластик. -- Что-то вроде святой воды? -- поинтересовался он. -- Почти. Это очень распространенный талисман -- называется "материнские слезы". Интересно, смогу ли я разобрать надпись... Похоже, он хранил этот медальон уже много лет. Здесь написано "мичман", и дата... Видимо, он был подарен ему по случаю присвоения офицерского звания. -- Но это же не настоящие слезы? -- Напротив, самые настоящие. Именно поэтому они и должны служить защитой. -- Похоже, это не слишком действенное средство. -- Да, похоже что... нет. Феррел иронически хмыкнул. -- Ненавижу этих парней, но при этом мне как будто даже жаль его мать. Бони забрала у него цепочку с кулонами, поднесла локон в пластмассе к свету и прочла надпись. -- Не жалейте ее. Она счастливая женщина. -- Как так? -- Это ее посмертный локон. Судя по надписи, она умерла три года назад. -- И это тоже должно приносить удачу? -- Нет, не обязательно. Просто память, насколько я понимаю. Довольно милый обычай. Самый отвратительный талисман, с каким мне приходилось сталкиваться, да и самый уникальный, представлял собой маленький кожаный мешочек, висевший на шее хозяина. Он был наполнен землей и листьями, в которых находилось то, что я сначала приняла за скелет какой-то твари вроде лягушки, сантиметров десяти длиной. Но потом присмотрелась получше и поняла, что это скелет человеческого зародыша. Очень странно. По-моему, это какая-то черная магия. Довольно неожиданно было найти такую вещь на офицере инженерной службы. -- Не похоже, что им от них был какой-то прок, а? Она криво улыбнулась: -- Ну, если существуют такие, которые помогают, то я их не увижу, верно? Терса перешла к следующему этапу: прежде чем упаковать барраярца в мешок и вернуть его в холодильник, она вычистила его одежду и осторожно одела труп. -- Барраярцы просто помешаны на всем военном, -- объяснила она. -- Я всегда стараюсь оставить им их униформу. Она так много значит для них -- наверное, в ней им уютнее. Феррел беспокойно нахмурился. -- Я все равно считаю, что его надо было выбросить. -- Отнюдь, -- возразила медтехник. -- Подумайте обо всей работе, результат которой он представляет. Девять месяцев беременности, роды, два года пеленок, и это ведь только начало. Десятки тысяч завтраков, обедов и ужинов, тысячи сказок на ночь, годы учебы. Десятки учителей. Да и все это военное обучение тоже. Множество людей вложили в него свой труд. Она поправила прядь непослушных волос на голове покойника. -- Когда-то в этой голове была целая вселенная. Довольно высокое звание для его возраста, -- добавила она, глянув на монитор. -- Тридцать лет, командор Аристид Форкаллонер. Как самобытно звучит. Очень барраярское имя. И вдобавок фор, из воинской касты. -- Касты психопатов-убийц. Если не хуже, -- механически отозвался Феррел, но уже без прежнего пыла. Бони пожала плечами: -- Ну, теперь-то он соединился с великой демократией. И у него были хорошие карманы. Три последующих дня прошли без единой тревоги -- лишь изредка попадались механические осколки. Феррел начинал надеяться, что барраярец был их последней находкой в этом рейде. Они приближались к концу поискового маршрута. "Давно пора, -- угрюмо размышлял Феррел. -- А то у меня от этой работы уже начинается расстройство сна". Но медтехник обратилась к нему с просьбой. -- Если вы не против, Фалько, я хотела бы попросить вас об одной услуге, -- сказала она. -- Сделайте еще несколько дополнительных витков. Понимаете, поисковый район задается исходя из средних значений рассеивания, а ведь если кто-нибудь получил дополнительный импульс во время крушения корабля, то их могло занести и дальше. Феррел не испытывал особого энтузиазма, однако перспектива еще одного дня пилотирования была не лишена привлекательности, и он нехотя согласился. Правота ее доводов подтвердилась: не прошло и полусуток, как они наткнулись на еще одни искореженные останки. Когда они разглядели их поближе, Феррел тихонько охнул. Это была женщина-офицер. Бони втянула ее на корабль с невероятной осторожностью. На этот раз Феррел совсем не жаждал наведаться в морг, но медтехник, уже привыкшая к его присутствию, похоже, дожидалась его. -- Я... мне не очень-то хочется смотреть на изуродованную женщину, -- попытался отговориться он. -- Хм-м, -- задумчиво протянула Терса. -- Разве это честно -- отвергать человека только потому, что он мертв? Вы бы не имели ничего против ее тела, если бы она была жива. Он мрачно рассмеялся: -- Равные права для мертвых? Ее улыбка скривилась. -- Почему бы и нет? Многие из моих лучших друзей -- трупы. Он фыркнул. Она посерьезнела: -- Мне... как-то не хотелось бы на этот раз быть одной. Так что он занял свою обычную позицию у двери. Медтехник уложила на стол тушу, бывшую когда-то женщиной, раздела ее, обмыла и распрямила. Закончив с этим, она поцеловала мертвые губы. -- О Боже, -- воскликнул шокированный Феррел. Его мутило. -- Вы сумасшедшая! Вы просто какая-то чертова некрофилка! Причем лесбиянка-некрофилка! -- Он развернулся к выходу. -- Вот, значит, как вам все это видится? -- Голос ее был мягок, в нем по-прежнему не было обиды. Это его остановило, и он оглянулся через плечо. Она смотрела на него так нежно, как если бы он был одним из ее бесценных покойников. -- В каком же странном мире вы тогда, должно быть, живете. Она открыла чемоданчик и достала оттуда платье, тонкое белье и пару белых вышитых туфель. Подвенечный наряд, сообразил Феррел. Это женщина настоящая психопатка... Она одела труп и тщательно уложила мягкие темные волосы, прежде чем уложить его в мешок. -- Пожалуй, я положу ее рядом с тем милым высоким барраярцем, -- сказала она. -- По-моему, они могли бы понравиться друг другу, случись им встретиться в при других обстоятельствах. Да и потом, лейтенант Делео женат. Она закончила заполнять бирку. Подсознание пыталось что-то подсказать Феррелу, но ему, все еще пребывающему в шоке, никак не удавалось уловить мысль. Понимание ударило его точно обухом по голове. Она не стала проводить идентификацию! "За дверь, прочь от этих ужасов -- вот куда тебе следует идти, -- сказал он себе. -- Ты не хочешь оставаться здесь, ручаюсь в этом". Но вместо этого он, трепеща от волнения, приблизился к трупу и прочел бирку. Мичман Сильва Бони, гласила надпись. Двадцать лет. Его ровесница... Он задрожал, словно от холода. Здесь, в этой комнате, и впрямь было холодно... Терса Бони закончила собирать свой чемоданчик и снова повернулась к платформе. -- Дочь? -- спросил он. Других слов не было. Она поджала губы и кивнула. -- Вот уж... невероятное совпадение. -- Никакого совпадения. Я сама попросилась в этот сектор. -- О. -- Он сглотнул, повернулся, чтобы уйти, затем развернулся обратно. Лицо его пылало. -- Простите за то, что я наговорил... Она улыбнулась своей тихой печальной улыбкой. -- Ничего. Они нашли еще один механический обломок и поэтому решили сделать еще один виток поисковой спирали, чтобы удостовериться, что все возможные траектории пройдены. И вскоре они действительно обнаружили еще одного мертвеца -- жутко изуродованного, бешено вращающегося, с вывалившимися от какого-то мощного удара обледенелыми внутренностями. Служительница смерти проделала свою грязную работу, ни разу даже не поморщившись. Когда дело дошло до обмывания -- задачи, не требующей профессиональной подготовки, -- Феррел неожиданно спросил: -- Могу я вам помочь? -- Конечно, -- Она немного подвинулась, освобождая место. -- Честь не уменьшится, если ее разделить. И он приступил, робко, как начинающий последователь святого, обмывающий своего первого прокаженного. -- Не бойтесь, -- сказала она. -- Мертвые не могут вас обидеть. Они не причинят вам боли -- если не считать того, что в их лицах вы видите собственную смерть. А с этим можно справиться. Да, думал он, хорошие люди не отворачиваются от боли. Но великие... они идут ей навстречу.