не нужно, продолжать балансировать на грани реальности. А это трудно, так же, как и не думать о розовом носороге. Но уж коли Бабушка Ветровоск на такое способна, то и я смогу. Прямо за дверью под звездным небом лежала пустыня черного песка, простирающаяся до самого горизонта. Ты должна помочь нам перейти порог, сказали голоса роителя. - Коли ты мя послушаешь, то энтого не сделаешь. - отозвался Роб Всякограб с коленки Тиффани. - Не доверяю я энтому отвратцу ни на йоту! - В нем есть частица меня. Я доверяю ей. - ответила Тифани. - Роб, я не говорила, что ты должен пойти со мной. - О, айе? А я буду зрить, как ты туда одна пошла, да? Не дождешься, чтоб я тя в такую минуту покинул! - У тебя есть клан и жена, Роб! - Айе, и я не обесчещу их, позволив те ступить во владения Смерти одной. - твердо ответил Роб Всякограб. Так вот чем мы занимаемся, думала Тиффани, глядя в дверной проем. Мы сторожим границы. Мы помогаем тем, кто не может сам найти путь... Она набрала полную грудь воздуха и шагнула внутрь. Ничего не изменилось. Песок под ее ногами скрипел и осыпался, как она и ожидала. Неожиданостью оказалось то, что подброшенный в воздух, он медленно, словно пушинка, падал на землю. Дверь мягко закрылась за Тиффани. Блaгодарим тебя, сказали голоса роителя. Что мы должны делать теперь? Тиффани оглядeлась вокруг и посмотрела на звезды. Звезды были незнакомые. - Умереть, я думаю. - ответила она. Но нет "меня", чтобы умереть, сказали голоса роителя. Есть только мы. Тиффани глубоко вздохнула. Дело было за словами, а в словах она разбиралась. - Существует поверье, - сказала она, - Что когда-то давно мы были просто капельками, плавающими в море, затем стали рыбами, затем ящерами, крысами и обезьянами, а между ними побывали сотнями разных существ. Когда-то давно эта рука была плавником, а затем на ней появились когти! В моем человеческом рту есть острые зубы волка, резцы зайца и жевательные зубы коровы. Наша кровь солона как море, в котором мы когда-то жили! При испуге наши волосы встают дыбом, точно также, как встает дыбом шерсть. Мы сами - история! Все, чем мы становились на своем пути к человеку, все еще существует в нас. Продолжать? Продолжай, ответил роитель. - Во мне живет память о моих родителях, о родителях моих родителей и о всех моих предков. Эта память проявляется в цвете глаз, в цвете волос. И каждый, кто изменил способ моего мышления, так же живет во мне. Так кто же "я"? Часть, которая только что рассказала нам эту историю, сказал роитель. Часть, которая истинная ты. - Ну... да. Но в тебе тоже должна быть эта часть. Ты говоришь "мы" - кто это говорит? Кто говорит, что ты, это не ты? Ты не отличаешься от нас. Просто мы очень и очень хорошо умеем забывать. И мы знаем, когда не надо слушать обезьяну. Ты нас только озадачила, ответил роитель. - Древний фрагмент нашего мозга, который хочет стать главной обезьяной и нападает, если ее застать врасплох. - ответила Тиффани. - Она действует, она не думает. Но люди знают, когда не надо быть обезьяной или ящером, или любым другим старым воспоминанием. Но когда ты захватываешь людей, ты заглушаешь человеческую часть. Ты слушаешь обезьяну. Обезьяна не знает, что ей нужно, она знает только то, что она хочет. Нет, ты не "мы". Ты - "я". Я, мое, сказал роитель. Я. Кто я? - Может ты хочешь, чтобы тебе дали имя? Имя может помочь. Да. Имя... - Мне всегда нравилось имя Артур. Артур, повторил роитель. Мне тоже нравится Артур. И если есть я, то я могу перестать быть. Что дальше? - Существа, которых ты... захватывал, они умирали? Да, ответил Артур. Но мы.. - но я не видел, что происходило. Они просто прекращали существовать. Тиффани поглядела на бескрайний песок. Она никого не видела, но было что-то, предполагающее движение. Возможно случайное изменение освещенности, как будто она уловила мелькание того, что увидеть не могла. - Я думаю, - сказала Тиффани. - Что тебе надо пересечь пустыню. Что там на другой стороне? спросил Артур. Тиффани помедлила. - Некоторые люди верят, что попадут в лучший мир. - сказала она. - Некоторые думают, что вернутся назад, но в другом теле. Кто-то думает, что там нет ничего. Что он просто прекращает существование. И что думаешь ты? спросил Артур. - Я думаю, что нет таких слов, чтобы описать это. - ответила Тиффани. Это правда? спросил Артур. - Я думаю, что поэтому каждый должен пересечь пустыню. Чтобы узнать ответ. Горю желанием узнать поскорее. Спасибо тебе! - Прощай... Артур. Она почувствовала движение роителя. Явных признаков не было - так, неколько песчинок сдвинулось с места, что-то зашипело - но он медленно заскользил по черному песку. - Скатертью те дорога! Чтоб те пусто было! - завопил ему вслед Роб Всякограб. - Нет, - прервала его Тифани. - Не говори так. - Айе, но он убивал народ, чтобы жить. - Он не хотел этого. Он не знал, как устроены люди. - Но каков чуден вздор ты ему нагородила!. - продолжал Роб с восхищением. - Даже гоннаглю не нагородить такого вздора! Тиффани задумалась, действительно ли ее слова были вздором. Как то раз она заплатила пяток яиц странствующему учителю за утренний урок "Чудеса Всиленной". Цена за урок была высока, но оно того стоило. Учитель был немного не в себе, даже для учителя, но в его словах был несомненный смысл. Он сказал, что наиболее изумительным во вселенной является то, что рано или поздно, все существующее будет сделано из того, что уже когда-то существовало, хотя на это может потребоваться не один миллион лет. Дети захихикали, кто-то стал спорить, но Тиффани уже знала, что мел их холмов когда-то был крошечными живыми существами. Все превращается во что-то, даже звезды. Хорошее это было утро, особенно когда ей вернули половину яйца за исправление ошибки в слове "Всиленная" Была ли правда в ее словах? Может это не имеет значения. Может достаточно того, чтобы это было правдой для Артура. Ее глаза, ее внутренние глаза, что распахнулись дважды, начали закрываться. Она чувствовала, как сила начала покидать ее. Нельзя слишком долго пребывать в таком состоянии. Ты так сильно начинаешь ощущать вселенную, что перестаешь ощущать саму себя. Как мудро поступили люди, научившись ограничивать свои умы. Разве есть во вселенной что-нибудь более удивительное, чем скука? Тиффани присела и набрала горсть песка. Он поднялся над ее ладонью, закручиваясь, как струйка дыма, отражая звездный сввет, а затем начал медленно опускаться, так, словно у него было все время мира. Она никогда еще не чувствовала себя такой усталой. Она все еще могла слышать внутренние голоса. Роитель оставил после себя несколько воспоминаний. Она могла вспомнить времена, когда звезд не было и когда даже не было такого понятия, как вчера. Она знала, что скрывается за небесами и под травой. Но она не могла вспомнить, когда спала в последний раз, спала по настоящему, в кровати. Бессознательное состояние не считается. Она закрыла глаза и еще раз закрыла глаза... Кто-то изо всех сил пинал ее в ботинок. - Не спи! - кричал Роб Всякограб. - Только не здеся! Не можна тута спати! Подъем! Все еще в тумане Тиффани заставила себя подняться на ноги, окруженная завитками взметнувшейся пыли, и повернулась к двери. Которой не было. На песке виднелись отпечатки ее ног, но они обрывались через пару футов и, к тому же, медленно исчезали. Вокруг нее ничего не было, только мертвая пустыня. Она повернулась, чтобы поглядеть на отдаленные горы, но обзор перегораживала высокая фигура в черном, держащая в руках косу. Раньше ее здесь не было. - ДОБРЫЙ ДЕНЬ, - сказал Смерть. Глава двенадцатая. Эвакуация Тиффани взглянула в темноту под капюшоном. Под ним скрывался череп, глазницы которого сияли голубым светом. Уж что-что, а костей Тиффани никогда не боялась. Кости это ничто иное, как способный передвигаться, мел. - Вы?.. - заговорила она, но тут Роб Всякограб с воплем прыгнул под капюшон. Раздался стук. Смерть отшатнулся и поднес костяную руку к капюшону. Он вытащил Роба Всякограба за волосы и вытянул перед собой руку, с пинающимся и ругающимся Нак Мак Фиглом. ЭТО ТВОЙ? - спросил Смерть у Тиффани. Голос был низким и звучал со всех сторон, словно раскаты грома. - Нет. Эээ.. Он свой собственный. Я НЕ ОЖИДАЛ СЕГОДНЯ НАК МАК ФИГЛОВ, - сказал Смерть. - ИНАЧЕ Я НАДЕЛ БЫ ЗАЩИТНУЮ ОДЕЖДУ, ХА, ХА. - Они любят подраться. - признала Тиффани. - Вы Смерть, верно? Глупый вопрос, знаю. ТЫ НЕ БОИШЬСЯ? - Еще нет. Но, ээ... где здесь эвакуация, подскажите пожалуйста. Последовала пауза. Затем Смерть недоумевающе спросил: - ТЫ ПРО ГИГАНТСКУЮ ЖЕНЩИНУ? - Нет. - ответила Тиффани. - Все так думают. На самом деле это означает выход. Проход наружу. Смерть простер руку, в которой все еще держал Роба Всякограба. ВОН ТАМ. ТЫ ДОЛЖНА ПЕРЕСЕЧЬ ПУСТЫНЮ. - Рано или роздно ты мя усе равно отпустишь, скелет ходячий! - взвыл Роб Всякограб. - И затем я те так врежу! - Здесь была дверь! - сказала Тиффани. АХ, ДА. - проговорил Смерть. - НО ЗНАЕШЬ ЛИ, СУЩЕСТВУЮТ ПРАВИЛА. ЭТО БЫЛ ВХОД. - И какая разница? К СОЖАЛЕНИЮ, ДОВОЛЬНО ВАЖНАЯ. ТЕБЕ ПРИДЕТСЯ САМОЙ НАЙТИ ВЫХОД ДЛЯ СЕБЯ. ПОСТАРАЙСЯ НЕ ЗАСНУТЬ. СОН ЗДЕСЬ НИКОГДА НЕ ПРЕРВЕТСЯ. Смерть исчез. Роб Всякограб упал на песок и тут же вскочил, готовый к драке, но никого уже не было. - Те треба сделать дверь наружу. - сказал он. - Я не знаю как! Роб, я тебе говорила не ходить со мной. Ты-то сам сможешь выйти отсюда? - Айе. Мабудь. Но я должон за тобой приглядать. Кельда наложила на мя ковы. Я должон спасти каргу холмов. - Дженни попросила тебя об этом? - Айе. И она дюже точно выразилась. - ответил Роб Всякограб. Тиффани тяжело опустилась на песок, который завихрился струйками вокруг нее. - Я никогда не выберусь отсюда - сказала она. Пройти сюда, да, это было не трудно... Тиффани огляделась по сторонам. Время от времени освещение менялось, но не очень заметно, и кое-где вздымались фонтанчики песка. Мимо шли люди, которых она не могла видеть. Люди пересекали пустыню. Мертвые люди, которые шли, чтобы узнать, что там за горами... Мне всего одиннадцать, думала Тиффани. Все так расстроятся. Она подумала о ферме и о том, что скажут ее мать и отец. Но тела так и не найдут, поэтому они будут надеяться, что она вернется, что она просто... потерялась, как надеется старая миссис Хаппенс, до сих пор выставляющая в окне горящую свечу для сына, пропавшего тридцать лет тому назад. Она прикинула, не мог бы Роб передать от нее весточку, но что ей сказать? - Я не умерла, а лишь застряла? - Мне следовало подумать о других. - сказала она вслух. - Айе, пропасть, ты и думала. - отозвался Роб, сидящий у ее ног. - Выставив Артура, ты спасла людей, которых он мог убить. Ты сделала то, что должна была сделать. Да, подумала Тиффани. Это наш долг. И не к кому обратиться за помощью, потому это мы, от кого все ее ждут. Но ее Второй Помысел сказал: Я рада, что сделала это. Я бы и снова так поступила. Я не дала роителю убить еще кого-нибудь, несмотря на то, что мы привели его прямо на Пробы. И после этой мысли последовала пауза. Должна была появиться следующая мысль, но Тиффани слишком устала, чтобы думать. Это все было важным. - Спасибо, что пошел со мной, Роб. - сказала она. - Но когда... ты сможешь вернуться, ты должен пойти прямо к Дженни, понимаешь? И передать ей мою благодарность за то, что она послала тебя. Скажи ей, что мне так хотелось бы, чтобы нам выпал случай узнать друг друга получше. - Ох, айе. Все равно я отправил хлопцев обратно. А меня ждет Хаммиш. И в этот момент появилась дверь и широко распахнулась. В дверном проеме возникла Бабушка Ветровоск и призывно замахала рукой. - У кого-то ума меньше, чем у новорожденного. Иди сюда, сейчас же! - скомандовала она. Дверь позади нее начала закрываться, но она резко повернулась и подперла дверь ботинком, закричав: - И думать не смей, коварная чертовка! - Но... Я думала, что есть правила! - сказала Тиффани. Она вскочила на ноги и кинулась к двери, усталости как не бывало. Даже утомленное тело жаждало спасения. - А? Неужели? - спросила Бабушка. - А ты что-нибудь подписывала? Ты давала какую-нибудь клятву? Нет? Значит это не твои правила! А теперь давай быстрее! И ты тоже, мистер Всякограб! Роб Всякограб вспрыгнул на ее ботинок, как раз перед тем, как она выдернула ногу. Дверь со стуком захлопнулась и они остались... в тусклом свете, который казался мертвым. - Сейчас это пройдет. - сказала Бабушка Ветровоск. - Обычно такого долго не бывает. Это мир возвращается обратно в свои границы. Ох, не смотри на меня так. Ты показала ему Путь, так? Из жалости. Я знакома с этой дверью. И ты снова и снова будешь открывать ее, нет никаких сомнений, для других заблудших душ. Ты будешь открывать дверь для тех, кто не может ее найти сам. Но мы не разговариваем об этом, понимаешь? - Мисс Левел никогда... - Я же сказала, мы не говорим на эту тему. - повторила Бабушка Ветровоск. - Знаешь ли ты, что значит быть ведьмой? Это значит, что ты делаешь выбор, который должен быть сделан. Трудный выбор. Но ты... справилась. В жалости нет ничего стыдного. Она стряхнула несколько травяных семян со своего платья. - Надеюсь, что миссис Огг уже прилетела. - продолжила она. - Мне нужен ее рецепт яблочного чатни. О... мне надо тебя предупредить. Когда мы вернемся, у тебя может немного кружиться голова. - Бабушка? - спросила Тиффани, когда свет усилился. Вместе со светом также вернулась и усталость. - Да? - Что в точности произошло сейчас? - Как ты думаешь, что случилось? Над ними вспыхнул свет. Кто-то протирал лоб Тиффани влажной тряпочкой. Тиффани лежала, ощущая восхитительную прохладу. Вокруг нее звучали голоса и она опознала хронически недовольные интонации Аннаграммы. - ... И она устроила в лавке ЗакЗака целое представление. Честно говоря, я думаю, у нее с головой не все в порядке. Я думаю, что у нее, в буквальном смысле, крыша поехала. Выкрикивала всякие слова и проделала что-то, ну не знаю, какой-то ярмарочный фокус, чтобы заставить нас поверить, будто она превратила беднягу Брайана в лягушку. Ну, конечно же, меня то ей не удалось одурачить ни на минуту... Тиффани открыла глаза и увидела над собой круглое розовощекое, озабочено сморщенное, лицо Петулии. - Ммм, она очнулась! - сказала девочка. Пространство под потолоком заполнилось остроконечными шляпами. Они с неохотой расступились, когда Тиффани села. Должно быть сверху это выглядело, словно большая черная маргаритка закрыла и раскрыла свои лепестки. - Где я? - спросила Тиффани. - Ммм, в палатке Первой помощи и Потерянных детей. - ответила Петулия. - Ммм... Ты упала в обморок, когда госпожа Ветровоск вернула тебя из... оттуда, куда ты уходила. Каждый приходил поглядеть на тебя! - Она сказала, что ты, типа, затащила чудовище, типа, в Другой мир! - сказала Люси Варбек, с горящими глазами. - Госпожа Ветровоск всем рассказала об этом! - Ну, это было не совсем... - начала Тиффани. Она почувствовала, как что-то стучит ее по спине. Она протянула руку и достала из-за спины остроконечную шляпу. Шляпа была почти серая от старости и довольно потрепанная. ЗакЗак никогда бы не рискнул продавать что-то подобное, но все девочки смотрели на нее, как голодные псы на руку мясника. - Ммм, госпожа Ветровоск дала тебе свою шляпу, - выдохнула Петулия. - Свою собственную шляпу. - Она сказала, что ты прирожденная ведьма и ведьме без шляпы никак нельзя! - сказала Димити Хаббаб, внимательно глядя на Тиффани. - Это очень приятно. - ответила Тиффани. Она привыкла к поношенной одежде. - Это всего лишь старая шляпа. - заявила Аннаграмма. Тиффани взглянула на высокую девочку и позволила себе медленно улыбнуться. - Аннаграмма? - сказала он, поднимая раскрытую ладонь. Аннаграмма попятилась. - О, нет, - сказала она. - Не делай этого! Не делай! Кто-нибудь, остановите ее, пожалуйста! - Хочешь воздушный шарик, Аннаграмма? - спросила Тиффани, соскальзывая со стола. - Нет! Пожалуйста! - Аннаграмма шагнула назад, выставив руки перед лицом, и упала, споткнувшись о скамейку. Тиффани помогла ей подняться и весело похлопала ее по щеке. - Тогда я не куплю тебе шарик. - ответила она. - Но, пожалуйста, посмотри, что означает "в буквальном смысле", хорошо? Аннаграмма деревянно улыбнулась. - Ээ, хорошо. - выдавила она. - Замечательно. А теперь мы будем друзьями. Она отпустила девочку и пошла подобрать шляпу. - Ты наверное еще не совсем пришла в себя. - сказала Петулия. - Ты, наверное, не совсем понимаешь. - Ха, На самом деле я вовсе не испугалась, знаете. - проговорила Аннаграмма. - Это все было просто для смеха - Никто не обращал на нее внимания. - Не понимаю что? - спросила Тиффани. - Это ее собственная шляпа! - хором сказали девочки. - Типа, если бы шляпа могла говорить, представь, какие истории она могла бы поведать. - сказала Люси Варбек. - Это была просто шутка. - обратилась Аннаграмма к любому, кто мог ее услышать. Тиффани поглядела на шляпу. Шляпа была очень изношенной и не очень чистой. Если бы эта шляпа могла говорить, она, скорее всего, ворчала бы. - А где бабушка Ветровоск сейчас? - спросила она. Девочки ахнули. Слова Тиффани произвели такое же впечатление, как и шляпа. - Ммм... и она не возражает, что ты ее так зовешь? - спросила Петулия. - Она сама мне предложила. - ответила Тиффани. - Только мы слышали, что надо знать ее, типа, лет сто, прежде чем она позволит так называть себя. - вставила Люси Варбек. Тиффани пожала плечами. - Ну и ладно. - сказала она. - Кто знает, где она сейчас? - О, она пьет чай с другими пожилыми ведьмами и ворчит о вкусе чатни и о том, что ведьмы нынче стали не те, что были во времена ее молодости. - ответила Лулу Дорогуша. - Что? - изумилась Тиффани. - Просто пьет чай? Юные ведьмы озадачено переглянулись. - Ммм, чай с булочками. - ответила Петулия. - Если это имеет какое-нибудь значение. - Но она открыла мне дверь. Вход в... выход из пустыни! Нельзя после такого сидеть и просто есть булочки! - Ммм, я видела там булочки с глазурью, - нервно отважилась Петулия. - Это не просто домашняя выпечка... - Слушай, - сказала Люси Варбек. - Мы ничего такого не видели, понимаешь? Ты просто стояла там, вся окруженная, типа, сиянием, и никто не мог к тебе подойти, и затем бабу... госпожа Ветровоск вошла в сияние и вы обе стояли там, понимаешь? И затем сияние зажужжало и исчезло, и ты, типа, упала. - Люси пыталась довольно неудачно объяснить, - встряла Аннаграмма. - Что мы все не видели, что ты куда то уходила. Я говорю тебе об этом, как твоя подруга. Было только сияние, которое могло быть вызвано чем угодно. Из Аннаграммы получится хорошая ведьма, признала Тиффани. Она могла рассказывать себе истории, в которые, в буквальном смысле, верила сама. И она была совершенно непрошибаема. - Не забывай, что я видела коня. - сказала Харриета Срыв. Аннаграмма округлила глаза. - О, да, Харриета думает, что она видела что-то вроде коня в небе. Не считая того, что он не выглядел как конь, по ее словам. Она говорит, что он выглядел так, будто самого коня убрали, но оставили лишь его сущность, верно, Харриета? - Я не говорила такого! - отрезала Харриета. - Ну, извини. Такое впечатление произвели твои слова. - Люди говорили, что видели белую лошадь, пасущуюся на соседнем поле. - добавила Петулия. - И многие старшие ведьмы сказали, что почувствовали огромное количество... - Да, кое-кто говорил, что видел белую лошадь в поле, но ее там больше нет. - сказала Аннаграмма нараспев, как она всегда говорила о том, что полагала глупостями. - Не часто в деревне увидишь лошадь в поле, что и говорить. К тому же, если там и правда была белая лошадь, то она должна была быть серой. Тиффани сидела на краю стола, глядя на свои коленки. Злость на Аннаграмму придала ей воодушевления, но усталость снова возвращалась. - Я полагаю, что никто не видел маленького синего человечка, примерно шести дюймов высотой, с рыжими волосами? - тихо спросила она. - Кто-нибудь видел? - спросила Аннаграмма, неприятно оживившись. Девочки дружно пробормотали нет. - Извини, Тиффани. - сказала Люси. - Не переживай, - продолжила Аннаграмма. - Наверное он ускакал на той белой лошади! Это все закончится также, как рассказ о стране Фей, подумала Тиффани. Даже я сама не могу вспомнить, произошло ли это на самом деле. Почему другие должны мне поверить? И все же, надо попробовать. - Появилась темная дверь, - медленно заговорила она. - И за ней была пустыня с черным песок и на небе были звезды, хотя было довольно светло, и еще там был Смерть. Я говорила с ним... - Ты говорила с ним, неужели? - перебила ее Аннаграмма. - И что же он сказал тебе- "молись"? - Он не говорил "молись", мы с ним воообще не долго разговаривали. Но он тоже не знал, что такое эвакуация. - Это такая маленькая разновидность цапли? - спросила Харриета. В палатке было тихо, только снаружи доносился шум праздника. - Это не твоя вина, - сказала Аннаграмма тоном, который она сама считала сочуствующим. - Все, как я и говорила: госпожа Ветровоск дурит людям голову. - А как же сияние? - спросила Люси. - Возможно, это была шаровая молния. - объяснила Аннаграмма. - Странные штуки, эти шаровые молнии. - Но люди, они, типа, стучали по нему! Оно было твердым, как лед! - Ах, ну возможно оно таким чувствовалось, - продолжала Аннаграмма. - Но на самом деле... возможно оно обманывало мускулы людей. - Я только пытаюсь помочь. - добавила она. - Надо быть здравомыслящим. Мы видели только ее. Она стояла там и не было никаких дверей и пустынь. Только она одна. Тиффани вздохнула. Она ничего не чувствовала, кроме усталости. Ей хотелось одного - заползти куда-нибудь. Ей хотелось одного- оказаться дома. Если бы ботинки вдруг не стали такими неудобными, она бы встала и пошла бы домой пешком. Пока девочки спорили, они развязала шнурки и стащила один ботинок. Из ботинка посыпалась серебристо-черная пыль. Песчинки падали на пол и медленно отскакивали от него, поднимаясь в воздух, как струйки тумана. Девочки обернулись и замолчали. Затем Петулия наклонилась и поймала немного песка. Когда она подняла руку, мельчайшие частички потекли сквозь пальцы. Они падали медленно, как пушинки. - Иногда все идет не так. - проговорила она мечтательным голосом. - Госпожа Черночепчик рассказывала мне. Вы когда-нибудь сидели с умирающими стариками? Одна-две девочки кивнули, но никто не отводил глаз от песка. - Иногда все идет не так. - повторила Петулия. - Иногда они умирают, но не могут уйти, потому что не знают Пути. Госпожа Черночепчик сказала, что вот для того-то мы и нужны, чтобы помочь им найти дверь и они не оказались потерянными в темноте. -Петулия, о таких вещах не говорят. - мягко сказала Харриета. -Нет! - воскликнула Петулия, раскрасневшись. - Пришло время поговорить об этом, здесь и между нами! Она сказала, это последнее, что мы можем сделать для них. Она сказала, что там есть черная пустыня, которую надо пересечь, и песок там... - Ха! Миссис Иервиг говорит, что это все относится к черной магии. - вставила Аннаграмма голосом, резким и неожиданным, как нож. - Она так говорит? - отрешенно переспросила Петулия, высыпая песок. - А вот госпожа Черночепчик говорит, что иногда луна ярко сияет в небесах, а иногда скрыта за облаками. Но нельзя забывать, что это все равно та же самая луна. И... Аннаграмма? -Да? Петулия набрала побольше воздуха. - Никогда в жизни больше не смей перебивать меня! Даже не пытайся! Не смей! Я не шучу! Глава тринадцатая. Ведьминские Пробы И затем... Затем начались сами Ведьминские Пробы. Ведь ради них все и собрались, верно? Но когда Тиффани вышла из палатки, окруженная девочками, она уловила разлитые в воздухе сомнения. Имеет ли теперь смысл проводить Пробы? После того, что произошло? Однако, снова натянули веревки, огораживая квадратную площадку, и старшие ведьмы подтащили свои кресла поближе и похоже было, что Пробы в конце концов начнутся. Тиффани подошла к веревке, нашла свободное место и села на траву, положив перед собой шляпу Бабушки. Она чувствовала за спиной присутствие девочек и также гул перешептываний, перекатывающийся по толпе. - ... она это сделала.... нет, действительно... весь путь до пустыни... видели песок... они говорят, что ее ботинки были полны песка... Слухи распространялись среди ведьм быстрее, чем вирусы гриппа. Ведьмы сплетничали, как сороки. Ни судей, ни призов не было. Как и говорила Петулия, Пробы были совсем не такими. Их целью было показать всем, что ты умеешь. Показать всем, чего ты достигла, чтобы люди расходились, думая: - "Ну дает эта Карамелька Боттлетвейт!". Пробы не были соревнованием, честно. Победителей не было. И тот, кто в это верил, поверил бы и тому, что крокодил солнце в небе проглотил. Реальность же была такова: какая-нибудь старшая ведьма открывала Пробы, демонстрируя сложный трюк, который все уже видели, но по прежнему ценили. Это разбивало лед. В этом году первой выступила Матушка Топот со своей коллекцией поющих мышей. Но Тиффани не обращала на них внимания. На другой стороне огороженной веревками площади, окруженная старшими ведьмами как королева, в кресле сидела Бабушка Ветровоск. Перешептывания продолжались. Вполне возможно, что Тиффани, открывая глаза, также открыла и уши, потому что она могла расслышать шепот со всех сторон. -... Не прошла обучение, просто взяла и сделала... Вы видели эту лошадь?... Не видела я никакой лошади! Не просто открыла дверь, но шагнула внутрь!... Да, но кто привел ее назад? Эсме Ветровоск, вот кто!... Ага, я и говорю, любая глупышка может чудом открыть дверь, но только настоящая ведьма сможет привести обратно, вот кто победитель, вот кто... Боролась с ним, оставило его там!... Я не видела, чтобы ты что-нибудь делала, Виолета Пульсимон! Этот ребенок... Так была лошадь или нет?... Я собиралась показать свою танцующую метлу, но сейчас это лишь пустая трата времени... Почему же тогда госпожа Ветровоск дала свою шляпу девочке, а? Что она хотела этим сказать? Она никогда ни перед кем не снимала шляпу! Напряжение перескакивало с одной остроконечной шляпы на другую, как электрический разряд. Мыши старательно исполняли "Ромашки спрятались", но было заметно, что мысли их были заняты чем-то другим. Мыши очень темпераменты и легко теряют душевное равновесие. Ведьмы склонились к Бабушке Ветровоск. Тиффани видела, как они очень оживленно переговаривались. - Знаешь, Тиффани, - сказала Люси Варбек, из-за ее спины. - Все, что от тебя требуется, типа, просто встать и признать свою победу. Все знают, что ты победила. Я хочу сказать, никому еще не удавалось выступить на Пробам с таким! - Пришло время старой грубиянке проиграть. - сказала Аннаграмма. Но она не грубиянка, подумала Тиффани. Она сурова и ждет от остальных такой же суровости, потому что на границах нет места слабакам. С бабушкой все испытание. И в этот момент ее Третий Помысел выскочил с мыслью, которая не успела полностью сформироваться там, в палатке: А вы ведь знали, бабушка Ветровоск, что роителю нужна только я, верно? Вы сами сказали, что говорили с доктором Суетоном. Может вы сделали меня своим номером на сегодня? Насколько вы догадались или что вы уже знали? - Ты выиграла. - сказала Димити Хаббаб. - Даже кое-кто из старших ведьм не отказался бы посмотреть, как с нее собьют спесь. Все знают, что колдовство было очень сильным. На мили вокруг не осталось ни одной целой запутки. Значит, я выиграла потому, что кто-то кого-то недолюбливает? - думала Тиффани. О, да, этим действительно можно гордиться... - Могу поспорить, сейчас она встанет. - сказала Аннаграмма. - Только подождите. Встанет и объяснит, как чудовище затащило бедную девочку в соседний мир и как она вернула ее назад. Я бы так и поступила на ее месте. Не сомневаюсь, ты бы так и поступила, подумала Тиффани. Но ты не она и ты не я. Она не сводила взгляда с Бабушки Ветровоск, которая отмахнулась от парочки старших ведьм. Интересно, подумала Тиффани, не говорят ли они ей что-то вроде: с этой девочки не помешает сбить спесь, госпожа Ветровоск. И только она подумала об этом, как бабушка повернулась и перехватила ее взгляд... Мыши растерялись и перестали петь. После небольшой паузы все захлопали, потому что после выступления полагается апплодировать. Какая-то неизвестная Тиффани ведьма, вышла в центр площадки, хлопая в ладоши высоко поднятыми руками в стиле "ну-ка-дружно-все-вместе", поощряя зрителей не прекращать апплодисменты. - Молодец, Дорис, как всегда великолепно. - нараспев сказала она. - За этот год они сделали просто невероятные успехи. Большое спасибо, все было чудесно... кхем... Ведьма ненадолго замялась, пока Дорис ползала по сцене на четвереньках, пытаясь загнать мышей в коробку. У одной из мышек была истерика. - А сейчас... может кто из леди хотел бы... выйти... на сцену? - сказала распорядительница голосом, звонким, как хрустальный шар, который вот-вот разобьется. - Есть желающие? Но все молчали и никто даже не двинулся. -Не стесняйтесь, дамы! - голос распорядительницы на мгновение стал более натянутым. Мало веселого организовывать целое поле прирожденных организаторов. - Скромность нам не к лицу! Есть желающие? Тиффани чувствовала, как остроконечные шляпы поворачивались - к ней, к бабушке Ветровоск. Бабушка, которую разделяло с Тиффани несколько метров травы, протянула руку и резко стряхнула чью-то ладонь с плеча, не переставая смотреть в глаза Тиффани. А ведь мы с ней обе без шляп, подумала Тиффани. Бабушка Ветровоск, когда-то вы дали мне воображаемую шляпу и я благодарна вам за это. Но сегодня она мне не нужна. Сегодня я знаю, что я ведьма. - Ох, ну давайте же, дамы! - почти отчаявшись воскликнула распорядительница. - Это же Пробы! Мы собрались для проведения дружественных и поучительных соревнований в атмосфере братства и доброй воли! Может кто из дам... или может кто из юных участниц? Тиффани улыбнулась. Надо было сказать сестринство, а не братство. Мы сестры, а не братья. - Давай, Тиффани! - подтолкнула ее Димити. - Они знают, ты можешь! Тиффани отрицательно покачала головой. - О, ну так оно и есть. - сказала Аннаграмма, округляя глаза. - Старая кошелка задурила ей голову, как обычно... - Я не знаю, кто там кому голову дурил, - отрезала Петулия, закатывая рукава, - Но я собираюсь показать номер с поросенком. Она поднялась на ноги и толпа оживилась. - Ага, я вижу, сейчас выступит... О, Петулия, это ты. - немного разочаровао сказала распорядительница. -Да, мисс Створка, и я собираюсь представить номер с поросенком. - заявила Петулия. - Но, эээ, поросенка-то у тебя с собой нет. - ответила мисс Створка, захваченная врасплох. - Да, мисс Створка. Я представлю номер с поросенком... без поросенка! Толпа оживилась и раздались крики "Невозможно!" и "Здесь, между прочим, дети!" Мисс Створка огляделась по сторонам в поисках помощи, но не найдя ее, беспомощно ответила. - Ну хорошо. Если ты так уверена, дорогая... - Да. Я уверена. Я возьму... сосиску! - сказала Петулия, доставая сосиску из кармана и высоко поднимая ее. Толпа оживилась еще больше. Тиффани не видела номер. Также как и бабушка Ветровоск. Их взгляды были прикованы друг к другу и даже мисс Створка безотчетно старалась не вставать между ними. Но Тиффани слышала поросячий визг и изумленный вздох, а затем гром аплодисментов. К этому моменту толпа была готова захлопать по любому поводу, как вода, переполнившая плотину, готова найти любой выход. И после этого выступления ведьмы пошли на сцену. Мисс Левел жонглировала мячами, которые замерли в воздухе и полетели в другую сторону. Ведьма средних лет показала новый способ спасения человека, которому еда попала не в то горло. Казалось бы, что в этом магического, пока не сообразишь, что превращение умирающего человека в живого и здорового, стоит десятка эффектных, но бесполезных заклинаний! Взрослые ведьмы и ученицы одна за другой выходили на сцену и демонстрировали как серьезное колдовство, так и полезные мелкие уловки. Они показывали фокусы, сопровождающиеся шумовыми эффектами, избавлением от зубной боли, или, как в одном случае, оглушительным взрывом... ... пока наконец, желающих не осталось. Мисс Створка вернулась на площадку, почти пьяная от облегчения, что Пробы все же состоялись, и в последний раз возвала ко всем ведьмам - и молодым, и старым - с предложением выступить. Ответом была тишина, такая плотная, что в нее можно было бы воткнуть булавку. Тогда она сказала: - Ну что же... в таком случае, я объявляю Пробы закрытыми. Чай будет подан в большой палатке! Тиффани и бабушка тут же одновременно встали и поклонились друг другу. Затем бабушка повернулась и вместе с остальными ведьмами пошла пить чай. Интересно было наблюдать как люди, не отдавая себе отчета, расступались перед ней, словно море перед особенно хорошим пророком. Молодый ведьмы обтупили Петулия со всех сторон. Ее номер с поросенком прошел на ура. Тиффани пришлось ждать своей очереди, чтобы обнять Петулию. - Но ты должна была стать победительницей! - сказала ей Петулия, вся красная от волнения и радости. - Это не имеет значения. Правда. - ответила Тиффани. - Ты упустила победу. - раздался за ее спиной резкий голос. - Она была у тебя в руках, но ты просто упустила ее. И как тебе это нравится, Тффани? По вкусу ли тебе унижение? - Вот что, Аннаграмма, - заговорила Петулия, яростно тыкая пальцем. Тиффани успокаивающе взяла Петулию за руку. Затем она повернулась и радостно улыбнулась Аннаграмме. Вот что ей хотелось сказать Аннаграмме: Там, откуда я родом, мы устраиваем состязания пастушьих собак. Пастухи приходят со всех концов, чтобы показать своих собак. И в награду они получают серебряные посохи, пояса с серебряными пряжками и всякое другое, Аннаграмма, но знаешь ли ты, что считается самым главным призом? Нет, откуда же тебе знать. О, состязания судят судья, но не они присуждают главный приз, тут они не считаются. Там есть... была одна маленькая старушка, которая всегда стояла впереди толпы, облокотившись на перегородки, и курила трубку. А у ног ее сидели две наилучшие пастушьи собаки, которые когда-либо рождались. Их звали Гром и Молния и они двигались так стремительно, что могли бы поджечь воздух, а сияние их шерсти затмевало солнце. Но она никогда не выставляла своих собак на состязания. Она знала об овцах даже больше, чем сами овцы о себе знают. И что на самом деле хотел каждый, каждый молодой пастух, так это не дурацкий кубок или пояс, но чтобы когда он покидал арену, она вытащила бы трубку изо рта и тихо сказала: "Сойдет". Потому что ее слова означали, что ты настоящий пастух и все узнают об этом. Но если бы ему предложили состязаться с ней, он обругал бы тебя и сказал, что скорее заплюет солнце до черноты. Да и как ему победить? Она была душой пастушества. Это было ее жизнью. Что ты отнимешь у нее, ты отнимешь у себя. Ты не понимаешь меня, верно? Она была сердцем, душой и состредоточием пастушества! Душой... и... сосредоточием! Но толку от ее слов не было бы и потому она просто сказала: - Ох, да замолчи уж, Аннаграмма. Пойдемте посмотрим, не осталось ли там еще булочек! Где-то в вышине закричал ястреб. Тиффани подняла голову. Высоко в небе птица развернулась по ветру и начала долгий спуск домой. Они всегда были там. Дженни лежала около своего котла. Внезапно, она открыла глаза, вскочила на ноги и воскликнула. - Он вертается! - И яростно замахала уставившимся на нее фиглам. - Да что вы тут стоите, вытаращив очи! - скомандовала она. - Пимайте кролика и изжарьте его! Разведите костер! Да воду скипятите, я выкупатися собираюсь! Да гляньте-ка по сторонам, тута просто помойка! Ну-ка приберитеся! Мне треба чтоб туточки все сверкало к возвращению Большого клана! Гэть за Овечкиным Особливым Наружным! Да нарежьте зеленых веток, остролиста там али тиса! Да золотые тарелки вычистите, чтоб все сияло! Да что вы стоите тута? - Ээээ, с чего нам починать треба, кельда? - нервно спросил какой-то фигл. - Со всего! Они заполнили горячей водой суповую миску, что служила ванной для кельды. Вместо мочалки у нее была старая зубная щетка Тиффани. Пока она мылась, фиглы старательно наводили порядок, каждый на свой лад, и ароматы жарящегося кролика заполнили курган. Дженни надела свое лучшее платье, причесалась, подхватила шаль и вышла наружу. Почти час она стояла у входа, не сводя глаз с далеких гор, пока в небе не показалась точка, которая становилась все больше и больше. Будучи кельдой, она попривествует воина, возвратившегося домой. Будучи женой, она расцелует мужа и пожурит его за долгое отсутствие. Будучи женщиной, она таяла, испытывая облегчение, благодарность и радость. Глава четырнадцатая. Королева пчел Прошла неделя и как-то в полдень Тиффани отправилась навестить Бабушку Ветровоск. Напрямую лететь до нее было миль пятнадцать и, поскольку Тиффани так и не наловчилась летать, ее отвезла мисс Левел. Ее невидимое тело управляло метлой, а Тиффани просто лежала, вцепившись в древкоруками и ногами. Она бы вцепилась в него и ушами и коленками, если бы могла. В полет Тиффани прихватила с собой бумажный пакет, потому что никому не понравится, когда с неба на вас вдруг кого-то стошнит. Еще у нее с собой был большой мешок из дерюги, который она очень бережно придерживала. Всю дорогу Тиффани не открывала глаз, пока свист ветра не затих и звуки не подсказали ей, что они спустились к земле. Мисс Левел оказалась очень заботливой, она остановила метлу над толстым слоем мха, как который и упала Тиффани, потому что у нее свело ноги. - Спасибо. - сказала Тиффани, вставая, потому что даже с невидимыми людьми стоит проявлять вежливость. На ней было новое платье. Зеленого цвета, как и старое. Сложный мир любезностей, обязательств и подарков, в котором жила и которым заправляла мисс Левел, отблагодарил ее четыре ярдами отличной ткани (за то, что роды у мисс Торопыги прошли как по маслу) и несколькими часами шитья (больная нога миссис Хантер начала поправляться, спасибо). Черное платье Тиффани вернула в лавку. Она решила про себя, что будет носить черное когда состарится. Но сейчас с нее зватит черного. Тиффани осмотрелась по сторонам. На склоне холма была поляна, оруженная с трех сторон дубами и кленами, но широко открывающаяся на окрестности у подножия холма со стороны склона. Клены сбрасывали свои семена-крылышки и они, лениво кружась, опускались на крошечный садик. Сад не был огорожен, хотя рядом паслось несколько коз. Если вы удивились, почему козы не паслись в саду, то это лишь потому, что вы забыли, кто здесь жил. На поляне был колодец. И, конечно же, дом. Уж миссис Иервиг этот домик бы не одобрила. Он был прямо из сказки. Покосившиеся стены подпирали друг друга, крытая соломой крыша сползала набок, словно нескладный парик и печная труба была кривая. И еще, глядя на этот домик, вам могло бы прийти в голову, что пряничные избушки слишком калорийная пища. В дремучем лесу, в избушке жила Старая Злая Ведьма... Этот дом словно сошел со страниц самой страшной сказки. За углом прятались улья бабушки Ветровоск. Почти все они были грубо сколочены из досок, но среди них затесалось и несколько соломенных. Несмотря на позднюю осень, улья оживленно гудели. Тиффани свернула за угол, чтобы рассмотреть их поближе, и пчелы устремились к ней, как струя дыма. Они подлетели к ней, сформировались в колонну и... Тиффани рассмеялась. Тысячи пчел заняли позиции и сформировали ведьму. Тиффани подняла правую руку. Жужжание усилилось и ведьма, собраннная из пчел, тоже подняла руку. Тиффани крутанулась на месте. Ведьма повторила ее движение. Пчелы старательно копировали каждый изгиб и взмах ее платья, а пчелы по краям отчаянно жужжали, чтобы поспеть за всеми. Тиффани осторожно положила свой мешок на землю и протянула руку к ведьме. Крошечные крылышки зазвенели и очертания ведьмы на мгновение размылись. Затем чуть подальше снова появилась фигура ведьмы с протянутой вперед рукой. Пчела, что была ногтем ее указательного пальца висела напротив пальца Тиффани. - Потанцуем? - предложила Тиффани. И она завальсировала вместе с роем по поляне, а в воздухе кружились кленовые крылышки. Рой не отставал от нее. Его пальцы с жужжанием повторяли движение пальцев Тиффани, фигура поворачивалась вслед за ней, хотя несколько пчел все же не успевали. Затем ведьма из пчел подняла обе руки и закружилась в другую сторону. Пчелы, составляющие юбку, разлетелись в стороны, пока он вертелся. Рой учился. Тиффани засмеялась и проделала то же самое. Рой и девочка танцевали. Тиффани чувствовала себя такой счастливой, что даже не могла сказать, а была ли она когда раньше так счастлива. Золотой свет, кружащиеся в воздухе семена клена и танцующие пчелы... Все вместе они составляли противоположность мрачной пустыне. Поляна была залита светом и этот свет заполнил всю Тиффани. Она чувствовала, что стоит на траве, но в то же время могла видеть себя сверху, вальсирующую с жужжащей темной фигурой, которая посверкивала золотом, когда солнечный луч попадал на пчел. Такие мгновения стоят всего. Затем ведьма из пчел наклонилась поближе к Тиффани, как бы разглядывая ее тысячами крошечных сверкающих глаз. В глубине фигуры что-то тихо пропищало и ведьма взровалась в жужжащее облако насекомых, которое устремилось прочь и исчезло. И только кленовые крылышки, кружась, опускались на землю. Тиффани выдохнула. - Ну, кому-то такое могло бы показаться старшным. - раздался голос за ее спиной. Тиффани не стала сразу поворачиваться. Сперва она поздоровалась: - Добрый день, бабушка Ветровоск. - И только потом повернулась. - А вы так можете сделать? - спросила она бабушку, все еще опьяненная счастьем. - Невежливо начинать разговор с вопросов. Зайдем-ка в дом и выпьем чаю. - ответила бабушка Ветровоск. Сразу и не поймешь, живет ли кто в этом доме. Перед камином стояли стул и кресло-качалка. Еще два стула стояли около стола и они не качались, но шатались из-за неровностей в каменном полу. В комнате был еще комод и на полу, перед огромным очагом лежал лоскутный коврик. В углу рядом с чем-то таинственным и остроконечным, покрытым тканью, притулилась метла. Очень узкая и темная лестница вела на второй этаж. И больше ничего не было. Ничего сияющего, ничего нового и ничего лишнего. - Чему я обязана твоим визитом? - спросила бабушка Веторовск, снимая с огня закопченный черный чайник и заливая кипяток в такой же черный заварник. Тиффани открыла мешок, который она привезла с собой. - Я прилетела вернуть вам вашу шляпу. - ответила она. - Ах, - сказала бабушка Ветровоск. - Вернуть. И почему? - Потому что она ваша. - ответила Тиффани, кладя шляпу на стол. - Благодарю вас, что одолжили ее мне. - Осмелюсь заметить, что немало юных ведьм отдадут свой корневой зуб за эту шляпы, что принадлежала мне. - сказала Бабушка, беря в руки потрепанную шляпу. - Немало. - ответила Тиффани и не стала добавлять, что "на самом деле, зуб называется коренной". Вместо этого она сказала: - Но по моему, каждый должен найти свою собственную шляпу. Шляпу по себе. - Я вижу, ты покупную надела, - сказала бабушка Ветровоск. - Каких их там, "Небоскреб". Со звездами. - добавила она и в вложила столько едкости в это слово, что ею можно было расплавить медь, разъесть стол и плитки пола и даже расплавить медь в подвале под ними. - Думаешь, что шляпа от этого станет более волшебной? От звезд? - Я... думала так в то время, когда покупала ее. Какое-то время можно поносить и ее. - До тех пор, пока ты не найдешь правильную шляпу? - сказала бабушка Ветровоск. - Да. - И это не моя шляпа? - Нет. - Хорошо. Старая ведьма подошла к загадочной штуковине в дальнем углу комнаты и и сдернула с нее ткань. Под материей оказался деревянный штырь, размером с остроконечную шляпу, стоящий на высокой подставке. На нем... сооружалась шляпа, из ивовой лозы и грубой черной ткани. - Я сама делаю себе шляпы. - сказала бабушка Ветровоск. - Каждый год. Нет шляпы лучше, чем та, что ты делаешь для себя сам. Вот тебе мой совет. Я беру ситец и пропитываю его особой микстурой, чтобы он стал непромокаемым. Просто изумительно, что можно сделать с шляпой, которую создаешь сама для себя. Но ты пришла ко мне не о шляпах поговорить. Тиффани наконец позволила долго удерживаемому вопросу вырваться на свободу. - Это на самом деле произошло? Бабушка Ветровоск разлила чай, взяла свою чашку и аккуратно отлила немного чая в блюдце. Она подняла блюдечко с осторожностью, словно делала что-то очень важное и деликатное, и легонько подула на чай. Она была так нетороплива и невозмутима, в то время как Тиффани изо всех сил пыталась скрыть свое нетерпение. - Роитель исчез? - спросила бабушка. - Да. Но... - И что ты чувствовала, когда все это происходило с тобой? Все было настоящим? -Нет. - ответила Тиффани. - Более, чем настоящим. - Ну что же, значит так оно и есть. - сказала бабушка Ветровоск, прихлебывая чай из блюдечка. - И мой ответ таков: если бы все произошедшее не было бы правдой, выдумкой бы оно тоже не было. - Как во сне, когда ты почти проснулся и можешь контролировать свой сон. - продолжала Тиффани. - Если быть осторожным, то все получится. Словно поднимаешь себя в воздух за свои собственные шнурки. Словно рассказываешь сам себе историю... Бабушка кивнула головой. - Куда же без истории. Все, на самом-то деле, история. То, что солнце каждый день поднимается над горизонтом - история. Измени историю и ты изменишь мир. - И как вы планировали победить роителя? - спросила Тиффани. - Пожалуйста? Я должна знать! - Как планировала? - с невинным видом переспросила бабушка Ветровоск. - Я планировала предоставить тебе самой разбираться с ним. - Правда? И что же вы стали бы делать, если бы я проиграла? - Все, что в моих силах. - спокойно ответила бабушка. - Я всегда делаю все, что в моих силах. - Вы бы убили меня, если бы я снова стала роителем? Блюдечко даже не колыхнулось в руках старой ведьмы. Она задумчиво смотрела на чай. - Я бы пощадила бы тебя, если бы могла. - сказала она. - Но до этого не дошло, верно? Лучше Проб было места не найти. Поверь, ведьмы могут действовать сообща, если будет в том нужда. Объединить ведьм труднее, чем пасти кошек, но сделать это можно. - Просто я подумала, что мы превратили схватку с роителем... в небольшое представление. - сказала Тиффани. - Ха, вот уж нет. Мы превратили ее в большое представление! - с огромным удовлетворением ответила бабушка Ветровоск. - Гром и молния, белые лошади и чудесное спасение! Дешево, но сердито! А тебе будет полезно знать, девочка моя, что устраивать небольшое шоу время от времени не повредит твоей репутации. Я смекаю, что мисс Левел уже с этим столкнулась, обретя способность жонглировать мячами и одновременно снимать с головы шляпу! Положись на шоу, вот что я говорю! Она изящно отхлебнула из блюдечка и затем кивнула на старую шляпу, лежащую на столе. - Твоя бабушка носила шляпу? - Что? О... обычно нет. - ответила Тиффани, все еще погруженная в раздумья о большом представлении. - Когда погода по-настоящему портилась, она надевала старый мешок вместо шапки. Она говорила, что шляпу все равно сдует ветер. - Значит она сделала небо своей шляпой. - сказала бабушка Ветровоск. - И носила ли она пальто? - Ха, пастухи обычно говорили, что коли бабушка Болит надела пальто, то поднялся такой ветер, что с ног сбивает! - с гордостью ответила Тиффани. - Значит она сделала ветер своим пальто! - сказала бабушка Ветровоск. - Это мастерство. Дождь не намочит ведьму, если она того не захочет, хотя лично я предпочитаю мокнуть и быть прзнательной. - За что признательной? - спросила Тиффани. - Что я смогу высохнуть позже. - ответила бабушка Ветровоск, ставя на стол чашку и блюдце. - Дитя, ты пришла сюда, чтобы понять, что правда и что ложь, но я мало чему могу научить тебя. Ты сама не знаешь, что тебе уже ведомо и всю свою жизнь будешь учиться тому, что и так заложено в тебе. Вот в чем правда. Она пристально посмотрела на обнадеженную Тиффани, и вздохнула. - Пойдем на улицу. - сказала она. - Я дам тебе первый урок. Только один урок, другого не будет. И тебе не придется ничего И не надо ничего записывать во всякие там книги с глазами на обложках. Они прошли по тропинке к колодцу в саду за домом. Бабушка осмотрела землю и подобрала прут. - Волшебная палочка, видишь? - зеленое пламя внезапно сорвалось с конца прута и Тиффани отпрыгнула. - А теперь ты попробуй. Но Тиффани не смогла повторить трюк, как бы она не трясла прутом. - И не получится. - сказала бабушка. - Это просто палка. Но послушай, может быть я заставила ее извергнуть огонь, а может быть я заставила тебя подумать о том, что она извергла огонь. Разницы нет. И то и другое сделала бы я, а не палка. Настройся правильно и прутик станет твоей волшебной палочкой, небо - шляпой, а лужа - волшебным... волшебным... ээ, как называются такие причудливые чашки? - Эээ... кубок.- ответила Тиффани. - Точно. Волшебным кубком. Вещи значения не имеют. Все зависит от людей. - бабушка Ветровоск поглядела искоса на Тиффани. - Я могла бы научить тебя, как бегать по холмам с зайцем, я могла бы научить тебя, как летать над ними с ястребом. Я могла бы научить тебя секретам пчел. Я могла бы научить тебя всему этому и намного большему, если ты прямо сейчас сделаешь всего одну вещь. Одну простую вещь, которую очень легко сделать. Тиффани кивнула, широко раскрыв глаза. - Значит ты понимаешь, что все эти блестящие штучки всего лишь игрушки, а игрушки могут ввести вас в заблуждение? - Да! - Тогда сними эту блестящую лошадку, что ты носишь на шее, девочка, и кинь ее в колодец. Полузагипнотизированная голосом, Тиффани покорно расстегнула цепочку. Она подняла ее над колодцем и серебряная лошадка засверкала. Тиффани глядела на лошадку так, словно видела ее в первый раз. И затем... Она испытывает людей, подумала Тиффани. Все время. - Ну? - сказала старая ведьма. - Нет. - ответила Тиффани. - Я не могу. -Не можешь или не хочешь? - резко спросила бабушка. - Не могу, - сказала Тиффани и подняла голову. - И не хочу! Она снова надела ожерелье, вызывающе глядя на бабушку Ветровоск. Ведьма улыбнулась. - Молодец. - тихо сказала она. - Если ты не знаешь, когда быть человеком, ты не знаешь также когда быть ведьмой. И если ты слишком боишься сбиться с пути, ты никуда и не попадешь. Покажи мне ее, пожалуйста? Тиффани посмотрела в голубые глаза. Затем она расстегнула замочек и отдала ожерелье бабушке. Бабушка подняла его повыше. - Забавно, кажется, что она так и пускается вскачь, когда солнышко ее осветит. - сказала ведьма, рассматривая вертящуюся лошадку. - Хорошая работа. Конечно, лошадь выглядит не так, но это в сущности то, чем она является. Тиффани уставилась на нее с открытым ртом. На мгновение перед ней предстала улыбающаяся бабушка Болит, а затем бабушка Ветровоск снова заняла свое место. Это она превратилась или я сама ее превратила? - подумала Тиффани. И осмелюсь ли я узнать истину? - Но я прилетела не только для того, чтобы вернуть шляпу. - пробормотала она. - Я привезла вам подарок. - Вот уж не было никакой необходимости мне подарки привозить. - фыркнула бабушка Ветровоск. Тиффани не обратила на ее слова никакого внимания, потому что мысли у нее все еще были в растрепанном состоянии. Она снова взялась за свой мешок и вытащила из него маленький мягкий сверточек. - Я вернула почти все свои покупки мистеру Сильноруку, - сказала она. - Но мне кажется, что вот это могло бы вам... пригодиться. Старая женщина медленно распаковала белую бумагу. Накидка "Зефирное море" развернулась и заколыхалась, как дым. - Она восхитительна, но я ее носить не могу. - сказала Тиффани, глядя на накидку, раздуваемую легоньким ветерком. - Нужно быть маститым, чтобы носить такую вещь. - Какой масти? - резко спросила бабушка Ветровоск. - О... иметь достоинство. Старшинство. Мудрость. В таком духе. - ответила Тиффани. - А. - сказала бабушка, смягчаясь. Она поглядела на плавно колышущуюся накидку и фыркнула. Накидка была изумительна. Ну хоть что-то волшебникам, создавшим ее, удалось понять правильно. Эта накидка была из тех вещей, заполняющих прореху в жизни, о существовании которой вы и не подозревали, пока не увидели ее. - Что же, я так думаю, есть те, кто могут носить такую накидку, а есть те, кто не могут. - согласилась она. Бабушка обвила накидку вокруг шеи и закрепила ее брошью в виде полумесяца. - Слишком пышно, для меня. - сказала она. - Слишком модная. У меня в ней, наверное, несколько лекомысленный вид. - бабушка говорила утвердительно, но она слегка повысила интонацию в конце предложения. - Нет, она вам идет, очень идет. - ободряюще сказала Тиффани. - Если вы не знаете, когда быть человеком, вы не знаете и когда быть ведьмой. Птичье пенье смолкло. Белки вскарабкались по стволам деревьев, прячась в кронах. Даже небеса, казалось, потемнели на мгновение. - Эээ... так говорят. - сказала Тиффани и добавила. - Те, кто в этом разбирается. Бабушка пристально смотрела ей в глаза. Разве можно было что-нибудь утаить от нее? Что бы вы ни сказали, она видела вас насквозь. - Заглядывай ко мне как-нибудь. - сказала бабушка Ветровоск, медленно поворачиваясь и любуясь развевающейся накидкой. - Здесь всегда так спокойно. - С удовольствием. - ответила Тиффани. - Должна ли я предупредить пчел о своем прилете, чтобы вы заварили чай? На какое то мгновение глаза бабушки засверкали, но затем широкая улыбка стерла все морщинки на ее лице. - Умница. - сказал она. Что там у вас внутри? - думала Тиффани. Кто там внутри на самом деле? Хотели ли вы, чтобы я приняла вашу шляпу? Вы притворяетесь могущественной, злой ведьмой, но на самом деле вы не такая. Вы все время испытываете людей, все время, но на самом деле вам хочется встретить кого-то умнее себя и проиграть. Потому что лучшей быть трудно. Вы не имеете права остановиться. Вас можно лишь победить, но вы слишком горды, чтобы проигрывать. Гордость! Вы превратили ее в ужасную силу, но она разъедает вас. Не боитесь ли вы смеяться, чтобы не услышать хихикание? Мы еще встретимся. Мы обе это знаем. Мы встретимся на Ведьминских Пробах. - Мне хватило ума, чтобы понять, как вам удается не думать о розовом носороге, если кто-то скажет "розовый носорог". - удалось сказать ей вслух. - О, это серьезная магия, уж поверь. - ответила бабушка Ветровоск. - Нет. Вы просто не знаете, как выглядит носорог, верно? Старая ведьма рассмеялась прозрачным, как горный ручей смехом и солнце оссияло поляну. - Это точно! - сказала бабушка. Глава пятнадцатая. Шляпа полная небес Стоял один из тех странных дней в конце февраля, когда неожиданно теплело и ветер, хоть и был силен, но, казалось, старался обходить тебя стороной. Тиффани поднялась в холмы, где в укромных долинах первые ягнята уже нашли у себя ножки и бегали, толкаясь, нелепой трусцой обычной для ягнят, которая придавала им схожесть с игрушечными лошадками-качалками. Похоже, что день таил в себе что-то необычное, потому что даже старые овцы зарезвились вместе с ягнятами. Они прыгали и кружились, радостные и смущенные одновременно, и их длинная зимняя шерсть болталась вверх и вниз, как штаны у клоуна. Зима была насыщена событиями. Тиффани многому научилась и многое узнала. Среди прочего, что можно быть подружкой невесты на свадьбе, где жениху и невесте на двоих приходится 170 лет. На этот раз мистеру Ткачику в своем сползающем парике и больщих поблескивающих очках удалось настоять на том, чтобы "наша маленькая помощница" взяла таки золотой, намного первышающий плату, которую она не просила и которую мисс Левел не могла себе позволить. Часть этих денег пошла на покупку добротного коричневого плаща. Он не вздымался и не реял позади нее, но был теплым, плотным и сберегал от сырости. Много чего она узнала. Проходя мимо овец и ягнят, она осторожно касалась их сознания, так нежно, что они и не замечали... Страшдество, которое официально означало конец года, Тиффани встретила в горах. Слишком много было работы, да и к тому же, на Мелу этот праздник особо не отмечали. Однако, после Страшдества мисс Левел охотно отпустила Тиффани на праздник окота, который старики называли "Овечьи Брюшки". Эти дни считались началом пастушьего года. Карге холмов такое пропускать никак нельзя было. В эти дни в теплых соломенных укрытиях, огороженных от ветра плетнями из срезанного дрока, вершилось будущее. Тиффани помогала ему свершиться, принимая трудные роды, помогая пастухам до самых фонарей. Она надела остроконечную шляпу и постоянно чувствовала на себе взгляды пастухов, следящих за тем, как она с помощью ножа, иглы, ниток и ласковых слов, отводила маток от двери в черную пустыню и помогала появиться на свет новорожденным ягнятам. Она должна была устроить им представление. Показать им то, о чем можно было бы потом рассказывать. И когда утром гордая Тиффани вернулась домой, ее руки были по локоть в крови, но это была кровь жизни. Позже она поднялась в холмы к фигловскому кургану и пролезла в нору. Она заранее все продумала и пришла не с пустыми руками - принесла чистые дранные носовые платки и мыло, сваренное из корня мыльнянки по рецепту мисс Левел. У нее было предчувствие, что Дженни найдет, куда все это применить. Мисс Левел всегда навещала молодых матерей, эта была одна из обязанностей ведьмы. Дженни обрадовалась ей. Тиффани легла на живот так, чтобы головой и верхней частью туловища поместиться в комнате кельды и ей позволили подержать восемь Робовенков, как она их про себя называла, родившихся в то же время, что и ягнята. Семеро Робовенков кричали и толкались, а восьмая лежала тихонько в ожидании благоприятного момента. Будущее свершилось. Но не только Дженни изменила свое мнение о ней. Новости разошлись по всему краю. Люди на Мелу ведьм не любили. Ведьмы всегда приходили с других краев. Они всегда были пришлыми. Но вот она, наша Тиффани, принимающая ягнят, как и ее бабушка, и говорят, что она обучалась ведовству в горах! Но все равно она наша Тиффани. Ладно, допустим, она надела остроконечную шляпу со звездами, но она делает хороший сыр, знает, как ухаживать за ягнятами и она внучка бабушки Болит, так? При этом они многозначительно постукивали себя по носу. Внучка бабушки Болит. Помните мастерство старой пастушки? Так что, даже если Тиффани и ведьма, она наша ведьма. Она знает толк в овцах, это точно. Ха, я слышал, что в горах проводили состязания ведьм и наша Тиффани показала им, на что способна девочка из Мела. Мы живем в современном мире, так? Теперь и у нас есть ведьма и она лучше всех остальных! Никому не позволим бросить внучку бабушки Болит в пруд! Завтра она снова вернется в горы. Три недели прошли в хлопотах, не считая окота. Роланд пригласил ее на чай в замок. Они оба чувствовали себя неловко, как обычно бывает при таких обстоятельствах, но все же занятно, как за пару лет Роланд превратился из нескладного ребенка в нервного юношу, забывающего о чем он говорил, когда она улыбалась ему. И у них в замке были книги! Роланд застенчиво подарил ей "Словарь Изумительных Редких Слов", а она тоже подготовилась и привезла ему охотничий нож, сделанный Закзаком, который хоть и не разбирался в магии, но делал отличные лезвия. Шляпу они оба старательно не упоминали. А когда Тиффани вернулась домой, то обнаружила закладку на букве К и слабую карандашную линию под словами "Книксен - маленький реверанс, в одну треть глубины от обычного реверанса. Более не используется". Несмотря на то, что рядом никого не было, она залилась румянцем. Еще бы не смутиться, когда тебе напомнили, что в то время, пока ты наблюдаешь за людьми, вся из себя знающая и понимающая, кто-то прямо за твоей спиной точно также наблюдает за тобой. Она записала все в дневник, который заметно потолстел из-за засушенных трав, вложенных листочков и закладок. По нему прошлись коровы, у него попала молния и его уронили в чай. И обложка была совсем обычная, без глаза. Что глаз, он может отвалиться в один прекрасный день. А этот дневник был настоящим ведьминским. Тиффани также отказалась от шляпы. Она носила ее лишь на людях, потому что шляпа мялась о низкие дверные проемы, потолок спальни ее и вовсе сломал. Однако сегодня она надела шляпу и время от время хваталась за нее, чтобы ее не унес ветер. Тиффани поднялась в холмы, где в земле полуутопали железные колеса и из травы торчала пузатая печурка, на которой можно было удобно присесть. Тишина окружала Тиффани, тишина, полная жизни, а в холмах овцы и ягнята резвились и мир вращался. Почему мы уходим? Чтобы можно было вернуться назад. Чтобы новыми глазами и в новых красках увидеть покинутое тобой место. Вернуться обратно совсем не то, что никогда не покидать его. Тиффани наблюдала за ягнятами, чувствуя, как в ней зарождаются слова. Радость переполняла ее - она радовалась новорожденным ягнятам, жизни, всему. Радость не сравнить с весельем, она глубже, насколько океан глубже, чем пруд. Это такое чувство, что не знает ограничений. И когда оно переполняет тебя, то изливается смехом. - Я вернулась! - объявила она холмам. - Я стала лучше, чем была! Она сорвала с себя шляпу со звездами. Для шоу она годилась, хотя звезды придавали ей немного легкомысленный вид. Но эта шляпа так никогда и не была ее. Да и как такое могло быть - носить стоит лишь ту шляпу, что сам себе сделал, а не купленную и не подаренную. Это твоя собственная шляпа, на твоей собственной голове. Твое собственное будущее, а не чье-то еще. Она зашвырнула шляпу со звездами как можно выше. Ветер проворно подхватил ее, она немного покувыркалась, а затем унеслалсь в холмы, где и пропала навсегда. И тогда Тиффани сотворила для себя шляпу из неба и уселась на пузатой печурке, слушая пение ветра, пока не наступил закат. Когда тени удлинились, из норы в кургане вылезли маленькие человечки. Они пришли к Тиффани в ее сокровенное место и стали ждать вместе с ней. Солнце село, свершив каждодневное волшебство, и наступила теплая ночь. На шляпе засияли звезды... Примечания автора Учение о Признаках, упомянутое на 41 странице, действительно существовало в нашем мире, хотя в настоящее время с ней в большей степени знакомы историки, чем врачи. В течении сотен, а может тысячи лет люди верили, что Бог, который, конечно же, сотворил все сущее, "подписал" каждое творение, чтобы дать понять человечеству, как это можно использовать. Например, у золотарника желтые цветы, поэтому его можно применять для лечения желтухи (применение теории к практике сопровождалось некоторыми допущениями, но иногда пациенты выживали). По удивительному совпадению, Конь, вырезанный на склоне в Мелу, очень похож на аффингтонского Белого Коня, который в нашем мире вырезан на холмах около деревни Аффингтон в Юго-Западном Лксфордшире. Он 374 футов длиной, ему несколько тысяч лет и вырезан он таким образом, что увидеть его целиком можно лишь из воздуха. Исходя из этого, можно сделать следующие предположения: а) его вырезали для того, чтобы на него смотрели Боги; или б) люди научились летать значительно раньше, чем мы думаем; или с) в старину люди были намного, намного выше ростом, чем сейчас. О, в нашем мире тоже были Ведьминские Пробы, но ничего забавного в них не было. Конец