-----------------------------------------------------------------------
   Сб. "Человек в лабиринте". Пер. - Е.Дрозд.
   OCR & spellcheck by HarryFan, 29 August 2000
   -----------------------------------------------------------------------


   На мансарду меня провел серьезный  мужчина  интеллигентной  наружности.
Седобородый и одетый с подчеркнутой простотой. Он так мне сказал:
   -  Да,  именно  тут  он  и  жил.  Советую  ничего  здесь  не  касаться.
Любопытство делает людей неосторожными. Мы приходим сюда только вечерами и
ничего не трогаем, ибо он так завещал. Вы ведь знаете, чем  он  занимался?
Приходское начальство все-таки сунуло нос в это дело, и мы теперь даже  не
знаем, где он похоронен. Я полагаю, вы не будете сидеть здесь до  темноты.
Ради бога, не касайтесь этого предмета на столе. Да, он похож на спичечный
коробок, но никто не знает, что это такое. Возможно,  это  связано  с  его
работой. Мы стараемся даже не смотреть на эту вещь.
   Через минуту мужчина ушел, оставив меня на мансарде  одного.  Помещение
было грязноватое, скромно обставленное, повсюду пыль. Но оно  не  походило
на чердак, где хранят всякий хлам. На полках стояли произведения классиков
и труды по теологии. А одна из них  была  забита  трактатами  по  магии  -
книгами Парацельса, Альберта  Великого,  Титаниуса,  Гермеса  Трисмегиста,
Бореллиуса и других. И все переписанные странным почерком, которого  я  не
мог разобрать. Еще там была дверь, ведущая в каморку, а попасть в мансарду
можно было только через люк  в  полу,  поднявшись  по  крутой  лестнице  с
полусгнившими ступенями. Овальные окна и дубовые балки свидетельствовали о
древности дома, находившегося, без сомнения, где-то в Старом Свете.  Тогда
мне казалось, что я знаю, где  нахожусь,  но  сейчас  уж  и  не  упомню  -
действительно ли я это знал. Во всяком случае  -  не  в  Лондоне.  У  меня
осталось смутное впечатление какого-то небольшого порта.
   Маленький предмет, лежащий на столе, притягивал  мое  внимание.  Я  был
уверен, что смогу им правильно воспользоваться, поскольку у меня в кармане
лежал фонарик, или, скорее,  устройство,  похожее  на  фонарик.  Я  нервно
сжимал его в ладони. Это устройство не давало обычного яркого  света.  Его
луч  был  фиолетовым  и,  возможно,  это  был  вовсе  не   свет,   а   род
радиоактивного излучения. А помню, что не считал  это  устройство  простым
электрическим фонариком.
   Наступили сумерки. Старые  крыши  и  каминные  трубы  смотрелись  через
округлое окно мансарды  как-то  по-особому.  Я  наконец  собрал  все  свое
мужество и поставил  лежавший  на  столе  маленький  предмет  вертикально,
подперев его книгой. Потом направил на него луч фиолетового света.  Скорее
даже не луч, а пучок частиц, которые падали на предмет  как  капли  дождя.
Ударяясь о его стеклянную  поверхность,  частицы  издавали  слабый  треск.
Темная поверхность стекла засветилась розовым, а  внутри  начал  возникать
туманный, белый кристалл. Тут я заметил, что  я  не  один  в  помещении  и
прикрыл источник излучения.
   Новоприбывший, однако, молчал. И вообще, какое-то время я не слышал  ни
единого голоса либо  звука.  Все  происходящее  было  угрюмой  пантомимой,
видевшейся как бы в тумане.
   Новоприбывший был худым темноволосым мужчиной  средних  лет,  одетым  в
костюм англиканского пастора. Ему можно было дать около тридцати. Бледное,
оливкового  цвета  лицо  выглядело  достаточно  приятным,   если   бы   не
ненормально высокий лоб.  Коротко  подстриженные  и  аккуратно  зачесанные
волосы, легкая синева выбритых щек. Он носил очки в стальной оправе.  Лицо
в сущности ничем не отличающееся от лиц других особ духовного звания, если
не считать слишком высокого лба и уж очень  интеллигентного  вида.  В  его
хрупкой фигуре чудилось что-то загадочное и колдовское.
   Он, казалось, нервничал.
   Он зажег слабую масляную лампу.
   И, прежде чем я смог что-то сделать, он побросал все книги по  магии  в
камин, находящийся у окна.
   Пламя жадно  пожирало  бумагу  и  старинные  переплеты,  а  по  комнате
распространялся неописуемый запах, вызывавший головокружение и слабость.
   Тогда я увидел других людей. Это  были  мужчины,  одетые  как  духовные
лица. Я ничего не слышал, но вдруг понял, что они приняли  какое-то  очень
важное для пастора решение, Казалось, они и боятся и ненавидят его,  а  он
платит им тем же. На  его  лице  появилось  безжалостное  выражение,  и  я
увидел, как дрожит его  правая  рука,  которой  он  пытался  опереться  на
поручень кресла. Один из  мужчин  с  каким-то  особым  отвращением  указал
пальцем на пустую этажерку и камин, где среди  пепла  сгоревших  книг  уже
угасало пламя. Пастор изобразил на лице кривую усмешку и протянул  руку  в
направлении  маленького,  стоящего  на  столе  предмета.  Духовники   явно
перепугались и один за другим начали покидать помещение через люк в  полу,
спускаясь по крутой лестнице. Но и уходя  они  продолжали  оглядываться  и
угрожать.
   Пастор подошел к встроенному в стену шкафу и извлек  из  него  веревку.
Затем стал на кресло и закрепил конец веревки на большом крюке,  вбитом  в
центральную балку из черного дуба.  На  другом  конце  он  завязал  петлю.
Сообразив, что он через пару секунд повесится, я бросился  к  нему,  чтобы
отговорить. Он увидел меня и замер. Но глядел он на меня  как  триумфатор,
что меня обеспокоило, обескуражило и заставило остановиться. Тогда  пастор
медленно спустился с кресла и  пошел  на  меня  со  зловещей  гримасой  на
мрачном лице.
   Я почувствовал смертельную опасность и, защищаясь, направил на него луч
моего странного фонаря. Уж и не помню, как мне пришло в голову, что только
это может мне помочь. Бледное лицо пастора запылало фиолетовым  цветом,  а
после розовым. Выражение жестокой радости медленно  сменилось  удивлением,
но все же радость не полностью исчезла  с  его  лица.  Он  остановился,  а
потом, прикрываясь руками, неуверенно попятился. Я увидел, что он движется
прямо к зияющему в полу люку. Я  попытался  крикнуть,  чтобы  предостеречь
его, но он меня не услышал. Секундой позже он свалился в люк и исчез.
   Я  с  трудом  подошел  к  проему  и  заглянул  вниз,   ожидая   увидеть
распростертое тело. Ничего подобного. Там, у основания лестницы  толпились
люди с фонарями. Внезапно порвалась завеса молчания, я снова все слышал  и
видел отчетливо. Что привлекло сюда эту толпу? Может быть, шум, которого я
ранее не слышал? Люди начали подыматься по лестнице. Но  вот  двое  идущих
впереди (на вид самые обыкновенные крестьяне) увидели  меня  и  окаменели.
Кто-то громко закричал:
   - А-а-а!.. Глядите! Снова!..
   Мгновенно вся толпа развернулась и в панике бежала. Внизу остался  лишь
серьезный седобородый мужчина, тот, что меня сюда впустил. Он  поднял  над
головой лампу и смотрел на меня с гордостью и восхищением. Но удивленным и
тем более пораженным не казался. Он поднялся ко мне в мансарду.
   - Все же вы эту штуку трогали, - сказал он. - Мне  очень  неприятно.  Я
знаю, что тут произошло, ибо однажды это уже случилось. Но тот человек так
испугался, что покончил с собой. Вам не следовало вызывать его обратно. Вы
ведь знаете, чего он хочет. Но, ради Бога,  не  пугайтесь  так,  как  этот
человек. Конечно, с вами приключилось нечто  странное  и  ужасное,  но  не
настолько, чтобы повредить вашему физическому  или  умственному  здоровью.
Если вы сохраните хладнокровие и примиритесь с неизбежностью  определенных
радикальных перемен в вашем образе жизни, то  сможете  наслаждаться  всеми
радостями  мира  и  пользоваться  плодами  своих  знаний.  Но  здесь   вам
оставаться уже нельзя. Не думаю  также,  что  вам  захочется  вернуться  в
Лондон. Я бы посоветовал перебраться в Америку. Положитесь на нас - мы все
организуем наилучшим  образом...  В  ваше  облике  произошли  определенные
изменения. Это следствие вашего... гм, эксперимента. Но в новой стране  вы
легко к этому привыкнете. Давайте-ка пройдем вон к тому зеркалу на  стене.
Боюсь, вас ожидает шок, хотя уверяю - ничего страшного вы не увидите.
   Я  так  трясся  от  ужаса,  что  бородатому   мужчине   пришлось   меня
поддерживать, иначе до зеркала я не дошел бы.  В  свободной  руке  он  нес
лампу (не ту, которой он светил снизу, а другую,  взятую  им  со  стола  и
дающую еще меньше света).
   В зеркале я увидел худого мужчину  средних  лет,  с  темными  волосами,
одетого в костюм англиканского пастора. Он носил очки в  стальной  оправе,
стекла которых поблескивали под бледным, ненормально высоким лбом.
   Это был первый из молчаливых гостей.
   Тот, что сжег книги.

Популярность: 17, Last-modified: Mon, 12 Feb 2001 20:14:55 GMT