--------------------
Джордж Мартин. Повторная помощь
[= Возвращение на С'атлэм] ("Путешествия
Тафа" #4). Пер. - О.Орлова.
George R.R.Martin.
("Tuf Voyaging" #4).
========================================
HarryFan SF&F Laboratory: FIDO 2:463/2.5
--------------------





     Это было не хобби, а скорее просто привычка, приобретенная  случайно,
без какого-то умысла.  Но  все  же  факт  остается  фактом:  Хэвиланд  Таф
коллекционировал космические корабли.
     Пожалуй, точнее было бы сказать,  подбирал.  Места  для  них  у  него
хватало. Когда Таф впервые вступил на борт  "Ковчега",  он  обнаружил  там
пять элегантных черных челноков  с  треугольными  крыльями,  выпотрошенный
корпус от рианского торгового корабля и три  чужих  звездолета:  хруунский
боевой корабль с мощным вооружением и два  неизвестных  корабля  -  кто  и
зачем их создавал, так и  осталось  загадкой.  Эту  разнородную  коллекцию
пополнил  поврежденный  торговый  корабль  Тафа,  "Рог  Изобилия  Отборных
Товаров по Низким Ценам".
     Это было только начало. Во  время  его  путешествий  Тафу  попадались
другие корабли, которые скапливались у него на причальной палубе  так  же,
как под консолью компьютера собираются шарики пыли, а на столе у бюрократа
растут горы бумаг.
     На Фрихейвене одноместный курьерский катер, на  котором  на  "Ковчег"
летел торговый  посредник,  при  прорыве  блокады  получил  такие  тяжелые
повреждения, что Тафу пришлось отправить посредника обратно  -  разумеется
после того, как договор был заключен, - на  челноке  "Мантикора".  Так  он
приобрел курьерский катер.
     На Гонеше жили  слонопочитатели,  которые  никогда  живых  слонов  не
видали. Таф клонировал им несколько стад, добавив  для  разнообразия  пару
мастодонтов, лохматого  мамонта  и  зеленого  тригийского  кабана-трубача.
Гонешцы, не  желавшие  общаться  с  остальным  человечеством,  в  качестве
гонорара подарили  ему  целую  флотилию  ветхих  звездолетов,  на  которых
прибыли на планету их предки -  колонизаторы.  Два  из  них  Тафу  удалось
продать в музей, остальные он отправил на слом,  но  один  решил  оставить
себе на память.
     На  Каралео  Тафу  случилось  состязаться,  кто  больше   выпьет,   с
Повелителем Блестящего Золотого Прайда. Таф выиграл и получил в награду за
беспокойство роскошный львинолет. Правда, проигравший, прежде  чем  отдать
корабль, снял с него почти все украшения из чистого золота.
     Мастера   Мура,   непомерно   гордившиеся   своим   искусством,   так
обрадовались умным дракончикам, которых Таф клонировал им для борьбы с  их
бичом - летучими крысами, что подарили ему челнок из железа  и  серебра  в
форме дракона с огромными крыльями, как у летучей мыши.
     Рыцари на Св.Христофоре - прекрасной планете, много терявшей в  своем
очаровании из-за ящеров, которых местные жители звали  драконами  (отчасти
чтобы произвести впечатление, отчасти из-за отсутствия воображения),  были
не менее довольны, когда Таф дал им джорджей -  маленьких  ящериц,  больше
всего на  свете  любивших  полакомиться  драконьими  яйцами.  Рыцари  тоже
подарили ему корабль. Он был похож на яйцо  -  яйцо  из  камня  и  дерева.
Внутри были мягкие кресла, обитые лоснящейся драконьей  кожей,  не  меньше
сотни вычурных латунных рукояток и мозаика из  витражного  стекла  на  том
месте, где должен быть смотровой экран.  Деревянные  стены  были  завешены
роскошными гобеленами ручной работы  с  изображением  рыцарских  подвигов.
Корабль, конечно же, не летал: латунные рукоятки не работали, на смотровом
экране нельзя было ничего рассмотреть, а системы  жизнеобеспечения  ничего
не обеспечивали. И все-таки Таф его взял.
     Так и шло - корабль здесь, корабль там, и наконец  причальная  палуба
"Ковчега" стала похожа на межзвездную свалку. Так что, когда Хэвиланд  Таф
принял решение вернуться на С'атлэм, в  его  распоряжении  имелся  большой
выбор кораблей.
     Он уже  давно  пришел  к  выводу,  что  возвращаться  туда  на  самом
"Ковчеге" было бы неразумно. Ведь когда он покидал с'атлэмскую систему, за
ним  по  пятам   гналась   Флотилия   планетарной   обороны,   намереваясь
конфисковать биозвездолет. С'атлэмцы - высокоразвитая нация, и за те  пять
стандарт-лет,  что  Таф  у  них  не  был,  они  наверняка  создали   более
быстроходные и смертоносные корабли. Поэтому для  начала  необходимо  было
слетать на разведку. К счастью, Таф считал себя мастером в маскировке.
     Он остановил "Ковчег"  в  холодной,  пустынной  темноте  межзвездного
пространства на расстоянии одного  светового  года  от  звезды  Салстар  и
спустился на причальную палубу, чтобы осмотреть свой флот. В конце  концов
он остановил свой выбор на львинолете.  Это  был  большой  и  быстроходный
корабль с действующими системами звездной навигации и жизнеобеспечения,  а
Каралео находился достаточно далеко от С'атлэма, так что две планеты  вряд
ли общались между собой. Следовательно, изъяны в  его  маскировке,  скорее
всего,  замечены  не  будут.  Перед  отлетом  Хэвиланд  Таф  придал  своей
молочно-белой коже темно-бронзовый  цвет,  на  крупную  безволосую  голову
надел лохматый парик с огромной золотисто-рыжей  бородой,  наклеил  густые
брови,  задрапировал  свою  внушительную,  с  изрядным  брюшком,  в   меха
(синтетические) всевозможных ярких оттенков и увешался золотыми цепями (на
самом деле - искусственная позолота). Теперь он выглядел  в  точности  как
достойный представитель  знати  Каралео.  Почти  все  кошки  оставались  в
безопасности  на  "Ковчеге",  только  Дакс,  черный   котенок-телепат   со
светящимися глазами, сопровождал Тафа, уютно устроившись  в  его  глубоком
кармане.  Таф  придумал  своему  кораблю  подходящее   название,   запасся
сублимированной грибной тушенкой и  двумя  бочонками  густого  коричневого
христофорского пива, ввел  в  компьютер  несколько  своих  любимых  игр  и
отправился в путь.
     Когда корабль Тафа вышел на  с'атлэмскую  орбиту,  где  располагались
гигантские причальные доки,  ему  сразу  же  послали  запрос.  На  широком
телеэкране капитанской рубки - он имел  форму  большого  глаза,  еще  одна
причуда львинцев, - появилось изображение маленького, худощавого мужчины с
усталыми глазами.
     - Говорит диспетчерская "Паучьего Гнезда", - представился  он.  -  Мы
видим вас. Назовитесь, пожалуйста.
     Хэвиланд Таф включил связь.
     - Это "Свирепый Степной Ревун",  -  сказал  он  ровным,  бесстрастным
голосом. - Я хочу получить разрешение на посадку.
     -  Да  что  вы  говорите,  -  саркастически  отозвался  диспетчер   с
усталостью и скукой в голосе. - Причал четыре-тридцать семь. Конец связи.
     Лицо диспетчера  на  экране  сменила  схема  расположения  названного
причала. Затем передача прекратилась.
     После посадки на корабль взошли таможенники. Одна из женщин осмотрела
пустые трюмы, бегло проверила корабль на предмет безопасности - необходимо
было убедиться, что это странное сооружение не взорвется, не расплавится и
не повредит "паутину" как-нибудь иначе. Затем она проверила, нет ли на нем
вредителей. Ее коллега подвергла Тафа длительному допросу: откуда он, куда
направляется, с какой целью прибыл на С'атлэм и  еще  многое  другое.  Его
вымышленные ответы она вводила в портативный компьютер.
     Они уже почти закончили, как вдруг из кармана Тафа  высунулся  сонный
Дакс и уставился на инспектора.
     - Что это за... - не договорила  она,  испугавшись.  Она  встала  так
резко, что чуть не уронила свой компьютер.
     У котенка - да, он был уже почти взрослым, но все же  самым  юным  из
любимцев Тафа - была длинная шелковистая шерсть, черная как космос,  яркие
золотисто-желтые глаза и на удивление ленивые движения. Таф достал его  из
кармана, усадил на руки и погладил.
     - Это Дакс, - сказал он. С'атлэмцы имели неприятную привычку  считать
всех животных  вредителями,  и  он  хотел  предотвратить  поспешные  меры,
которые могли бы предпринять служащие таможни. -  Это  домашнее  животное,
мадам, и совершенно безвредное.
     - Я знаю, - резко ответила женщина. - Держите его подальше  от  меня.
Если он вцепится мне в горло, у вас будут большие неприятности.
     - Несомненно, так, - сказал  Таф.  -  Я  приложу  все  усилия,  чтобы
сдержать его ярость.
     Женщина вздохнула, похоже, с облегчением.
     - Это ведь всего лишь маленькая кошка, да? Котенок, так, кажется,  их
зовут?
     - Ваше знание зоологии вызывает восхищение, - ответил Таф.
     - В зоологии я ничего не смыслю, - сказала инспекторша, усаживаясь на
свое место. - Просто иногда смотрю фильмы.
     - Очевидно, вы смотрите научно-популярные фильмы, - заметил Таф.
     - Да нет, мне больше нравятся про любовь и приключения.
     - Понятно, - сказал Хэвиланд Таф. -  И  в  одной  из  таких  мелодрам
главным героем, я полагаю, была кошка.
     Женщина кивнула, и в это время из трюма вышла ее спутница.
     - Все в порядке, - сказала она. Вдруг она заметила  Дакса,  сидевшего
на руках у Тафа. - Кошка  -  вредитель!  -  радостно  воскликнула  она.  -
Смешно, да?
     - Не валяй дурака, - предостерегла  ее  первая  инспекторша.  -  Они,
конечно, мягкие и пушистые, но могут разодрать тебе горло,  не  успеешь  и
глазом моргнуть.
     - Да он для этого слишком маленький, - сказала ее напарница.
     - Ха! Вспомни-ка "Таф и Мьюн".
     - "Таф и Мьюн", - ровным голосом повторил Хэвиланд Таф.
     Вторая инспекторша села рядом с первой.
     - "Пират и Начальник  порта",  -  сказала  она.  -  Он  был  жестоким
повелителем жизни и смерти и летал на корабле, огромном, как  солнце.  Она
была королевой порта и разрывалась между  любовью  и  долгом.  Вместе  они
изменили мир, - сказала первая.
     - Если вам нравятся такие фильмы, вы можете взять  его  посмотреть  в
"Паучьем Гнезде", - посоветовала ему вторая. - Там есть про кошку.
     - Несомненно, так, - моргнув, сказал Хэвиланд Таф. Дакс замурлыкал.
     Место стоянки находилось  в  пяти  километрах  от  портового  центра,
поэтому Таф поехал туда на пневматическом трубоходе.
     В вагоне не было сидячих мест. Тафа толкали со всех сторон.  В  ребра
впивался чей-то острый локоть, в каких-то миллиметрах от его лица качалась
пласталевая маска кибера, а всякий раз, как трубоход сбавлял скорость,  об
спину терся скользкий панцирь некоего чужеземца. На остановке поезд словно
бы решил изрыгнуть обратно тот избыток человеческого племени,  который  он
поглотил. На платформе толкались толпы людей.  Было  очень  шумно,  вокруг
Тафа топтались прохожие. Вдруг на его меха положила руку невысокая молодая
женщина с такими заостренными чертами, словно у  нее  не  лицо,  а  лезвие
кинжала. Она попыталась заманить Тафа в секс-салон. Не  успел  он  от  нее
отделаться, как перед ним предстал репортер  с  камерой  "третий  глаз"  и
обворожительной улыбкой. Репортер сказал, что  снимает  материал  о  новых
"мухах" (так здесь звали пилотов) и  хочет  взять  у  него  интервью.  Таф
рванулся мимо него к киоску, купил  щиток  уединения  и  прикрепил  его  к
поясу. Это хоть немного, но помогло. Увидев этот щиток, с'атлэмцы  вежливо
отводили глаза, выполняя его пожелание, и он мог идти в  толпе  более  или
менее спокойно.
     Первой его остановкой был видеокомплекс. Таф занял отдельную  комнату
с кушеткой, заказав бутылку жиденького с'атлэмского пива и  фильм  "Таф  и
Мьюн".
     Второй остановкой было портовое управление.
     - Сэр, - обратился он к человеку за конторкой, - у меня к вам вопрос.
Начальником с'атлэмского порта все еще работает Толли Мьюн?
     Секретарь осмотрел его с ног до головы и вздохнул.
     - А, эти мухи, - сказал он. - Конечно. Кто же еще?
     - Действительно, кто же еще, - заметил Хэвиланд Таф. - Мне необходимо
немедленно ее увидеть.
     - Да? Вас тут тысячи ходят. Имя?
     - Уимовет, я прилетел с  Каралео  на  собственном  корабле  "Свирепый
Степной Ревун".
     Секретарь поморщился, ввел информацию в компьютер и,  откинувшись  на
спинку кресла, стал ждать ответа. Наконец он покачал головой.
     - Извините, Уимовет, - сказал он,  -  Мью  занята,  а  ее  компьютеру
ничего не известно ни о вас, ни о вашем корабле, ни  о  вашей  планете.  Я
могу записать вас на прием на следующую  неделю,  если  вы  изложите  ваше
дело.
     - Это меня не устраивает. У меня к ней дело личного  характера,  и  я
хотел бы видеть начальника порта немедленно.
     Секретарь пожал плечами.
     - Ничем не могу помочь. Освободите помещение.
     Хэвиланд Таф минуту  подумал,  потом  встал,  взял  за  краешек  свою
искусственную гриву и стянул ее с головы. Раздался треск, словно раздирали
ткань.
     - Смотрите! - воскликнул он. - Я не Уимовет, я Хэвиланд  Таф;  это  у
меня маскировка. - Он бросил свой парик и бороду на конторку.
     - Хэвиланд Таф? - переспросил секретарь.
     - Именно так.
     Секретарь рассмеялся.
     - Видел я этот фильм, муха. Если вы Таф, то я в таком  случае  Стефан
Кобальт Нортстар.
     - Стефан Кобальт Нортстар умер тысячу лет назад. А я все же  Хэвиланд
Таф.
     - Вы ни капли на него не похожи, - сказал секретарь.
     - Я путешествую инкогнито, под видом знатного львинца.
     - Ах да, я и забыл.
     - У вас плохая память. Так вы  скажете  начальнику  порта  Мьюн,  что
Хэвиланд Таф вернулся на С'атлэм и хочет немедленно с ней поговорить?
     - Нет, - стоял на своем секретарь. - Но вечером я уж  точно  расскажу
об этом ребятам.
     - Я хочу заплатить ей шестнадцать миллионов пятьсот тысяч стандартов,
- сказал Таф.
     На секретаря эта сумма произвела впечатление.
     - Шестнадцать миллионов пятьсот тысяч стандартов? - переспросил он. -
Это большие деньги.
     - Вы чрезвычайно  проницательны,  -  бесстрастно  заметил  Таф.  -  Я
обнаружил, что профессия инженера-эколога достаточно прибыльна.
     - Я рад за вас, - сказал секретарь и подвинулся к пульту. - Ну ладно,
Таф, или Уимовет, или как вас там, все  это  очень  смешно,  но  мне  надо
работать. Если вы через несколько секунд не возьмете свою  шевелюру  и  не
уберетесь отсюда, я вызову охрану.
     Он был готов развить эту тему, как вдруг раздался звонок.
     - Да, - сказал он, нахмурясь, в свой микрофон. А, да.  Конечно,  Мью.
Ну,  высокий,  очень  высокий,  два  с  половиной  метра.  Живот  есть,  и
приличный. Хммм. Нет, много волос, по  крайней  мере,  было,  пока  он  не
сдернул их и не бросил на мой пульт. Нет. Говорит,  что  у  него  для  вас
миллионы стандартов.
     - Шестнадцать миллионов пятьсот тысяч, - уточнил Таф.
     Секретарь проглотил слюну.
     - Конечно, прямо сейчас, Мью.
     Закончив разговор, он в изумлении уставился на Тафа.
     - Она хочет  поговорить  с  вами.  В  эту  дверь,  -  показал  он.  -
Осторожно, у нее в кабинете невесомость.
     - Мне известно отвращение начальника порта  к  гравитации,  -  сказал
Хэвиланд Таф. Он взял  свой  парик,  сунул  его  подмышку  и,  исполненный
достоинства  и  решимости,  направился  к  двери,  открывшейся   при   его
приближении.
     Она ждала его во внутреннем кабинете, паря,  скрестив  ноги,  посреди
полного хаоса. Длинные волосы цвета серебра и  стали  лениво  покачивались
вокруг ее худого, открытого простого лица, словно кольцо дыма.
     - Значит, вы вернулись, - сказала она, увидев вплывающего  в  кабинет
Тафа.
     Хэвиланд  Таф  не  любил  невесомость.  Он  добрался  до  кресла  для
посетителей, надежно привинтил его к тому, что, как ему показалось, должно
было быть полом, пристегнулся ремнями  и  уютно  сложил  руки  на  животе.
Забытый парик дрейфовал, повинуясь воздушным потокам.
     - Ваш секретарь отказался передать мои слова. Как вы догадались,  что
это я?
     Толли Мьюн улыбнулась.
     - Ну кто же еще может назвать свой корабль "Свирепый Степной  Ревун"?
- сказала она. - И потом, прошло почти точно пять лет. Я почему-то  так  и
знала, что вы будете пунктуальны, Таф.
     - Понятно, - ответил Хэвиланд Таф. С гордым видом он сунул  руку  под
свои искусственные меха, сломал пломбу на внутреннем кармане и  извлек  из
него бумажник с рядами информационных кристалликов в крошечных кармашках.
     - Итак,  мадам,  имею  честь  предложить  вам  шестнадцать  миллионов
пятьсот тысяч стандартов в оплату первой половины моего долга с'атлэмскому
порту за ремонт "Ковчега".  Деньги  находятся  в  надежных  хранилищах  на
Осирисе, Шан-Диллоре, Старом Посейдоне, Птоле, Лиссе  и  Новом  Будапеште.
Эти кристаллы откроют к ним доступ.
     - Спасибо, - сказала  Мьюн.  Она  взяла  бумажник,  открыла,  бросила
быстрый  взгляд  внутрь  и  выпустила  его  из  рук.  Бумажник  поплыл  по
направлению к парику. - Я так и знала, что вы найдете деньги, Таф.
     - Ваша вера в мои деловые качества обнадеживает, -  заметил  Хэвиланд
Таф. - А теперь расскажите-ка мне об этом фильме.
     - "Таф и Мьюн"? Значит, вы его видели?
     - Несомненно, так.
     - Черт возьми! - воскликнула она, криво ухмыляясь. - И что вы  о  нем
думаете?
     - Я вынужден признать, что он  возбудил  во  мне  некие  неадекватные
эмоции, впрочем, по вполне  понятным  причинам.  Не  могу  отрицать,  идея
создания такой картины льстит моему  тщеславию,  но  исполнение  оставляет
желать лучшего.
     Толли Мьюн рассмеялась.
     - Что вам не понравилось больше всего?
     Таф поднял вверх длинный палец.
     - Если говорить одним словом, неточность.
     Она кивнула.
     - Да, в фильме Таф весит в два раза меньше вас, лицо у  него  гораздо
подвижнее,  говорит  он  совсем  не  так  высокопарно,  как  вы,  у   него
мускулатура "паучка" и координация  движений  акробата,  но  все-таки  ему
побрили голову ради сходства.
     - У него усы, - сказал Таф. - Я их не ношу.
     - Они решили, что так больше похоже на искателя приключений. И потом,
посмотрите, что они сделали со мной. Я не против того, что я  там  лет  на
пятьдесят моложе, я не против того, что они сделали из  меня  чуть  ли  не
вандинскую красавицу-принцессу, но эта жуткая грудь!
     - Несомненно, они хотели подчеркнуть определенность вашего развития в
этой области, - сказал Таф. - Это можно считать незначительным изменением,
сделанным  в  интересах  эстетики.  Что   же   касается   безответственной
вольности, с которой они подошли  к  моим  философским  взглядам,  то  это
гораздо серьезнее. Особенно мне не понравилась моя речь в  финале,  где  я
заявляю, что гениальность эволюционирующего человечества  может  и  должна
решить все проблемы, и что экоинженерия позволит  с'атлэмцам  размножаться
без страха и  ограничений  и,  таким  образом,  достичь  величия  и  стать
подобными богам. Это определенно противоречит тем взглядам, которые я в то
время вам высказывал.  Если  вы  помните  наши  беседы,  я  недвусмысленно
говорил вам, что любое решение вашей продовольственной проблемы,  будь  то
технологическое или экологическое, окажется только временной  мерой,  если
ваше население не покончит  с  практикой  неограниченного  воспроизведения
себе подобных.
     - Вы же были героем,  -  сказала  Толли  Мьюн.  -  Не  могли  же  они
допустить, чтобы вы проповедовали антижизнь.
     - В сюжете есть и другие неточности. Те несчастные,  кому  выпало  на
долю посмотреть этот фильм, получили  крайне  искаженное  представление  о
событиях, которые произошли пять лет назад. Паника  -  хотя  и  живая,  но
безобидная  кошка,  ее  предки  были  приручены  на  самой  заре   истории
человечества. И насколько я помню, когда  вы  предательски  захватили  ее,
пытаясь шантажом выманить у меня "Ковчег", мы с ней оба капитулировали без
сопротивления. Она не разодрала когтями и одного охранника, не говоря  уже
о шестерых.
     - Она оцарапала мне руку, - возразила Толли Мьюн. - Еще что?
     - Я ничего не имею против политики и действий Джозена Раэла и Высшего
Совета С'атлэма, -  продолжал  Таф.  -  Правда,  они,  и  особенно  Первый
Советник Раэл, действовали неэтично и беспринципно. Тем не менее, я должен
признать, что Джозен Раэл не подвергал меня пыткам и не убил ни  одной  из
моих кошек, пытаясь подчинить меня своей воле.
     - Да и не потел он так, - вставила Толли Мьюн, - и никогда  не  порол
чепуху. В общем-то он был честным парнем. Бедный Джозен, - вздохнула она.
     - И наконец мы подходим к кульминации. Кульминация - странное  слово,
когда  его  произносишь,  но  сейчас  оно  вполне  уместно,   Кульминация,
Начальник порта Мьюн, это наше пари. Когда я привел спасенный "Ковчег"  на
ремонт, ваш  Высший  совет  решил  заполучить  его.  Я  отказался  продать
корабль, и тогда, поскольку у вас не было законного предлога  для  захвата
корабля, вы конфисковали Панику как вредителя и грозились  ее  уничтожить,
если я не соглашусь отдать "Ковчег". Это правильно в общих чертах?
     - По-моему, правильно, - ласково сказала Толли Мьюн.
     -  Мы  вышли  из  тупика,  заключив  пари.  Я  должен  был  разрешить
продовольственный кризис с помощью экоинженерии,  предотвратив  тем  самым
грозивший вам голод. Если бы мне это не удалось, "Ковчег" был бы ваш. Если
бы  я  сумел,  вы  должны  были  вернуть  мне  Панику   и,   кроме   того,
отремонтировать корабль и дать мне десятилетнюю отсрочку для оплаты  счета
за ремонт.
     - Все правильно, - подтвердила она.
     - Насколько я помню, Начальник порта Мьюн, интимная связь с  вами  не
входила в мои условия. Я ни в коей мере не ставлю под сомнение  храбрость,
которую вы проявили в трудный момент, когда Высший Совет закрыл тоннели  и
блокировал все доки. Рискуя жизнью  и  карьерой,  вы  разбили  пласталевое
окно, пролетели несколько километров  в  полном  вакууме,  одетая  лишь  в
тоненький скафандр и двигаясь при помощи одних только аэроускорителей. При
этом вы ускользнули от охраны, а под конец едва не попали под  удар  своей
собственной Флотилии планетарной обороны.  Даже  такой  простой  и  грубый
человек, как я, не может отрицать, что  в  этих  поступках  есть  героизм,
даже, я бы сказал, романтика. В древности  об  этом  сложили  бы  легенду.
Однако этот хотя и мелодраматический,  но  бесстрашный  полет  имел  целью
вернуть мне Панику, а отнюдь не предать ваше тело моей, -  он  моргнул,  -
похоти. Более того,  тогда  вы  совершенно  ясно  дали  понять,  что  ваши
действия мотивированы понятиями чести  и  опасением,  что  "Ковчег"  может
оказать пагубное влияние на ваших  лидеров.  Насколько  мне  помнится,  ни
физическое влечение, ни романтические чувства не имели  никакого  места  в
ваших расчетах.
     Толли Мьюн улыбнулась.
     - Посмотрите на нас, Таф. Хороша же парочка  межзвездных  любовников,
нечего сказать. Но вы должны признать, что так было интереснее.
     На длинном лице Тафа ничего нельзя было прочитать.
     - Надеюсь, вы не защищаете этот фильм? - сказал он ровным голосом.
     Начальник порта снова рассмеялась.
     - Защищаю? Черт возьми, да это же я написала сценарий!
     Хэвиланд Таф моргнул шесть раз.
     Прежде, чем он успел сформулировать ответ, наружная дверь  открылась,
и в кабинет шумной толпой хлынули репортеры, всего десятка два. Во  лбу  у
каждого жужжал и мигал "третий глаз".
     - Сюда, Таффер. Улыбнитесь!
     - У вас есть с собой кошки?
     - Как насчет брачного договора, Начальник порта?
     - Где сейчас "Ковчег"?
     - Эй, давай обнимемся!
     - Когда это ты стал таким коричневым?
     - Где ваши усы?
     - Что вы думаете о "Таф и Мьюн", гражданин Таф?
     Пристегнутый к своему креслу, Таф  осмотрелся  вокруг,  едва  заметно
поворачивая голову, моргнул и ничего не сказал. Поток вопросов прекратился
только тогда, когда Толли Мьюн  легко  проплыла  через  толпу  репортеров,
раздвигая их обеими руками, и устроилась рядом с Тафом. Она взяла его  под
руку и поцеловала в щеку.
     - Слушайте, вы! Выключите свои дурацкие камеры.  Человек  только  что
прилетел, - она подняла руку.  -  Извините,  вопросов  не  надо.  Я  прошу
оставить нас одних. Мы же пять лет не виделись. Дайте нам время привыкнуть
друг к другу.
     - Вы поедете вместе на "Ковчег"? - спросила одна из самых назойливых.
Она парила в полуметре от Тафа, камера ее жужжала.
     - Конечно, - ответила Толли Мьюн. - Куда же еще?


     Только дождавшись, когда "Свирепый Степной Ревун"  оставит  "паутину"
далеко позади и направится к "Ковчегу", Хэвиланд  Таф  соизволил  зайти  в
каюту, которую он предоставил Толли Мьюн. Он только что принял  душ,  смыв
последние следы маскировки. Его  длинное  безволосое  тело  было  белым  и
ничего не выражающим, словно чистый лист бумаги. На нем был простой  серый
комбинезон, не скрывавший солидного живота, а  лысину  прикрывала  зеленая
кепка с большим козырьком и большой буквой тэта, эмблемой экоинженеров. На
широком плече сидел Дакс.
     Толли Мьюн, откинувшись на  спинку  кресла,  поглощала  христофорское
пиво. Увидев его, она ухмыльнулась.
     - Мне ужасно нравится, - сказала она. - А это кто? Это не Паника.
     - Паника осталась на "Ковчеге" со своим котом  и  котятами,  хотя  их
едва ли уже можно назвать котятами. Кошачье население "Ковчега" со времени
моего последнего визита на С'атлэм несколько увеличилось, хотя  и  не  так
значительно, как человеческое население С'атлэма, - Таф неловко  опустился
в кресло. - Это Дакс. Хотя в каждой кошке есть что-то особенное, Дакса без
преувеличения можно назвать выдающимся котенком. Все кошки  немного  умеют
угадывать мысли, это общеизвестно. Попав  в  необычные  обстоятельства  на
планете Намор, я начал проводить программу по усилению  этого  врожденного
качества кошек. Дакс - ее конечный результат, мадам.  У  нас  с  ним  есть
определенное  взаимопонимание,  и  могу  сказать,  что  Дакс  одарен  этой
способностью в полной мере.
     - Короче говоря, вы клонировали себе кота, читающего мысли, - сказала
Толли Мьюн.
     - Вы не утратили свою проницательность, Начальник  порта,  -  ответил
Таф, сложив руки. - Нам нужно о многом  поговорить.  Будьте  так  любезны,
объясните мне,  пожалуйста,  почему  вы  попросили  привести  "Ковчег"  на
С'атлэм, почему вы захотели непременно сопровождать меня и самое главное -
почему вы впутали меня в этот странный,  хотя  и  не  лишенный  приятности
обман и даже позволили  себе  некоторые  вольности  по  отношению  к  моей
персоне.
     Толли Мьюн вздохнула.
     - Таф, вы помните, как все было пять лет назад, когда мы расстались?
     - Память у меня не ослабла, - ответил Таф.
     - Прекрасно. Тогда, может быть, вы  оставили  меня  просто  в  жутком
положении.
     - Вы ожидали немедленного отстранения от должности, суда по обвинению
в государственной измене и приговора к исправительным работам на Кладовых,
- сказал Таф. - Тем не менее, вы отказались от моего предложения бесплатно
доставить вас в любую другую систему по вашему  выбору,  предпочтя  вместо
этого вернуться и обречь себя на арест и бесчестие.
     - Что бы там ни было, я все-таки с'атлэмка, - сказала она. - Это  мой
народ, Таф. Иногда они ведут себя просто по - идиотски, но все же это  мой
народ, черт возьми!
     - Ваша преданность, несомненно, достойна похвалы. Но поскольку вы все
еще являетесь Начальником порта, я должен предположить, что обстоятельства
изменились.
     - Это я их изменила.
     - Несомненно, так.
     - Я была вынуждена,  иначе  мне  пришлось  бы  остаток  жизни  полоть
сорняки на исправительной ферме, мучаясь от гравитации,  -  она  состроила
недовольную гримасу. - Как только я вернулась в порт, меня схватила служба
безопасности. Я не повиновалась Высшему Совету, нарушила  законы,  нанесла
ущерб собственности и помогла вам бежать на корабле,  который  они  хотели
конфисковать. Звучит чертовски волнующе, как вы считаете?
     - Мое мнение не имеет отношения к делу.
     - Нужно было представить это им или как неслыханное преступление, или
как неслыханный героизм. Джозен очень страдал. Мы с ним давно  друг  друга
знали, и он вовсе не был плохим человеком,  я  вам  говорила.  Но  он  был
Первым Советником и знал, что должен делать. Он должен был судить меня  за
предательство. Но я тоже не дура, Таф. И я знала, что мне  делать,  -  она
наклонилась вперед. - Меня тоже не устраивало, какие мне выпали карты,  но
мне нужно было или делать ход, или  сдаваться.  Чтобы  спасти  свою  тощую
задницу, я должна  была  уничтожить  Джозена  -  скомпрометировать  его  и
большинство членов Высшего Совета. Я должна была сделать из себя  героиню,
а из него - злодея, и причем так, чтобы это дошло до любого  выжившего  из
ума оборванца в подземном городе.
     - Понимаю, - сказал Таф.  Дакс  мурлыкал;  Начальник  порта  говорила
правду. - Отсюда и появилась эта напыщенная мелодрама под названием "Таф и
Мьюн".
     - Мне нужны были деньги для адвокатов, - сказала она. - Они были  мне
действительно нужны, и я воспользовалась этим предлогом, чтобы представить
свою версию событий одной из крупнейших видеокомпаний. Я немножко,  скажем
так, оживила эту историю. Им так  понравилось,  что  они  решили  показать
инсценировку сразу же после программы новостей, посвященной этим событиям.
Я была рада написать сценарий. Конечно, мне дали помощника, но я  говорила
ему, что писать. Джозен так и не понял, что произошло.  Он  не  был  таким
мудрым политиком, как ему казалось, и душой он был далек от  всего  этого.
Потом, мне помогали.
     - Кто? - поинтересовался Таф.
     - Один молодой человек, Крегор Блэксон.
     - Это имя мне незнакомо.
     - Он был членом Высшего Совета. Советник по сельскому хозяйству.  Это
очень важный пост, Таф, и Блэксон был  самым  молодым  из  всех,  кто  его
когда-либо занимал. И в Совете он был самым молодым.  Думаете,  он  должен
был быть доволен?
     - Я бы попросил вас не сообщать мне, что я думаю, если только  в  мое
отсутствие у вас не открылись телепатические способности. Я так не  думаю,
мадам. Я нахожу, что человек вообще редко бывает чем-то доволен.
     - Крегор Блэксон очень честолюбив. Он входил в администрацию Джозена.
Оба  они  были  технократами,  но  Блэксон  имел  виды  на  место  Первого
Советника, и именно на этом-то Джозен и погорел.
     - Его мотивы мне понятны.
     - Блэксон стал моим союзником. На него произвело большое  впечатление
то, что вы нам дали - омнизерно, рыба, планктон, илистая плесень, все  эти
чертовы грибы. И он понял, что происходит. Он сделал все, чтобы остановить
биоиспытания и посеять все это на  полях.  Всех  торопил.  Громил  каждого
идиота, пытавшегося замедлить внедрение. Джозен Раэл был слишком  занят  и
ничего не замечал.
     - Умелый и  энергичный  политик  -  такая  порода  людей  практически
неизвестна в галактике, - заметил Хэвиланд Таф. - Может  быть,  мне  стоит
взять у Крегора Блэксона соскреб для клеточного фонда "Ковчега".
     - Вы опережаете события.
     - Конец этой истории ясен. Хотя здесь и вмешался фактор тщеславия,  я
рискну предположить,  что  мои  скромные  усилия  в  области  экоинженерии
принесли  плоды,  а  энергичная  реализация  моих   предложений   Крегором
Блэксоном положительно сказалась на его репутации.
     - Он назвал это Тафовым Расцветом, - сказала Толли Мьюн,  скептически
скривив рот. - Репортеры подхватили  этот  термин.  Тафов  Расцвет,  новая
золотая эра С'атлэма. В скором времени на стенах канализационных систем  у
нас уже росли съедобные грибы. Мы открыли огромные грибные фермы  во  всех
подземных  городах.  Ковры  из  нептуновой   шали   покрыли   моря,   рыба
размножалась с бешеной скоростью. Вместо неотравы и нанопшеницы мы посеяли
ваше омнизерно, и первый же урожай дал нам почти втрое больше калорий, чем
мы получали обычно. Вы сделали для нас первоклассную работу, Таф.
     - Принимаю ваш комплимент с  должной  признательностью,  -  отозвался
Таф.
     - К счастью для  меня,  Расцвет  уже  был  в  полном  разгаре,  когда
показали "Таф и Мьюн", задолго до того, как я предстала перед судом.  Крег
каждый день превозносил вашу гениальность в программах  новостей,  заявляя
миллиардам  людей,  что  с  нашим  продовольственным  кризисом   покончено
навсегда, - Начальник порта пожала плечами. - Так что  он  сделал  из  вас
героя, в своих собственных интересах. Иначе было невозможно, если он хотел
занять место Джозена. В результате и из  меня  сделали  героиню.  Все  это
сплелось в один огромный идиотский узел - ничего подобного вы наверняка не
видели. Я не буду  вдаваться  в  подробности.  В  итоге  Толли  Мьюн  была
оправдана  и  с  триумфом  восстановлена  в  должности.  Джозен  Раэл  был
опозорен, осужден всеми политиками и вынужден уйти в  отставку.  Вместе  с
ним ушло больше половины членов Высшего Совета. Крегор Блэксон стал  новым
лидером  технократов  и  вскоре  победил  на  выборах.  Сейчас  он  Первый
Советник. Бедняга Джозен два года назад умер.  А  о  нас  с  вами  слагают
легенды, Таф мы теперь знамениты, черт возьми,  не  меньше,  чем  все  это
романтические пары древности - ну, вы же знаете, Ромео и Джульетта, Самсон
и Даниил, Содом и Гоморра, Маркс и Ленин.
     Дакс,  устроившийся  на  плече  Тафа,  испуганно  зарычал.  Крохотные
коготки проткнули ткань комбинезона и  воткнулись  в  кожу.  Хэвиланд  Таф
моргнул, поднял руку и погладил котенка, успокаивая.
     - Начальник порта Мьюн,  вы  улыбаетесь,  в  вашей  истории,  похоже,
должен быть хотя и банальный, но все же вечно популярный счастливый конец,
однако же Дакс встревожился, как будто внутри у вас все кипит, несмотря на
внешнее спокойствие. Может быть, вы опускаете какую-то важную часть  своей
истории?
     - Только одно замечание, Таф, - сказала Толли Мьюн.
     - Несомненно, так. Чтобы это могло быть?
     - Двадцать семь лет, Таф. Вам это о чем-нибудь говорит?
     -  Несомненно,  так.  Перед  тем,  как   я   начал   проводить   свою
экоинженерную программу, ваши расчеты предсказывали,  что  через  двадцать
семь стандарт-лет на С'атлэме наступит массовый голод из-за быстрого роста
населения и истощения продовольственных ресурсов.
     - Это было пять лет назад, - сказала Толли Мьюн.
     - Несомненно, так.
     - Двадцать семь минус пять?
     -  Двадцать  два,  -  ответил  Таф.  -  Полагаю,  это  упражнения   в
элементарной математике имеют какой-то смысл?
     - Осталось двадцать два года, - сказала Начальник порта. - Да, но это
было до "Ковчега", до того, как гениальный экоинженер  Таф  и  бесстрашная
"паучиха" Мьюн все устроили, до чуда хлебов и рыб, до того,  как  отважный
Крегор Блэксон провозгласил Тафов Расцвет.
     Хэвиланд Таф посмотрел на котенка, сидевшего у него на плече.
     - Я слышу в ее голосе саркастические нотки, - сказал он Даксу.
     Толли Мьюн, вздохнув, достала из кармана коробочку с  информационными
кристаллами.
     - Вот вам, любовь моя, - сказала она и бросила ее в Тафа. Таф  поймал
коробочку своей большой белой ладонью и ничего не сказал.
     - Здесь все, что вам нужно. Прямо из банка данных Совета.  Совершенно
секретные документы, разумеется. Все сообщения, все прогнозы, все анализы,
и это только для вас. Понимаете? Вот почему я вела себя так необычно и вот
почему мы возвращаемся на "Ковчег". Крег и Высший Совет  решили,  что  наш
роман - самое удобное прикрытие. Пусть миллиарды  зрителей  информационных
программ думают, что мы занимаемся сексом. Пока они рисуют себе  красочные
картины, как Пират и Начальник порта штурмуют новые рубежи секса,  они  не
станут раздумывать о том, что мы хотим предпринять на самом  деле,  и  все
можно проделать тихо. Нам опять нужны хлеба и рыбы, Таф, но на этот раз на
блюдечке, понимаете? Такие у меня инструкции.
     - О чем говорит  самый  последний  прогноз?  -  спросил  Таф  ровным,
бесстрастным голосом.
     Дакс поднялся, испуганно зашипев.
     Толли Мьюн отпила глоток пива и откинулась в кресле, закрыв глаза.
     - Восемнадцать лет, - сказала она. Сейчас она выглядела на  все  свои
сто лет (обычно ей давали не  больше  шестидесяти),  и  в  голосе  звучала
бесконечная усталость. - Восемнадцать лет, - повторила она, - и отсчет уже
идет.


     Толли Мьюн отнюдь не была неискушенной женщиной. Прожив всю жизнь  на
С'атлэме, с его огромными континентальными городами, миллиардами  жителей,
башнями, уходящими на  десять  километров  в  небо,  глубокими  подземными
поселениями, гигантскими орбитальными лифтами, она была не  из  тех,  кого
можно  поразить  одними  лишь  размерами.  Но  в  "Ковчеге"  есть   что-то
впечатляющее, думала она.
     Она почувствовала  это  сразу  же,  как  только  они  приблизились  к
звездолету. Под ними с треском раскрылся огромный купол причальной палубы,
Таф провел "Свирепый Степной Ревун" вниз, в темноту, и посадил  его  среди
челноков  и  дряхлых  звездолетов,   на   круглую   посадочную   площадку,
приветственно  засветившуюся  слабым  голубым  сиянием.  Купол  над   ними
закрылся, и на палубу начал поступать воздух; чтобы быстро заполнить такое
большое помещение, он накачивался  с  ураганной  силой,  шипя  и  завывая.
Наконец, Таф открыл люк и свел Толли Мьюн вниз  по  изысканно  украшенному
трапу, спускавшемуся из пасти львинолета, словно позолоченный язык.  Внизу
их ждала маленькая трехколесная тележка. Они миновали группу  безжизненных
кораблей; некоторые не были похожи ни на один из звездолетов,  которые  за
свою жизнь начальник порта перевидала немало. Таф ехал молча, не глядя  ни
вправо, ни влево, на коленях у него мягким меховым комочком лежал  Дакс  и
мурлыкал.
     Таф отдал в ее распоряжение целую палубу. Тут были сотни жилых  кают,
компьютерных станций, лабораторий, коридоров, гигиенических пунктов, залов
для отдыха, кухонь - и ни одного жильца, кроме нее.  На  С'атлэме  в  доме
таких размеров жили бы тысяча человек, причем в  квартирах  поменьше,  чем
чуланы на "Ковчеге". Таф отключил на этом этаже гравитационную  установку:
он знал, что Толли Мьюн предпочитает невесомость.
     - Если я вам понадоблюсь, вы найдете меня на верхней палубе, - сказал
он ей. - Я намереваюсь обратить всю свою энергию на проблемы С'атлэма. Мне
не нужны ни ваши советы, ни ваша помощь. Не обижайтесь,  Начальник  порта,
но я на горьком опыте убедился, что подобная помощь не нужна и только меня
отвлекает. Если существует решение ваших проблем, то я  скорее  найду  его
сам, своими силами.  Я  запрограммирую  для  вас  приятное  путешествие  к
С'атлэму с его "паутиной" и надеюсь, что  когда  мы  прибудем,  я  буду  в
состоянии устранить ваши затруднения.
     - Если у вас не получится, - резко напомнила Толли Мьюн, - мы возьмем
корабль. Это были наши условия.
     - Я помню, - ответил Хэвиланд  Таф.  -  Если  вам  будет  скучно,  на
"Ковчеге"  имеется  большой  выбор  развлечений  и  занятий.   Пользуйтесь
услугами автоматической кухни. Рацион уступает той  пище,  что  я  готовлю
сам, но по сравнению с тем, так сказать кормом, к которому вы привыкли  на
С'атлэме, не сомневаюсь, он покажется вам восхитительным. Днем  вы  можете
принимать еду в любое время; по вечерам я буду рад видеть вас  у  себя  на
ужине в 18:00 по корабельному времени. Пожалуйста, будьте  пунктуальны,  -
и, сказав это, Таф удалился.
     Компьютерная система,  управлявшая  кораблем,  соблюдала  чередование
циклов света и темноты, заменявших собой день  и  ночь.  Ночи  Толли  Мьюн
проводила у экрана голографического монитора  -  смотрела  фильмы,  снятые
несколько тысячелетий назад на  планетах,  уже  ставших  полулегендарными.
Днем она занималась обследованием - сначала  палубы,  которую  уступил  ей
Таф, потом остальной части корабля. Чем больше она видела и узнавала,  тем
больше испытывала благоговейного ужаса и тревоги.
     Несколько дней она просидела в старом  капитанском  кресле  в  башне,
которую  Таф  забросил,  посчитав  неудобной.  На  огромном   экране   она
просматривала выборку из старинного бортового журнала.
     Она обошла лабиринт коридоров и  палуб,  в  разных  местах  "Ковчега"
нашла три скелета (только два из них когда-то принадлежали людям); в одном
месте,  на  пересечении  коридоров,  обнаружила  перегородки  из  толстого
дюрасплава, оплавленные и растрескавшиеся, как будто от сильного жара.
     Часами она сидела в библиотеке, открывая и перелистывая старые книжки
- некоторые были напечатаны на тонких листах металла или пластика,  другие
на настоящей бумаге.
     Она вновь побывала на причальной  палубе  и  осмотрела  некоторые  из
подобранных Тафом звездолетов. Она зашла в  арсенал,  оглядев  устрашающую
коллекцию оружия - устаревшего, забытого и неузнаваемого.
     Она бродила по огромному  тускло  освещенному  центральному  тоннелю,
который пронизывал звездолет по центру. Она  прошла  пешком  все  тридцать
километров. Шаги гулко отдавались далеко впереди. К концу этих  ежедневных
походов она еле переводила дух. Вокруг  она  видела  множество  чанов  для
клонирования, резервуаров для выращивания, компьютерных станций. Девяносто
процентов  чанов  пустовали,  но  то  здесь,  то  там   Начальнику   порта
встречались  и  растущие  формы  жизни.  Через  пыльное  стекло  и  густую
полупрозрачную жидкость она  вглядывалась  в  эти  тусклые  живые  тени  -
некоторые размером с ее  ладонь,  некоторые  с  трубоход.  Ей  становилось
зябко.
     По  правде  говоря,  весь  корабль  казался  Толли  Мьюн  холодным  и
страшноватым.
     Тепло было только в том уголке верхней палубы,  где  проводил  дни  и
ночи Хэвиланд Таф. В длинном и узком зале связи, который  он  переделал  в
капитанский мостик, было удобно  и  уютно.  Жилище  Тафа  было  заставлено
старой, потертой мебелью, здесь было  удивительное  множество  безделушек,
собранных им в его странствиях. В воздухе стоял запах еды и пива, шаги  не
отдавались эхом, здесь был свет, шум и жизнь. И,  конечно,  кошки.  Кошкам
Тафа позволялось беспрепятственно ходить по  кораблю,  но  большинство  из
них, похоже, предпочитали держаться поближе к Тафу. Сейчас их  было  семь.
Хаос, пушистый серый кот, с властным  взглядом  и  ленивыми,  барственными
манерами, ощущал себя хозяином всего окружающего.  Чаще  всего  его  можно
было видеть сидящим на консоли центрального компьютера Тафа на капитанском
мостике, при этом его пушистый хвост подергивался как метроном. Паника  за
пять лет утратила былую живость и  располнела.  Сначала  она,  похоже,  не
признала Начальника порта, но потом их  прежняя  дружба  возобновилась,  и
Паника иногда даже сопровождала Толли Мьюн в ее походах.
     Еще были Неблагодарность, Сомнение, Вражда и Подозрение.
     - Это котята, - так назвал их Таф, хотя на самом деле  они  уже  были
молодыми кошками, - дети Хаоса и Паники. Сначала их было пятеро.  Глупость
я оставил на Наморе.
     - Глупость надо бы всегда оставлять, - сказала Толли Мьюн, -  хотя  я
не думала, что вы способны расстаться с кошкой.
     - Глупость по  непонятным  причинам  привязалась  к  одной  вздорной,
непредсказуемой молодой особе с Намора, - сказал он. -  Поскольку  у  меня
было много кошек, а у нее ни одной, я счел это уместным жестом при  данных
обстоятельствах. Хотя кошка - прекрасное, восхитительное создание, в  этой
печальной современной галактике их осталось сравнительно мало. Поэтому моя
природная щедрость и чувство долга перед моими собратьями  вынуждают  меня
дарить кошек таким мирам, как Намор. Цивилизации, где есть  место  кошкам,
богаче и намного гуманнее тех, что  лишены  их  ни  с  чем  не  сравнимого
общества.
     - Согласна, - сказала с улыбкой Толли Мьюн. Вражда возилась  рядом  с
ней. Начальник порта бережно взяла ее на руки и погладила.
     - Ну и странные имена вы им даете.
     - Пожалуй, более подходящие для людей, чем для  кошек,  -  согласился
Таф. - Я даю их им по прихоти.
     Неблагодарность, Сомнение и Подозрение были серыми, как отец,  Вражда
- черно-белой, как Паника. Сомнение  был  толстым  и  шумливым,  Вражда  -
агрессивной и раздражительной, Подозрение - стеснительным;  он  все  время
прятался под креслом Тафа. Они любили играть вместе, всем шумным выводком,
и почему-то им очень понравилась Толли Мьюн: когда  бы  она  ни  пришла  к
Тафу, все они тут же начинали на нее карабкаться. Иногда она встречала  их
в самых неподходящих местах. Однажды, когда она поднималась по эскалатору,
на спину ей прыгнула Вражда, и у Толли перехватило  дыхание  от  испуга  и
неожиданности. Она привыкла, что во время еды Сомнение всегда сидел у  нее
на коленях, выпрашивая кусочки.
     И еще была седьмая кошка: Дакс. Дакс, с мехом цвета ночи  и  глазами,
как маленькие золотые лампочки. Дакс, самый ленивый из всех  "вредителей",
которых она когда-либо видела, любивший, чтобы его носили на руках.  Дакс,
выглядывающий из кармана или из-под кепки Тафа, сидящий у него на  коленях
или на плече. Он никогда не играл с другими котятами, редко издавал звуки.
Каким-то образом под его золотистым взглядом  даже  огромный,  барственный
Хаос уступал ему место в  кресле,  на  которое  оба  претендовали.  Черный
котенок постоянно был при Тафе. Один раз за ужином (это было  почти  через
двадцать дней после того, как она вступила на борт "Ковчега")  Толли  Мьюн
заметила:
     - Ваш дружок, - она показала ножом на Дакса,  -  делает  вас  похожим
на... как это называется?
     - По-разному, - ответил  Таф.  -  Колдун,  маг,  чародей,  волшебник.
Кажется, эта терминология происходит из мифов Старой Земли.
     - Точно, - сказала Толли Мьюн. - Иногда у меня бывает такое  чувство,
будто корабль населен призраками.
     - Вот почему разумнее полагаться  на  интеллект,  а  не  на  чувства,
Начальник порта.  Смею  вас  заверить,  что  если  бы  призраки  и  другие
сверхъестественные создания существовали бы на самом  деле,  они  были  бы
представлены в клеточном фонде "Ковчега", чтобы их можно было клонировать.
Я таких образцов там не  встречал.  В  фонде  действительно  есть  образцы
животных  и  растений,  которых  иногда  называют  капюшонными  дракулами,
ветряными призраками, оборотнями, вампирами, ведьмиными сорняками  и  тому
подобным, но, боюсь, это не настоящие сказочные персонажи.
     Толли Мьюн улыбнулась.
     - Это хорошо.
     - Может быть, еще вина? Это отличный рианский сорт.
     - Мысль неплохая, - сказала она, плеснув немного в  свой  бокал.  Она
все еще предпочитала выжимать напитки из  пузырька;  жидкость  в  открытом
виде, считала она, - такая предательская  штука,  которая  так  и  норовит
пролиться куда-нибудь. - А то у меня все в горле пересохло. Вам и не нужно
чудовищ, Таф. Этот ваш корабль и так может уничтожать миры.
     - Это очевидно, - отозвался Таф.  -  Очевидно  и  то,  что  он  может
спасать миры.
     - Как наш? Таф, у вас готово еще одно чудо?
     - Увы, чудеса - такие же выдумки, как привидения и  домовые.  Однако,
человеческий разум еще способен  на  прорывы,  почти  равные  чуду,  -  он
медленно поднялся во весь рост. - Если  вы  покончили  со  своим  вином  и
луковым пирогом, может  быть,  пройдем  в  компьютерный  зал?  Я  прилежно
занимался вашими проблемами и пришел к некоторым заключениям.
     Толли Мьюн быстро встала.
     - Пойдемте, - сказала она.


     - Обратите внимание, - сказал Хэвиланд Таф, нажав одну из клавиш.  На
экране замерцала какая-то диаграмма.
     - Что это? - спросила Толли Мьюн.
     - Прогноз, который я составил пять лет  назад,  -  ответил  он.  Дакс
прыгнул ему на колени; Таф погладил черного котенка.
     - Параметры, которые я использовал, -  это  численность  с'атлэмского
населения и предполагаемые темпы его роста,  на  тот  момент.  Мой  анализ
показал, что дополнительные продовольственные  ресурсы,  полученные  вашим
обществом благодаря тому, что Крегор Блэксон так  любезно  назвал  Тафовым
Расцветом, отсрочили бы новую  угрозу  массового  голода  как  минимум  на
девяносто четыре стандарт-года.
     - Да, но этот паршивый прогноз  гроша  ломаного  не  стоил,  -  резко
сказала Толли Мьюн.
     Таф поднял палец.
     -  Человека  более  эмоционального,   чем   я,   могло   бы   обидеть
предположение, что его анализ был неверным. К счастью, я человек спокойный
и терпеливый. И тем не менее, вы абсолютно неправы, Начальник порта  Мьюн.
Мой прогноз был верен.
     - Значит, вы говорите, что мы не подохнем с голоду через восемнадцать
лет? Что у нас есть еще, сколько там, почти  целый  век?  -  она  покачала
головой. - Я бы хотела этому верить, но...
     - Я ничего  такого  не  говорил.  С  учетом  допустимой  погрешности,
последний с'атлэмский прогноз представляется мне вполне точным,  насколько
я мог определить.
     - Оба прогноза не могут быть правильными, - возразила Толли  Мьюн.  -
Это невозможно, Таф.
     - Вы  ошибаетесь,  мадам.  За  эти  пять  лет  изменились  параметры.
Смотрите.
     Он нажал другую  кнопку.  На  экране  появилась  новая  линия,  резко
поднимающаяся вверх.
     - Это нынешняя кривая роста населения  С'атлэма.  Обратите  внимание,
как она идет вверх. Будь у меня поэтический склад ума, я бы  даже  сказал,
взлетает. К счастью, я этим не страдаю. Я человек грубый и говорю грубо, -
он снова поднял  палец.  -  Прежде,  чем  мы  сможем  надеяться  исправить
ситуацию,  необходимо  разобраться  в  этой  ситуации,  понять,  как   она
возникла. Здесь  все  ясно.  Пять  лет  назад  я  использовал  возможности
"Ковчега" и, если я осмелюсь отбросить свою привычную  скромность,  оказал
вам чрезвычайно важные услуги. С'атлэмцы же, не теряя времени,  уничтожили
все, что я создал. Позвольте мне кратко объяснить. Не успел  Расцвет,  так
сказать, укорениться, как ваши граждане снова бросились  в  свои  спальни,
дав волю плотским инстинктам и родительским чувствам, и  начали  плодиться
быстрее, чем когда-либо прежде. Сейчас среднестатистический  размер  семьи
увеличился на 0,0072 человека, а средний гражданин становится у вас  отцом
или  матерью  на  0,0102  года  раньше,  чем  пять  лет  назад.  Небольшие
изменения, можете вы возразить, но если это умножить на  гигантскую  цифру
населения вашей планеты и добавить сюда все остальные  параметры,  разница
будет  колоссальной.  Если  говорить  точнее,  это  будет  разница   между
девяносто четырьмя годами и восемнадцатью.
     Толли Мьюн в изумлении уставилась на линии, пересекающие экран.
     - Ч-черт, - пробормотала она. - Как  же  это  я  не  догадалась?  Эта
информация секретная, по понятным причинам, но я должна была бы  знать,  -
она стиснула руки в кулаки. - Черт  возьми!  -  воскликнула  она.  -  Крег
сделал такую рекламу этому идиотскому Расцвету,  что  немудрено,  что  так
вышло. Почему кто-то  должен  воздерживаться  от  рождения  детей  -  ведь
продовольственная  проблема  решена?  -  Так  сказал  этот  идиот   Первый
Советник.  Настали  хорошие  времена,  так?   Нулевики   снова   оказались
паникерами,  а  технократы  сотворили  новое  чудо.  Неужели  кто-то   мог
усомниться в том, что они сотворят его еще, и еще, и еще? Разумеется, нет.
Так что будь примерным сыном церкви,  рожай  детей,  помогай  человечеству
эволюционировать и побеждать  энтропию.  Конечно,  почему  нет?  -  она  с
отвращением фыркнула. - Таф, почему люди такие идиоты?
     - Этот вопрос еще более сложен, нежели проблема С'атлэма,  -  ответил
Таф, - и боюсь, что я не в состоянии на него ответить. Если уж вы занялись
поиском виноватых, то часть вины могли бы возложить и на  себя,  Начальник
порта. Заблуждение Первого Советника Крегора Блэксона вы закрепили в  умах
народа той неудачной финальной речью,  которую  произнес  актер,  игравший
меня в "Таф и Мьюн".
     - Все правильно, я тоже виновата. Но это дело прошлое. Сейчас  вопрос
в том, что мы можем сделать.
     - Боюсь, что мало, - бесстрастно сказал Таф.
     - А вы? Один раз вы дали нам чудо хлебов и рыб. Может быть, вы дадите
нам вторую порцию, Таф?
     Хэвиланд Таф моргнул.
     - У меня сейчас больше опыта в  экоинженерии,  чем  когда  я  впервые
пытался решить проблему С'атлэма. Я лучше знаю, какие образцы  хранятся  в
клеточном  фонде  "Ковчега"  и  каково  их   воздействие   на   конкретные
экосистемы. Я даже немного увеличил этот фонд во время  своих  странствий.
Действительно, я могу вам помочь, - Таф очистил экраны и  сложил  руки  на
животе. - Но за это вам придется заплатить.
     - Заплатить? Мы уже заплатили, разве  вы  не  помните?  Мои  "паучки"
починили ваш чертов звездолет!
     - Несомненно так, хотя я привел в порядок вашу экологию. На этот  раз
мне не требуется ни починка, ни модернизация "Ковчега". А вы,  между  тем,
снова нарушили свою экологию, и поэтому опять нуждаетесь в моих услугах. У
меня много текущих расходов, и самое  главное  -  все  еще  огромный  долг
с'атлэмскому порту. Упорным, изнурительным трудом на  многих  разбросанных
во Вселенной  планетах  я  заработал  первую  половину  из  тридцати  трех
миллионов стандартов, в которые вы оценили свою работу, но другая половина
остается неуплаченной, и я должен раздобыть ее всего за пять лет. Могу  ли
я поручиться, что  сумею  это  сделать?  Возможно,  на  следующем  десятке
планет, которые я навещу, экология будет безукоризненной, или же они будут
настолько обнищавшими, что я буду вынужден  сделать  им  огромные  скидки,
если вообще смогу оказать услуги. Размеры моего долга угнетают меня днем и
ночью, очень часто нарушая ясность и  точность  мысли  и,  таким  образом,
снижая эффективность моей работы. Действительно, у меня такое чувство, что
когда я бьюсь над  решением  серьезнейшей  проблемы,  такой  как  та,  что
возникла на C'атлэме, я мог бы работать гораздо  лучше,  не  будь  мой  ум
обременен этими заботами.
     Толли Мьюн ожидала чего-нибудь в этом  роде.  Она  говорила  об  этом
Крегу, и тот определил пределы, в которых она  вольна  была  распоряжаться
финансами. Тем не менее, она изобразила на лице неудовольствие.
     - Сколько вы хотите, Таф?
     - Я думаю, десять миллионов стандартов. Будучи  круглой  суммой,  они
могут легко быть вычтены из моего счета, не вызывая никаких математических
затруднений.
     - Слишком много, - ответила она. -  Может  быть,  я  сумею  уговорить
Высший Совет сократить ваш долг на пару миллионов, не больше.
     - Давайте сойдемся на девяти миллионах, - сказал Таф, длинным пальцем
почесывая Дакса за ухом; котенок молча поднял  свои  золотистые  глаза  на
Толли Мьюн.
     - Разве девять - среднее арифметическое между десятью и двумя? - сухо
спросила она.
     - В экоинженерии я разбираюсь лучше, чем в математике, - сказал  Таф.
- Может быть, восемь?
     - Четыре. Не больше. Крегор и так устроит мне головомойку.
     Таф бросил на нее долгий немигающий взгляд и ничего не  сказал.  Лицо
его было спокойно, холодно и бесстрастно.
     - Четыре с половиной  миллиона,  -  сказала  она  под  давлением  его
взгляда. Она почувствовала на себе и взгляд Дакса  и  вдруг  подумала,  не
читает ли этот проклятый котенок ее мысли.
     - Черт возьми! -  воскликнула  она,  -  этот  черный  шельмец,  ведь,
наверно, точно знает, на какую сумму мне разрешено согласиться!
     - Мысль  интересная,  -  отозвался  Таф.  -  Я  согласен  и  на  семь
миллионов. Я сегодня щедр.
     - Пять с половиной, - выпалила она.
     Дакс громко замурлыкал.
     -  И  я  останусь  вам  должен  одиннадцать  миллионов  стандартов  с
рассрочкой на пять лет, - сказал  Таф.  -  Договорились,  Начальник  порта
Мьюн, но у меня есть одно дополнительное условие.
     - Какое? - спросила она с подозрением.
     - Я представлю свое решение вам и Первому Советнику Крегору  Блэксону
на пресс-конференции, где будут репортеры  всех  ваших  видеоканалов.  Она
должна транслироваться в прямом эфире на весь С'атлэм.
     Толли Мьюн громко рассмеялась.
     - Ну, это невозможно, - сказала она. - Крег ни за что не  согласится.
Можете расстаться с этой мыслью.
     Хэвиланд Таф промолчал, продолжая ласкать Дакса.
     - Таф, вы не понимаете всех трудностей. Ситуация  слишком  изменчива.
Вы не должны этого делать.
     Молчание.
     - Ч-черт! - выругалась она. - Вот что, запишите  то,  что  вы  хотите
сказать, а мы посмотрим. Если  там  не  будет  ничего  такого,  что  может
взволновать общество, я думаю, вам разрешат выступить.
     - Я предпочел бы высказаться без подготовки, - ответил Таф.
     -  Мы  могли  бы  записать  конференцию  и  транслировать  ее  потом,
отредактировав, - предложила она.
     Хэвиланд Таф по-прежнему молчал. Дакс глядел на нее, не мигая.  Толли
Мьюн всмотрелась в эти все понимающие золотистые глаза и вздохнула.
     - Вы победили, - сказала она. - Крегор  придет  в  ярость,  но  я  же
героиня,  черт  возьми,  а  вы  -  вернувшийся  победитель,  и  я  надеюсь
втолковать ему это. Но зачем вам это, Таф?
     - Всего лишь прихоть, - ответил он. - Я часто иду на поводу  у  своих
причуд. Может быть, мне  хочется  насладиться  моментом  и  вкусить  славу
спасителя. А может, я хочу показать миллиардам  с'атлэмцев,  что  не  ношу
усов.
     - Я скорее поверю в домовых и вурдалаков, чем в эту чепуху, - сказала
Толли Мьюн. - Таф, есть причины, по которым численность нашего населения и
острота продовольственного  кризиса  держатся  в  тайне,  вы  знаете.  Это
политика. Вы не должны и думать о том, чтобы... ну, скажем, открыть именно
эту клетку с вредителями, хорошо?
     - Мысль интересная, - моргнув, сказал Таф; на  его  лице  по-прежнему
ничего нельзя было прочитать.
     -  Будучи  человеком,  непривычным  к  публичным  выступлениям  и   к
пристальному вниманию общественности, - начал Хэвиланд Таф,  -  я  все  же
счел себя обязанным обратиться к вам и разъяснить некоторые вопросы.
     Он стоял спиной к четырехметровому  квадратному  телеэкрану  в  самом
большом зале "паучьего гнезда", способном вместить почти  тысячу  человек.
Зал был забит;  репортеры  плотной  стеной  расположились  впереди,  заняв
двадцать рядов; во лбу у каждого  работала  миниатюрная  камера,  деловито
записывавшая  все  происходящее.  За  ними  сидели  любопытные,  пришедшие
посмотреть - обитатели "паутины" всех возрастов,  полов  и  профессий,  от
киберов и чиновников до  проституток  и  поэтов,  состоятельные  городские
жители,  которые  поднялись  на  орбитальном   лифте,   чтобы   посмотреть
пресс-конференцию, пилоты из разных систем, оказавшиеся на С'атлэме. Рядом
с Тафом на помосте находились Толли Мьюн и Первый Советник Крегор Блэксон.
Блэксон принужденно улыбался; возможно, он не мог забыть о  том,  что  все
репортеры засняли ужасно длинный неловкий эпизод, когда Таф проигнорировал
его протянутую руку. Толли Мьюн чувствовала себя немного неловко.
     Хэвиланд  Таф  выглядел  величественно.  Он  возвышался   над   всеми
присутствовавшими в зале, серый  виниловый  плащ  волочился  по  полу,  на
зеленой кепке с большим козырьком сияла  эмблема  Инженерно-Экологического
Корпуса.
     - Во-первых, - продолжил он, - позвольте мне обратить  ваше  внимание
на то, что я не ношу усов.
     Фраза была встречена дружным смехом.
     - Далее. Несмотря на  известный  видеофильм,  мы  с  вашим  уважаемым
начальником порта никогда не имели интимных контактов. У меня, правда, нет
оснований сомневаться в ее мастерстве в  эротических  искусствах,  которое
было бы высоко оценено теми, кто предпочитает развлечения этого рода.
     Толпа  корреспондентов,  словно   шумный   стоглавый   зверь,   разом
повернулась, нацелив свои камеры на Толли Мьюн. Она сидела, откинувшись на
спинку кресла, одной рукой поглаживая висок. Вздох,  который  она  издала,
был слышен до четвертого ряда.
     - Эти сведения незначительны по своему характеру, - сказал Таф,  -  и
сообщаются единственно ради правдивости. Главная  причина,  по  которой  я
хотел собрать вас здесь, носит не личный, а профессиональный  характер.  Я
не сомневаюсь, что каждому, кто смотрит сейчас эту трансляцию, известно  о
феномене, который ваш Высший Совет окрестил Тафовым Расцветом.
     Крегор Блэксон улыбнулся и кивнул головой.
     - Однако, я полагаю, что вам неизвестно о нависшей над  вами  угрозе,
которую я осмелюсь назвать Увяданием С'атлэма.
     Улыбка Первого Советника тоже увяла, а Толли  Мьюн  поморщилась.  Все
репортеры снова повернулись к Тафу.
     - Вам действительно повезло, что я из тех, кто платит  свои  долги  и
выполняет обязательства, так как мое своевременное возвращение на  С'атлэм
позволяет мне еще раз вмешаться в вашу судьбу. Ваши лидеры скрывают от вас
правду. Если бы не помощь, которую я  готов  оказать  вам,  вышей  планете
грозил бы голод уже через восемнадцать стандарт-лет.
     На минуту наступила полная тишина. Затем  в  задних  рядах  произошло
какое-то волнение. Нескольких человек  вывели  из  зала.  Таф  не  обратил
внимания на этот инцидент.
     - Во время моего прошлого визита экоинженерная программа,  которую  я
осуществил, значительно увеличила ваши продовольственные ресурсы, причем с
помощью довольно обычных вещей, а именно, введение новых видов растений  и
животных с тем, чтобы повысить эффективность сельского хозяйства, не внося
серьезных нарушений в вашу экологию.  Разумеется,  возможны  и  дальнейшие
шаги в этом направлении, но я  опасаюсь,  что  точка  снижения  плодородия
давно пройдена и подобные шаги принесут вам мало пользы. Следовательно, на
этот раз я взял за основу необходимость  внести  радикальные  изменения  в
вашу экосистему и продовольственную цепочку.  Для  некоторых  из  вас  мои
предложения будут неприятными. Заверяю вас, что другие варианты, а именно:
голод, мор, война, - гораздо менее приятны. Выбор, разумеется, остается за
вами. Я и не думаю делать его за вас.
     В зале было холодно, словно в морозильной камере.  Наступила  мертвая
тишина, если не считать жужжания множества "третьих  глаз".  Хэвиланд  Таф
поднял палец.
     -  Во-первых,  -  сказал  он.  Позади  него   на   экране   появилось
изображение, транслировавшееся бортовым компьютером "Ковчега" -  огромное,
с целую гору, чудовище с лоснящейся кожей  и  блестящим,  словно  темно  -
розовый  студень,  телом.  -  Мясной  зверь,  -  сказал  Хэвиланд  Таф.  -
Значительная часть ваших  сельскохозяйственных  угодий  отведена  на  корм
скота  различных  пород,   чьим   мясом   наслаждается   очень   небольшое
состоятельное меньшинство с'атлэмцев, которое может позволить  себе  такую
роскошь. Это  крайне  нецелесообразно.  Эти  животные  потребляют  гораздо
больше калорий, чем дают, будучи забиты, и  поскольку  они  сами  являются
продуктом  естественной  эволюции,  большая  часть   их   телесной   массы
несъедобна. Поэтому я предлагаю вам немедленно изъять эти виды животных из
экосистемы вашей планеты.
     Мясные звери,  как  вы  видите  на  этом  экране,  -  один  из  самых
замечательных  триумфов  генетического   моделирования;   за   исключением
небольшого ядра, эти животные представляют собой постоянно растущие  массы
недифференцированных клеток, причем масса тела  не  расходуется  на  такие
второстепенные вещи, как органы чувств,  нервная  или  опорно-двигательная
система.  Если  воспользоваться  метафорой,  то  можно   сравнить   их   с
гигантскими съедобными  раковыми  опухолями.  В  их  мясе  содержатся  все
необходимые человеку питательные вещества, оно богато белками,  витаминами
и минеральными веществами. Один  взрослый  мясной  зверь,  которого  можно
держать в подвале с'атлэмской  жилой  башни,  даст  за  один  стандарт-год
столько же съедобного мяса, сколько дают сейчас два ваших стада,  а  луга,
на которых кормятся эти стада, будут освобождены для зерновых культур.
     - А как этот зверь на вкус? - крикнул кто-то из задних рядов.
     Хэвиланд Таф неторопливо повернулся и посмотрел прямо  на  того,  кто
задал вопрос.
     - Поскольку сам я не употребляю в  пищу  мяса  животных,  я  не  могу
ответить вам по своему личному опыту.  Мне,  однако,  представляется,  что
голодающему это мясо покажется очень вкусным. - Он поднял руку  ладонью  к
залу. - Продолжим, - сказал он.
     Изображение за его спиной сменилось на другое. Теперь экран показывал
бескрайнюю плоскую равнину под двойным солнцем. Равнина  от  горизонта  до
горизонта была покрыта растениями - уродливыми на вид и высокими, как Таф.
Стебли и листья у них были черного цвета, головки клонились  под  тяжестью
огромных белесых стручков, с которых капала бледная густая жидкость.
     - Эти растения, по неизвестным мне причинам, называются  джерсейскими
стручками, - сказал Таф. -  Пять  лет  назад  я  дал  вам  омнизерно,  чья
калорийность на квадратный метр  гораздо  выше  калорийности  нанопшеницы,
неотравы  и  других  растений,  которые  вы  до  сих  пор  выращивали.   Я
констатирую,  что  вы  засеяли  омнизерном  большие  площади  и   получили
соответствующий урожай. Я также констатирую,  что  вы  продолжаете  сажать
нанопшеницу, неотраву, пряные бобы и многие другие виды овощей и  фруктов,
разумеется, ради разнообразия и  гастрономического  удовольствия.  С  этим
должно быть покончено. С'атлэмцы больше не могут  позволить  себе  роскошь
кулинарного разнообразия. Отныне  вашим  девизом  должна  быть  калорийная
эффективность.  Каждый  квадратный  метр  сельскохозяйственных  угодий  на
С'атлэме и  на  ваших  астероидах,  так  называемых  Кладовых,  необходимо
немедленно засеять джерсейскими стручками.
     - А что это из них капает? - спросил кто-то.
     - Это фрукт или овощ? - пожелал узнать один из репортеров.
     - Делают ли из них хлеб? - спросил другой.
     - Джерсейские стручки, - ответил Таф, - несъедобны.
     Зал взорвался: сотни людей закричали, замахали  руками  и  заговорили
одновременно.
     Хэвиланд Таф молча дождался тишины.
     - Каждый год, - сказал он, - как  может  подтвердить,  если  захочет,
Первый Советник, ваши сельскохозяйственные угодья обеспечивают все меньший
процент калорий,  необходимых  растущему  населению  С'атлэма.  Недостаток
восполняет рост производства  на  пищевых  фабриках,  где  нефтехимическое
сырье перерабатывается в питательные вафли, пасту и  другие  синтетические
продукты. Увы, запасы нефти иссякают. Этот  процесс  можно  замедлить,  но
остановить нельзя. Конечно, вы импортируете часть нефти с  других  планет,
но этот межзвездный нефтепровод может дать вам немного. Пять лет  назад  я
пустил в ваши моря разновидность планктона под названием  нептунова  шаль,
колонии которой сейчас подходят к вашим пляжам и качаются  на  волнах  над
континентальными шельфами. Эти микроорганизмы,  умершие  и  разложившиеся,
могут заменить нефтехимическое сырье для ваших фабрик.
     Джерсейские  стручки  можно  рассматривать  как   сухопутный   аналог
нептуновой   шали.   Стручки   выделяют   жидкость,   имеющее    некоторое
биохимическое сходство с сырой нефтью. Сходство это так велико,  что  ваши
пищевые  фабрики  после  незначительного  переоборудования   -   с   вашим
техническим опытом провести его будет несложно - смогут перерабатывать  ее
в продукты питания. И все же я должен подчеркнуть, что вы не можете просто
посадить эти стручки здесь и там, в дополнение к вашим  нынешним  посевам.
Для получения максимальной выгоды их необходимо посеять везде, заменив ими
омнизерно, неотраву и другие растения, которые вы привыкли  употреблять  в
пищу.
     Тоненькая женщина в задних рядах взобралась на стул, чтобы  ее  лучше
было видно из-за толпы.
     - Таф, кто вы такой, чтобы говорить нам, что мы должны отказаться  от
настоящей пищи? - крикнула она с гневом в голосе.
     - Я, мадам? Я всего  лишь  скромный  практикующий  экоинженер.  Я  не
собираюсь принимать  за  вас  решения.  Моя  задача,  явно  неблагодарная,
заключается в том, чтобы представить вам факты и  предложить  определенные
меры, которые могут быть действенными, но неприятными.  В  соответствии  с
ними, правительство и народ С'атлэма должны принять окончательное решение.
     Публика снова заволновалась. Таф поднял вверх палец.
     - Тише, пожалуйста. Я скоро закончу.
     Изображение на экране еще раз сменилось.
     - Некоторые виды и экологические стратегии, которые я ввел  пять  лет
назад, когда с'атлэмцы впервые обратились  ко  мне  за  помощью,  могут  и
должны остаться. Грибные фермы в ваших подземных городах следует сохранить
и расширить. Я могу продемонстрировать вам несколько новых  разновидностей
грибков. Конечно, возможны более эффективные способы использования морей -
способы, которые включают в себя использование  не  только  верхних  слоев
океана, но и его дна. Рост колоний нептуновой шали можно стимулировать  до
тех пор,  пока  она  не  займет  каждый  метр  поверхности  соленых  морей
С'атлэма. Снежный овес и тоннельные клубни, которые  у  вас  уже  имеются,
останутся оптимальными пищевыми продуктами в холодных арктических районах.
Ваши пустыни расцвели, болота осушены и  сделаны  плодородными.  Все,  что
можно сделать на земле  и  на  море,  делается.  Остается  только  воздух.
Поэтому я предлагаю ввести в вашу атмосферу новую экосистему.
     Позади меня  на  экране  вы  видите  последнее  звено  в  этой  новой
продовольственной цепочке, которую  я  предлагаю  для  вас  выковать.  Это
огромное темное существо с черными треугольными  крыльями  -  клермонтский
ветропланер, его еще называют ороро. Он имеет отдаленное сходство с  более
известными  животными,  такими  как  верхнекавалаанская  плакальщица   или
хемазорская бичехвостая манта.  Это  хищник,  обитающий  в  верхних  слоях
атмосферы, планирующий на потоках ветра. Он рождается, живет и  умирает  в
полете, никогда не касаясь ни земли, ни воды. Если он сядет на  землю,  то
вскоре погибнет, так как уже не сможет взлететь. На Клермонте эти животные
маленькие и легкие, и мясо у них жесткое. Они  питаются  птицами,  которые
залетают на высоту, где они охотятся, а также некоторыми видами  воздушных
микроорганизмов, летающими грибками и илистой плесенью,  которые  я  также
предлагаю ввести в  верхние  слои  вашей  атмосферы.  Путем  генетического
моделирования я создал для С'атлэма ветропланера с размахом крыльев  около
двадцати метров, способного снижаться почти до верхушек деревьев и почти в
шесть раз тяжелее  образца.  Небольшая  водородная  сумка  позади  органов
чувств позволит животному летать несмотря на большой  вес  тела.  С  вашей
авиацией у вас не будет никаких проблем с охотой на  ветропланеров,  и  вы
увидите, что это прекрасный источник белка.
     Чтобы быть до конца честным, я должен добавить, что эта экологическая
модификация будет иметь определенные последствия. Микроорганизмы, грибки и
илистая плесень будут очень быстро размножаться,  не  имея  в  вашем  небе
природных врагов.  Верхние  этажи  самых  высоких  жилых  башен  покроются
плесенью и грибками, и потребуется чаще их очищать.  Большая  часть  птиц,
как исконных обитателей С'атлэма, так и привезенных с Тары и Старой Земли,
вымрут, уступив место новой атмосферной экосистеме. В конечном счете, небо
потемнеет, вы будете  получать  значительно  меньше  солнечного  света,  и
климат будет постоянно меняться. Однако, я думаю, что  это  произойдет  не
раньше, чем лет через  триста.  Поскольку,  если  ничего  не  предпринять,
катастрофа грозит вам гораздо  раньше,  я  рекомендую  принять  этот  план
действий.
     Репортеры вскочили на ноги и начали выкрикивать вопросы.  Толли  Мьюн
сжалась в своем кресле, сердито нахмурив  брови.  Первый  Советник  Крегор
Блэксон  сидел  неподвижно,  глядя  прямо  перед  собой.  На  его   худом,
заостренном лице застыла улыбка; глаза, казалось, остекленели.
     - Минуточку, - сказал Таф, перекрывая шум. - Я заканчиваю. Вы слышали
мои  рекомендации  и  видели  биологические  виды,  с  помощью  которых  я
намереваюсь переделать вашу экологию. Теперь послушайте. Если  ваш  Высший
Совет действительно примет решение разводить  мясного  зверя,  джерсейский
стручок и ороро так, как я предлагаю,  компьютеры  "Ковчега"  прогнозируют
значительное облегчение вашего продовольственного кризиса. Посмотрите.
     Все глаза  обратились  к  телеэкрану.  Даже  Толли  Мьюн  обернулась,
вытянув шею, а Первый Советник Крегор Блэксон, с неизменной улыбкой, встал
с места и храбро повернулся к экрану, заложив большие пальцы в карманы. На
экране замерцала координатная сетка; красная линия догоняла зеленую, вдоль
одной оси стояли даты, вдоль другой - значения численности населения.
     Шум стих.
     Наступила полная тишина.
     Даже в конце зала было слышно, как Крегор Блэксон откашлялся.
     - О, Таф, - сказал он, это, должно быть, неверно.
     - Сэр, - отозвался Хэвиланд Таф, - уверяю вас, что все  правильно.  -
Ну, это ведь до того, да? Не после? - он показал рукой на схему. - Я  имею
в виду, что, смотрите, ваша эта экоинженерия, выращивание одних  стручков,
моря, покрытые нептуновой шалью, небо, темнеющее от летающей пищи,  мясные
горы в каждом подвале...
     - Мясные звери, - исправил  Таф,  -  хотя  признаю,  что  в  названии
"мясные горы" что-то есть. У вас талант придумывать выражения красочные  и
запоминающиеся, Первый Советник.
     - Все это, - упрямо продолжал Блэксон, - весьма радикально,  Таф.  Мы
имеем право ожидать и радикального улучшения ситуации.
     Несколько преданных ему слушателей начали подбадривать его криками.
     - Но это, - сказал Первый Советник, - этот  прогноз  говорит  о  том,
что... О, может быть, я неправильно его понял?
     - Первый Советник, - возразил Таф, -  и  народ  С'атлэма,  вы  поняли
правильно. Если вы примете все  мои  предложения,  то  вы,  действительно,
отсрочите катастрофу. Отсрочите, сэр, но не отмените. У вас будет массовый
голод через восемнадцать лет, как указывают ваши  нынешние  прогнозы,  или
через сто девять,  как  свидетельствует  этот,  но  будет  он  практически
наверняка, - Таф поднял палец. - Единственно верное и  постоянное  решение
этой проблемы следует искать не на борту  моего  "Ковчега",  а  в  умах  и
чреслах каждого отдельного с'атлэмского  гражданина.  Вы  должны  взять  в
привычку воздержание и немедленно  ввести  контроль  за  рождаемостью.  Вы
должны немедленно прекратить огульное деторождение!
     - О, нет, - простонала Толли  Мьюн.  Но  вдруг  она  увидела,  _ч_т_о
вот-вот начнется, вскочила и побежала к Тафу, зовя на помощь охрану. И тут
началось нечто невообразимое.


     - Спасать вас уже входит у меня в  привычку,  -  сказала  Толли  Мьюн
много позже, когда они  вернулись  в  надежное  место  -  на  челнок  Тафа
"Феникс", спокойно стоявший на своем месте на  ветке  шесть.  Снаружи  его
охраняли два отряда службы  безопасности  в  полном  составе,  вооруженные
нервно-паралитическими  карабинами  и  танглерами.   Они   удерживали   на
расстоянии все растущую шумную толпу.
     - У вас есть пиво? - спросила Толли Мьюн.  -  Я  бы  с  удовольствием
выпила.
     О том, как они бежали на корабль, страшно  было  вспомнить.  С  обеих
сторон  их  прикрывали  охранники.  Таф  двигался   какими-то   странными,
неуклюжими  прыжками,  но  с  поразительной  скоростью,  она  должна  была
признать.
     - Ну, как вы?
     - Тщательное мытье удалило большую часть плевков  с  моей  фигуры,  -
отозвался Хэвиланд Таф, с достоинством  усаживаясь  в  кресло.  -  Пиво  в
холодильнике под игровым пультом. Пожалуйста,  пейте,  сколько  хотите.  -
Дакс стал царапать ногу Тафа, вонзая коготки в ткань голубого комбинезона,
в который он переоделся. Таф нагнулся и взял его на колени. - В будущем, -
сказал  он  котенку,  -  ты  будешь  сопровождать  меня   повсюду,   чтобы
заблаговременно предупреждать меня о подобных нападениях.
     -  Черт  возьми,  в  этот  раз  я  сама  могла  бы  предупредить  вас
заблаговременно, - сказала  Толли  Мьюн,  открывая  пиво,  -  если  бы  вы
сообщили мне, что намереваетесь осудить нашу веру, нашу церковь  и  вообще
весь наш образ жизни. Что же вы думали, они вам медаль дадут?
     - Я бы удовлетворился бурными, продолжительными аплодисментами.
     - Я вас предупреждала давным-давно,  Таф.  Антижизнь  непопулярна  на
С'атлэме.
     - Я протестую, - возразил Таф. -  Я  убежденный  сторонник  жизни.  В
своих чанах я каждый день создаю жизнь. Я испытываю отвращение к смерти, я
нахожу энтропию ужасной, и если бы меня пригласили  посмотреть  на  гибель
вселенной, я бы наверняка сослался на занятость, - он поднял палец. -  Тем
не менее, Начальник порта Мьюн, я  сказал  то,  что  должен  был  сказать.
Неограниченное  деторождение,   которое   проповедуется   вашей   Церковью
Эволюционирующей  Жизни  и  практикуется   большинством   с'атлэмцев,   за
исключением вас и других "нулевиков", - бездумно  и  безответственно.  Оно
ведет  к  тому,  что  ваше  население   увеличивается   в   геометрической
прогрессии, и это наверняка погубит вашу гордую цивилизацию.
     - Хэвиланд Таф, пророк конца света, - сказала со вздохом Толли  Мьюн.
- Бродягой-экологом и любовником вы им нравились больше.
     - Куда бы я ни приехал, везде я нахожу, что героям грозит  опасность.
Может быть, с эстетической точки зрения, я выгляжу гораздо приятнее, когда
изрекаю  утешительную  ложь  через  этот  волосяной  фильтр  на   лице   в
мелодрамах,     отдающих     фальшивым      оптимизмом      посткоитальной
удовлетворенностью. Это ваше желание видеть  вещи  не  такими,  какие  они
есть, а такими, как вам хочется - симптом  серьезной  болезни  с'атлэмцев.
Вам пора посмотреть в глаза правде,  будь  это  мое  безволосое  лицо  или
неизбежность голода в будущем.
     Толли Мьюн отпила глоток пива и окинула Тафа долгим взглядом.
     - Таф, - начала она, - вы помните, что я говорила вам пять лет назад?
     - Насколько я помню, вы много чего говорили.
     - В конце, - нетерпеливо перебила она, - когда я  решила  помочь  вам
бежать на "Ковчеге", вместо того, чтобы помочь Джозену Раэлу забрать его у
вас. Вы спросили меня, почему, и я объяснила.
     - Вы сказали, - вспомнил Таф, - что власть разлагает, что  абсолютная
власть разлагает абсолютно, что "Ковчег" уже  разложил  Первого  Советника
Джозена Раэла и его соратников, и что  биозвездолету  лучше  оставаться  у
меня, потому что я неподкупен.
     Толли Мьюн вымученно улыбнулась.
     - Не совсем так, Таф. Я сказала, что, по-моему, неподкупных людей  не
бывает, но если они и есть, то вы - один из них.
     - Несомненно, так, - ответил Таф, поглаживая Дакса.  -  Признаю  свою
ошибку.
     - Теперь же вы меня удивляете, - сказала она. -  Вы  знаете,  что  вы
сейчас сделали, там? Для начала, вы свергли еще одно правительство.  Крегу
этого не пережить. Вы заявили на весь мир, что он лжец. Может быть, это  и
справедливо: вы привели его к власти, вы же его и свергли.  Похоже,  когда
вы приезжаете, советники долго не удерживаются. Но это ничего. Кроме того,
вы заявили тридцати миллиардам членов Церкви Эволюционирующей  Жизни,  что
их  вера  -  мыльный  пузырь.   Вы   даже   заявили,   что   сама   основа
технократической философии, на которой веками строилась  политика  Совета,
ошибочна. Нам повезет, если на следующих выборах не вернутся  эти  чертовы
экспансионисты, а если они победят, то это будет означать - война. Вандин,
Джазбо  и  другие  союзники  не  потерпят  еще  одного  экспансионистского
правительства. Возможно, вы испортили карьеру и мне. Опять. Если только  я
не приму меры, как в прошлый раз. Вместо звездной  возлюбленной  я  теперь
старая сварливая чиновница, любящая приврать о своих любовных  похождениях
и, кроме того, я способствовала антижизни, -  она  вздохнула.  -  Вам  как
будто непременно нужно, чтобы я была опозоренной. Но это  ерунда,  Таф.  О
себе я сумею позаботиться. Главное - это то, что вы взяли на себя смелость
диктовать политику сорока  миллиардам  людей,  имея  лишь  приблизительное
понятие о последствиях. По какому праву? Кто вам позволил?
     - Я убежден, что всякий человек имеет право говорить правду.
     - И право требовать, чтобы это транслировалось на весь мир? Откуда же
взялось это дурацкое  право?  -  сказала  она.  -  На  С'атлэме  несколько
миллионов человек принадлежат к фракции "нулевиков", в том числе и  я.  Вы
не сказали ничего, что бы мы не говорили годами. Вы просто сказали об этом
громче.
     - Я это знаю. И надеюсь, что слова,  произнесенные  сегодня  вечером,
какими бы горькими  они  не  показались,  в  конечном  счете  положительно
скажутся на политике и на жизни общества на С'атлэме. Может  быть,  Крегор
Блэксон и его коллеги-технократы поймут, что Тафов Расцвет или, как вы его
когда-то называли, "чудо хлебов и рыб", не может принести спасение.  Может
быть, с этого дня политика и взгляды людей начнут изменяться. Может  быть,
на следующих выборах победит ваша фракция "нулевиков".
     Толли Мьюн нахмурилась.
     - Ну уж это вряд ли, вы-то  должны  знать.  И  даже  если  "нулевики"
победят, возникает вопрос: что же мы можем сделать,  черт  возьми!  -  Она
наклонилась вперед. - Будем ли мы иметь право ввести обязательный контроль
за рождаемостью? Интересно. Впрочем, вас это не касается. Это  я  к  тому,
что у вас нет монополии на правду. Любой из "нулевиков" мог  бы  выступить
не хуже. Черт возьми, да половина технократов  знают,  как  обстоят  дела.
Крег не дурак. Бедняга Джозен тоже им не был. Это право дала  вам  власть,
Таф. Власть "Ковчега". Помощь, которую  вы  можете  или  оказать,  или  не
оказать, по своему усмотрению.
     - Несомненно, так, - сказал Таф, моргнув. - Не могу не согласиться  с
вами. Печальная историческая истина состоит в том,  что  неразумные  массы
всегда следуют за сильными, а не за мудрыми.
     - А вы кто, Таф?
     - Я - всего лишь скромный...
     - Да, да, - перебила она. - Я знаю, скромный экоинженер, черт побери.
Скромный  экоинженер,  который  взялся  играть  роль   пророка.   Скромный
экоинженер, который был на С'атлэме  всего  два  раза  в  жизни,  в  общей
сложности дней сто,  и  все  же  считает,  что  он  вправе  свергать  наше
правительство, позорить нашу религию, поучать сорок миллиардов  незнакомых
ему людей, сколько детей они должны иметь. Мой народ,  может  быть,  глуп,
может быть недальновиден, может быть,  даже  слеп,  но  все-таки  это  мой
народ, Таф. И я не могу сказать, что я целиком и полностью одобряю то, что
вы приехали сюда и пытаетесь  переделать  нас  в  соответствии  со  своими
собственными просвещенными идеями.
     - Я отклоняю это обвинение, мадам. Каких бы норм ни  придерживался  я
лично, я не пытаюсь навязать их С'атлэму. Я лишь взял на себя труд пролить
свет на некоторые вещи, рассказать вашему населению о некоторых  холодных,
тяжелых слагаемых реальности, которые в сумме всегда  дают  катастрофу.  И
эту катастрофу не могут отменить ни вера,  ни  молитвы,  ни  романтические
мелодрамы.
     - Вам же платят... - начала было Толли Мьюн.
     - Недостаточно, - перебил ее Таф. Она против воли улыбнулась.
     - Вам же платят  за  экоинженерию,  Таф,  а  не  за  религиозные  или
политические поучения. Уж спасибо.
     - Пожалуйста, Начальник порта, - ответил Таф. - Экология, - продолжал
он.  -  Подумайте  над  этим  словом.  Поразмышляйте  над  его  значением.
Экосистему можно сравнить, скажем, с огромной биологической машиной.  Если
развить эту аналогию, то человечество следует рассматривать как часть этой
машины. Безусловно, важную - двигатель, к примеру, - но ни в  коем  случае
не отдельно от механизма, как зачастую  ошибочно  считают.  Следовательно,
когда кто-нибудь вроде меня  переделывает  экологическую  систему,  он  по
необходимости должен переделать и людей, которые в ней живут.
     - Теперь вы меня просто пугаете, Таф. Вы слишком долго жили  один  на
этом корабле.
     - Я не разделяю этого мнения, - сказал Таф.
     -  Но  ведь  люди  -  не  какие-то  старые  детали,   которые   можно
перекалибровать.
     - Люди гораздо сложнее  и  неподатливее,  чем  простые  механические,
электронные или биохимические компоненты, - согласился Таф.
     - Я не это имела в виду.
     - С с'атлэмцами особенно сложно, - сказал Таф.
     Толли Мьюн покачала головой.
     - Вспомните, что я говорила, Таф. Власть разлагает.
     - Несомненно, так, - сказал он. На этот раз она не  поняла,  что  это
значило.
     Хэвиланд Таф поднялся.
     - Мне недолго осталось у вас гостить, - сказал он. - Сейчас,  в  этот
момент, временной деформатор "Ковчега" ускоряет рост  организмов  в  чанах
для клонирования. "Василиск" и "Монитор" готовы доставить их  сюда,  если,
конечно, Крегор Блэксон или его преемник решатся принять мои рекомендации.
Думаю,  что  через  десять  дней  С'атлэм  получит  своих  мясных  зверей,
джерсейские стручки, ороро и все остальное.  И  тогда  я  уеду,  Начальник
порта Мьюн.
     -  Мой  звездный  возлюбленный  снова  меня  бросит,  -   раздраженно
проворчала Толли Мьюн. - Может быть, я  сумею  снова  что-нибудь  про  это
придумать.
     Таф посмотрел на Дакса.
     - Легкомыслие, - сказал он, - с привкусом  горечи.  Он  снова  поднял
глаза и моргнул. - По-моему, я оказал большую услугу  С'атлэму,  -  сказал
он. - Я прошу прощения за то, что мои методы причинили вам боль.  Я  этого
не хотел. Позвольте мне хоть немного загладить вину.
     Толли Мьюн подняла голову и вгляделась в его глаза.
     - Как же вы собираетесь это сделать, Таф?
     - Маленький подарок, - ответил Таф. - Когда мы были на  "Ковчеге",  я
не мог не заметить, как вы привязались к котятам, и эта  привязанность  не
осталась безответной. Я хотел бы подарить вам двух из моих кошек,  в  знак
моего уважения.
     Толли Мьюн фыркнула.
     - Надеетесь, что когда офицеры безопасности придут меня арестовывать,
они застынут от ужаса? Нет, Таф. Я ценю это предложение,  и  оно,  правда,
очень соблазнительно, но вы же помните, вредители на "паутине"  запрещены.
Я бы не могла их у себя держать.
     - Как Начальник С'атлэмского порта, вы могли бы изменить правила.
     - Ну конечно, очень  здорово.  Сторонница  антижизни,  и  к  тому  же
взяточница. Представляю, какая у меня будет популярность.
     - Сарказм, - пояснил Таф Даксу.
     - А что будет, когда меня снимут? - спросила она.
     -  Я  нисколько  не  сомневаюсь  в  вашей  способности  пережить  эту
политическую бурю, как вы пережили прошлую, - сказал Таф.
     Толли Мьюн хрипло рассмеялась.
     - Спасибо, но правда, я не смогу.
     Хэвиланд Таф замолчал, ничем не  выдавая  своих  мыслей.  Наконец  он
поднял палец.
     - Я нашел решение, - сказал он. - В придачу к двум котятам я дам  вам
звездолет. Как вам известно, у меня их в избытке. Вы можете держать  котят
в нем, технически  -  вне  юрисдикции  С'атлэмского  порта.  Я  могу  даже
оставить для них еды на пять лет, чтобы  никто  не  мог  сказать,  что  вы
отдаете так называемым вредителям калории, так нужные голодающим людям.  А
чтобы укрепить свою подмоченную репутацию, вы можете  сказать  репортерам,
что эти две кошки - заложницы, из-за  которых  через  пять  лет  я  должен
вернуться на С'атлэм.
     На простом лице Толли Мьюн проступила лукавая улыбка.
     - Черт возьми, это, может, и сработает. Против этого я,  пожалуй,  не
устою. Звездолет в придачу, вы говорите?
     - Несомненно, так.
     Она ухмыльнулась.
     - Звучит уж очень убедительно. Хорошо. Так какие же кошки?
     - Сомнение, - ответил Хэвиланд Таф, - и Неблагодарность.
     - Это с умыслом, я уверена, - заметила Толли Мьюн. - Ну, ладно. И еды
на пять лет?
     - До того самого дня, когда я вернусь выплатить остаток долга.
     Толли Мьюн посмотрела на него -  длинное,  белое,  неподвижное  лицо,
бледные руки, аккуратно сложенные на большом животе, кепка с козырьком  на
лысой голове, маленькая черная кошка на  коленях.  Она  смотрела  на  него
долго, пристально, а потом, непонятно почему, ее рука вдруг  задрожала,  и
пиво пролилось из стакана ей на рукав. Она почувствовала,  как  прохладная
жидкость просочилась через рубашку и потекла на запястье.
     - О, боже, - сказала она. - Опять этот Таф. Боюсь, что я этого дня не
дождусь.

Популярность: 38, Last-modified: Tue, 21 Nov 2000 23:00:36 GMT