-----------------------------------------------------------------------
   "Библиотека современной фантастики" т.21. Пер. - К.Сенин, В.Тальми.
   OCR & spellcheck by HarryFan, 28 August 2000
   -----------------------------------------------------------------------


   Дьявол выжал из себя улыбку.
   - Знаете, - сказал он, - это как-то не принято... Я даже и не уверен...
   - Короче, нужна вам моя душа или нет? - напрямик спросил Джеймс Фенвик.
   - Нужна, конечно, - был ответ. - Но придется еще подумать.  При  данных
обстоятельствах я что-то не представляю, как я ее получу...
   - Ну, разве я так уж много прошу? - заметил  Фенвик,  потирая  руки.  -
Всего-навсего бессмертия. Ума не приложу, почему до этого раньше никто  не
додумался. По-моему, дело верное. Ну, смелей  же,  смелей  решайтесь.  Или
захотелось на попятную?
   - Да нет, - поспешил заверить дьявол. - Просто... Знаете, Фенвик, я  не
уверен, отдаете ли  вы  себе  отчет...  Ведь  бессмертие  -  это  довольно
долго...
   - Вот именно. И весь вопрос - будет ему конец  или  нет.  Бели  да,  вы
получаете мою душу. Если нет... - Фенвик легонько махнул  рукой.  -  Тогда
выигрываю я.
   - О, конец-то будет, - заявил дьявол мрачно, даже зловеще. -  Просто  в
настоящее время я как-то не хотел бы  брать  на  себя  такое  долгосрочное
обязательство. Вам не понравится быть бессмертным, Фенвик, поверьте мне...
   - Ха, - сказал Фенвик.
   - Не понимаю. И чего вам так приспичило с этим бессмертием?.. -  Дьявол
раздраженно постукивал кончикам хвоста по ковру.
   - Мне? Ничуть, - изрек Фенвик. - По сути дела, бессмертие - это  просто
попутно... Главное, мне  хотелось  бы  кое-что  предпринять,  не  опасаясь
последствий...
   - Я мог бы это для вас устроить, - тут же нашелся дьявол.
   - Но тогда, - Фенвик поднял руку, чтобы его не перебивали, - договор на
том, естественно, и кончался бы.  А  так  я  приобретаю  не  только  запас
всевозможных иммунитетов, но вдобавок еще  и  бессмертие.  Принимаете  мои
условия - хорошо, не хотите - не надо...
   Дьявол встал и принялся, нахмурившись, мерить  комнату  шагами.  Прошло
какое-то время, прежде чем он поднял голову.
   - Ладно, - сказал он деловым тоном. - Я согласен.
   - Правда?.. - Фенвик вдруг почувствовал  известное  разочарование.  Час
пробил, пора ставить точку, но, может статься... Он  посмотрел  неуверенно
на зашторенное окно. - А как... как же вы это сделаете?..
   - Биохимия, -  сказал  дьявол.  Теперь  он  решился  и,  казалось,  был
совершенно уверен в себе. - И квантовая  механика.  Ваш  организм  получит
способность к регенерации, а, кроме того, придется  осуществить  кое-какие
пространственно-временные изменения. Вы приобретете  полную  независимость
от внешней среды. Среда - нередко самый фатальный фактор...
   - А я? Я останусь таким же, как был, видимым, осязаемым, без обмана?
   - Какой еще обман! - дьявол принял оскорбленный вид. - Если уж говорить
об обмане, так, мне сдается, это вы пытаетесь надуть меня, а не  наоборот.
Нет, нет, Фенвик! Обещаю вам, вы  получите  по  договору  сполна.  Станете
закрытой системой, как  Ахилл.  Совсем  закрытой,  за  исключением  пятки.
Понимаете сами, должна же быть какая-то уязвимая точка...
   - Нет, - быстро вставил Фенвик, - так я не согласен.
   - Боюсь, тут уж ничего не попишешь. Закрытая система обезопасит вас  от
любых внешних воздействий. А внутри системы будете только  вы.  Система  -
это же и есть вы. И это в ваших собственных интересах оставаться  хотя  бы
чуточку уязвимым... - Дьявол махнул хвостом по ковру. Фенвик  встревожился
и пристально глядел на него. -  Ведь  если  со  временем  вы  сами  решите
прекратить свою жизнь, даже я не смогу защитить вас.  Подумайте,  в  самом
деле,  ведь  через  несколько  миллионов  лет  вам,  может,  и   захочется
умереть...
   - Как  не  вспомнить  Титона!  -  воскликнул  Фенвик.  -  Я  сохраню  и
молодость, и здоровье, и  внешность,  и  все  способности...  [Титон  -  в
древнегреческой мифологии муж Эос, богини утренней зари; по рождению Титон
был человек, а не бог; Эос вымолила для него у Зевса бессмертие, но забыла
попросить заодно и вечную молодость,  и  Титон  стал  дряхлым  неумирающим
старцем]
   - Конечно, конечно. Я сам не заинтересован в том, чтобы вас обманывать,
условия меня устраивают. Я имел в виду, что вас, быть может, одолеет самая
обыкновенная скука...
   - А вы - вы скучаете?
   - Бывало, - признался дьявол.
   - Вы бессмертны?
   - Естественно.
   - Тогда почему же вы себя не убили? Или не смогли?
   - Смог, - ответил дьявол уныло, - в том-то и дело, что смог...  Давайте
лучше поговорим  об  условиях  нашего  контракта.  Бессмертие,  молодость,
здоровье... неуязвимость во всем за единственным исключением самоубийства.
В обмен я получаю вашу душу после вашей смерти.
   - Зачем? - неожиданно полюбопытствовал Фенвик.
   Дьявол взглянул на него угрюмо.
   - Ваше падение, как и падение каждой новой  души,  заставляет  меня  на
минутку забыть о своей... - Он сделал нетерпеливое движение. - Однако  все
это софистика. Вот... - Он выхватил из воздуха свиток пергамента и гусиное
перо. - Вот наше соглашение.
   Фенвик прочел весь свиток с полным вниманием. В одном месте он поневоле
остановился и поднял глаза на дьявола.
   - Это еще что? - спросил он. - Я не знал, что надо оставлять залог...
   -  Разумеется,  мне  нужен  своего  рода  залог.  Или  вы   представите
поручителя?
   - Нет, конечно, - признался Фенвик. - Боюсь, такого не  сыщешь  даже  в
камере смертников. Какой же это залог?
   -  Кое-что  из  ваших  воспоминаний.  Все  они,  к   вашему   сведению,
подсознательные.
   Фенвик задумался.
   - Стало быть, амнезия... А если мне нужны моя воспоминания?
   - Но не эти. Амнезия - это когда исчезают сознательные воспоминания.  А
отсутствия той их части, которую я хочу, вы даже и не заметите...
   - Это душа?
   - Нет, - хладнокровно ответил дьявол. - Это  лишь  часть  души,  нужная
часть, конечно, иначе она не представляла бы для меня никакой ценности. Но
основная часть души останется при  вас  до  той  поры,  пока  вы  сами  не
пожелаете передать мне ее посмертно. Вот тогда  я  соединю  все  вместе  и
завладею вашей душой. Однако это, безусловно, будет очень не скоро,  а  вы
тем временем не испытаете никаких неудобств...
   - Если я внесу оговорку такого рода в контракт, вы его подпишете?
   Дьявол кивнул. Фенвик сделал на полях небрежную приписку  и  сразу  же,
покуда на острие пера не просохла кровь, поставил под договором свое имя.
   - Вот, готово...
   Дьявол изобразил на лице бесконечное долготерпение  и  подписался  сам.
Потом он взмахнул свитком, и тот растворился в воздухе.
   - Ну что  ж,  -  сказал  дьявол,  -  превосходно.  Теперь,  пожалуйста,
встаньте. Нужно произвести некоторые изменения в  железах...  -  Лапы  его
безболезненно вошли Фенвику в грудь и совершили одно за  другим  несколько
мелких быстрых движений. -  Щитовидка...  другие  эндокринные...  все  эти
железы   можно   переустроить   так,   чтобы   ваш   организм   бесконечно
регенерировал. Повернитесь, пожалуйста...
   В зеркале над камином Фенвик увидел, как лапа страшного гостя  тихонько
влезла ему в затылок. На мгновение закружилась голова.
   -  Зрительный  бугор,  шишковидное  тело...  -   бормотал   дьявол.   -
Пространственно-временное восприятие субъективно... Так... Вот  вы  уже  и
независимы от внешней среды... Нет, еще минуточку. Осталось только...
   Он крутанул кистью и быстро выдернул лапу - нет, кулак,  плотно  сжатый
кулак, - из головы  Фенвика.  В  ту  же  секунду  Фенвик  ощутил  странную
приподнятость.
   - Что это вы сделали? - спросил он, оборачиваясь.
   Рядом никого не было. Дьявол исчез.
   А вдруг - а вдруг это был просто-напросто сон? Что ж тут  удивительного
- после таких событий кто угодно засомневается, не  бредит  ли  он  наяву.
Галлюцинации редки, но ведь случаются... Выходит, он теперь  бессмертен  и
неуязвим. Однако если верить здравому смыслу, все это психоз, да и только.
Доказательства - какие у него доказательства?
   Ну а сомнения - какие есть основания для сомнений? Бессмертие - это  же
не  пустяк,   это   ощутимо.   Внутренняя   уверенность   в   безграничном
благополучии. Переустройство желез, вот так  штука!  Мой  организм  теперь
функционирует как никогда раньте, как никогда еще не функционировал  ничей
организм. Я теперь закрытая, самовосстанавливающаяся система, над  которой
ничто не властно, даже время...
   Им овладело неведомое, все  нарастающее  ощущение  счастья.  Он  закрыл
глаза и вызвал в памяти  самые  ранние,  самые  первые  свои  впечатления.
Солнечный  зайчик  дрожит  на  полу  веранды...  Муха  жужжит...  А   его,
утонувшего в тепле, качает, качает... Память не осознавала  потери,  мысль
свободно путешествовала в прошлом. Равномерные взмахи и скрип  качелей  на
детской площадке, а в церкви  -  гулкая,  пугающая  тишина.  Дощатый  ящик
сельского клуба. Шершавая мокрая  губка,  обтирающая  ему  лицо,  и  голос
матери...
   Неуязвимый и бессмертный, он пересек комнату, открыл дверь,  прошел  по
короткому коридору. Каждое движение наполняло  его  чувством  удивительной
легкости, полнейшей радости бытия. Он приоткрыл тихонько  другую  дверь  и
заглянул за нее. Мать спала, откинувшись на груду подушек.
   Фенвик был так счастлив, так счастлив...
   Он подошел поближе,  обогнул  на  цыпочках  кресло-каталку,  постоял  у
кровати, глядя на мать. Потом осторожно высвободил одну подушку, поднял ее
и прижал - сперва легонько - двумя руками к лицу спящей.


   Поскольку этот рассказ - отнюдь  не  хроника  грехов  Джеймса  Фенвика,
очевидно, нет и  необходимости  во  всех  деталях  расписывать,  по  каким
ступеням он прошагал, чтобы  за  какие-нибудь  пять  лет  добиться  звания
Худшего Человека на Земле. Желтые газеты упивались им. Были, конечно, люди
и похуже его, но все они были смертны, уязвимы, а потому скрытны.
   В основе его поведения лежала и крепла с каждым днем  уверенность,  что
он, Фенвик, есть единственная постоянная в этом скоротечном мире. "Дни  их
как трава", - размышлял он,  наблюдая  за  людьми  -  своими  братьями  во
сатане,    когда    те    собирались    толпами    у    алтарей,     таких
отталкивающе-никчемных. Это  было  еще  на  заре  его  карьеры,  он  тогда
исследовал собственные  ощущения,  следуя  традиционным  представлениям  и
предрассудкам; позже он отверг подобное занятие как мальчишество.
   Он был свободен в своих поступках,  идеально  свободен,  его  наполняла
непрестанная и восхитительная уверенность в собственном благополучии, и он
экспериментировал  со  многими  сторонами  бытия.  Путь  его  был   устлан
посрамленными  присяжными  и   недоумевающими   адвокатами.   "Современный
Калигула! - восклицала газета "Нью-Йорк ньюс", объясняя своим читателям на
примерах, кто такой был Калигула. - Неужели ужасные обвинения,  выдвинутые
против Джеймса Фенвика, реальны?"
   Но по той ли, по другой ли причине осудить его  никогда  не  удавалось.
Обвинения проваливались одно за  другим.  Дьявол  не  обманывал  -  Фенвик
действительно  представлял  собой   закрытую   систему,   независимую   от
окружающей среды, и свою независимость он продемонстрировал  на  множестве
процессов. Сам он так и не сумел понять, каким же  образом  дьявол  всякий
раз добивается успеха. Надобность в настоящем чуде  если  и  являлась,  то
чрезвычайно редко.
   Однажды  некий  разорившийся  банкир,  полагавший  -  и   на   редкость
справедливо - что виновник краха Фенвик, выпустил  пять  пуль  прямехонько
ему в сердце. Пули срикошетировали. Свидетелей этому было  только  двое  -
Фенвик и банкир. Тот решил, наверное,  что  противник  невредим  благодаря
какой-нибудь стальной жилетке, и последнюю, шестую пулю направил Фенвику в
голову. Результат был тот же. Банкир попробовал  еще  раз,  теперь  ножом.
Фенвика заело  любопытство  -  он  решил  не  защищаться:  что  получится?
Получилось то, что банкир в конце концов сошел с ума.
   Прямо  и  недвусмысленно  присвоив  подвернувшееся  состояние,   Фенвик
принялся приумножать его.  Обвинения,  как  и  прежде,  сыпались  со  всех
сторон, но из этого по-прежнему ничего  не  выходило.  Требовались  особые
усилия,  чтобы  каждое  очередное  преступление  непременно  относилось  к
разряду  караемых  смертной  казнью,  но  не  так  уж   сложно   оказалось
разработать на сей счет  свою  методику,  и  богатство  Фенвика  и  власть
умножались час от часу.
   Слава про него шла самая дурная. Однако вскоре он решил, что славы  еще
мало, и возжаждал восхищения. Добиться восхищения было несколько труднее -
Фенвик не собрал еще таких богатств, которые поставили бы их владельца вне
морали, сделали бы его неподсудным общественному мнению. Впрочем, это было
поправимо. Через десять лет после сделки с дьяволом Фенвик,  может,  и  не
был  еще  могущественнейшим  человеком  на  Земле,  но,  безусловно,   был
могущественнейшим в Соединенных Штатах. Он добился того восхищения  и  той
известности, о которых, как ему казалось, мечтал.
   И все-таки чего-то недоставало. Высказывал же дьявол предположение, что
через несколько миллионов лет Фенвику самому захочется умереть  со  скуки.
Но прошло всего десять лет, и в один прекрасный  летний  день  Фенвик  был
слегка шокирован открытием - он не знал, он просто не  знал,  что  же  ему
делать дальше.
   Со всей возможной тщательностью он исследовал свое  состояние.  "Это  и
есть скука?"  -  спросил  он  себя.  Если  так,  то  даже  скука  не  была
неприятной. Проступала в ней некая восхитительная расслабленность,  словно
он лежал на плаву в теплой океанской воде. Пожалуй,  расслабленность  была
даже слишком явной.
   "Если это и все, что дает бессмертие, - говорил он себе,  -  стоило  ли
копья ломать? Состояние, конечно, приятное, но продать ради  него  душу?..
Должно же найтись что-нибудь такое, что вывело бы меня из этой дремоты!.."
   Он опять экспериментировал. Не прошло и пяти лет, как он опять  лишился
благосклонности общества, растерял  ее  оттого,  что  все  более  и  более
судорожно пытался выкарабкаться из удушливой безмятежности. Пытался - и не
мог. Самые чудовищные, ужасающие ситуации не  производили  на  него  ровно
никакого впечатления. Других они обратили  бы  в  камень,  повергли  бы  в
трепет - Фенвик не ощущал ничего, кроме полного безразличия.
   С  чувством  глухого  отчаяния  -  но  и  оно  не  могло  нарушить  его
спокойствия - Фенвик обнаруживал, что  начинает  терять  контакт  с  родом
человеческим. Люди были  смертны,  и  они,  казалось,  уходят  от  него  в
какую-то нереальную даль. Ведь даже земля под ногами уже не была для  него
незыблемой - со  временем,  думал  он,  ему  придется  наблюдать  движение
геологических приливов...
   Наконец,  он  обратился  к  области  интеллекта.  Он  стал  рисовать  и
пописывать и помаленьку заниматься науками. Это было интересно, но лишь до
известного предела. Рано или поздно он  неизбежно  наталкивался  на  некий
барьер, на запертую в сознании дверь, и за ней, за дверью, не было ничего,
кроме  все  того  же  убаюкивающего  спокойствия,  и  в  этом  спокойствии
растворялся без следа былой интерес. В нем, в нем самом  чего-то  явно  не
хватало.
   Постепенно зрело подозрение. Оно то всплывало к самой  поверхности,  то
опять, под нажимом нового увлечения,  пряталось  в  глубину.  Но  в  конце
концов оно прорвалось из подсознания в сознание.
   Однажды утром Фенвик очнулся от сна и сразу же сел в кровати, будто его
подтолкнула чья-то невидимая рука.
   - Чего-то во мне не хватает, - сказал он  про  себя.  -  Это  факт.  Но
чего?..
   Он задумался. Как давно не хватает  этого  -  того,  чего  не  хватает?
Ответа не было - сперва не было.  Глубокая,  неодолимая  безмятежность  не
отпускала, укачивала его, не давала сосредоточиться. Эта-то  безмятежность
и была важной частью его беды. Как давно она овладела им? Очевидно, со дня
заключения договора. Чем она вызвана? Ну, все  эти  годы  он  считал,  что
просто-напросто благополучием в  каждом  уголке,  в  каждой  клеточке  его
организма, функционирующего идеально и вечно. А если  это  на  самом  деле
нечто большее? Если его  сознание  нарочито  притуплено,  чтобы  он  и  не
заподозрил, что совершена кража?..
   Кража?.. Сидя в кровати среди  тяжелых  шелковых  простыней,  глядя  на
бледный  июньский  рассвет  за  окном,  Джеймс  Фенвик  вдруг  узрел   всю
возмутительную правду. Под одеялом он звонко стукнул себя по колену.
   - Моя душа! - крикнул он невозмутимому восходу. - Он обманул  меня!  Он
украл у меня душу!..
   Стоило лишь ухватиться за эту мысль, и она показалась Фенвику настолько
очевидной, что оставалось диву даваться, как  же  он  не  заметил  подвоха
сразу. Дьявол хитер и бесчестен, он предвосхитил  расплату  -  и  отнял  у
Фенвика душу немедля. Если и не всю,  то,  по  крайней  мере,  главную  ее
часть. И Фенвик, стоя перед зеркалом, сам наблюдал за тем, как дьявол  это
проделал. Тут не могло оставаться, видимо, и  тени  сомнения.  Ибо  в  нем
определенно чего-то недоставало. Сколько раз он будто останавливался перед
запертой в сознании дверью, и дверь не могла перед  ним  открыться  потому
лишь, что в нем не хватало главного - утраченной, украденной души...
   Какой же прок в бессмертии  без  этого  загадочного  нечто,  которое  и
придает бессмертию самый смак? Он  не  в  силах  вкусить  от  возможностей
вечной жизни по той причине, что у него отобрали самый ключ к бытию...
   - Кое-что из воспоминаний, а?.. - усмехнулся он, осмысливая заново, что
сказал тогда дьявол и как подчеркнуто небрежен был, когда дошло до залога.
- И я даже не замечу их отсутствия, а?.. А на деле-то это самая что ни  на
есть сердцевина моей души!..
   Он стал припоминать фольклор и мифологию, персонажей, у которых не было
души. Маленькая русалочка, девушка-тюлень, кто-то там  из  "Сна  в  летнюю
ночь" - оказывается, в мифологии это было вполне обыкновенное  явление.  И
те, кто лишился души, страстно желали заполучить  ее  снова  любой  ценой.
Дело тут, понимал  теперь  Фенвик,  вовсе  не  в  пережитках  язычества  в
сознании ряда  авторов.  Нынешнее  его  положение  было,  что  ни  говори,
уникально - он-то узнал, что по душе можно искренне тосковать.
   Теперь он  понял,  как  много  потерял,  и  им  завладело  мучительное,
непереносимое чувство утраты. Такое же, наверное, чувство мучило русалочку
и всех остальных. Как и он, все они были бессмертны. Людьми  они,  правда,
не были,  но,  по-видимому,  тоже  познали  этот  странный  мир  полнейшей
свободы, легкомысленной и беспечной; ведь даже сейчас между Фенвиком и его
потерей иной раз вырастала стена крайнего ко  всему  безразличия...  Разве
боги, по преданию, не проводили дни свои в нескончаемом бездумном веселье?
Они смеялись и пели, танцевали и пили - и никогда не ведали ни  усталости,
ни тоски...
   До каких-то пор это было просто  замечательно.  Но  раз  уж  заподозрил
неладное, то теряешь вкус к олимпийской жизни и  жаждешь  заполучить  свою
душу обратно, чего бы это ни  стоило.  Почему?  Дать  логичное  объяснение
Фенвик не смог бы. Он знал, что не ошибается, знал - и все...
   В тот же миг прохладный летний восход всколыхнулся, и между Фенвиком  и
окном вырос дьявол. Фенвик поневоле вздрогнул.
   - Договор был на вечность, - сказал он.
   - Да, был, - сказал дьявол. - Но этот пункт можно и аннулировать...
   - Я ничего аннулировать не намерен, - заявил Фенвик резко. - И как это,
собственно, получилось, что вы объявились именно здесь и сейчас?
   - Мне  показалось,  вы  меня  звали,  -  сказал  дьявол.  -  Вы  хотели
поговорить со мной? Мне  показалось,  я  уловил  в  вашем  сознании  нотку
отчаяния. Как вы себя чувствуете? Скука не одолела еще? Не хотите ли разом
все прекратить?..
   - Конечно, нет. А если бы и  хотел,  так  разве  потому,  что  вы  меня
обманули. Не откажитесь объяснить: что это вы забрали у меня из  головы  в
день нашего договора?
   - Мне не хотелось бы вдаваться в подробности, - ответил дьявол,  слегка
помахивая хвостом.
   - А мне хотелось бы! - вскричал Фенвик.  -  Вы  мне  сказали,  что  это
только воспоминания, отсутствия которых я и не замечу...
   - Так оно и было, - усмехнулся дьявол.
   - Это была душа! Моя душа!.. - Фенвик зло хватил рукой по одеялам. - Вы
надули меня. Забрали у меня душу авансом, и я не могу теперь  наслаждаться
бессмертием, которое я за нее купил. Вопиющее нарушение контракта!..
   - Что же вас беспокоит? - спросил дьявол.
   - Мне кажется, есть довольно  много  вещей,  которые  принесли  бы  мне
удовольствие, заполучи я обратно душу. Будь у меня душа, я мог бы заняться
музыкой и стать великим музыкантом. Музыку я всегда любил, а теперь передо
мною - вечность... Или, допустим, я мог  бы  взяться  за  математику.  Или
заняться ядерной физикой - с моими-то возможностями  в  смысле  времени  и
денег, и все ученые мира к моим услугам; пожалуй, нет и предела тому, чего
бы я мог достигнуть. Мог бы даже взорвать  весь  мир  и  лишить  вас  всех
будущих душ. Как бы вам это понравилось?..
   Дьявол хмыкнул и почистил когти о рукав.
   - Не смейтесь, - продолжал Фенвик. - Это сущая правда. Я мог бы изучить
медицину  и  продлить  человеческую  жизнь.  Мог  бы  изучить  политику  и
экономику и положить конец  всем  войнам  и  страданиям.  Мог  бы  изучить
криминалистику и заполнить ад новообращенными душами. Мог бы сделать  все,
что угодно, обладай я вновь своей душой. А без нее, без  души,  ну...  все
слишком... слишком спокойно. - Он  печально  опустил  плечи.  -  Словно  я
отрезан от человечества. Что я ни делаю - ни к чему. А я все равно спокоен
и беззаботен. Я даже не несчастлив. И все  же  не  представляю  себе,  что
делать дальше. Я...
   - Другими словами, вас одолела скука, - сказал дьявол. - Извините,  что
не могу вам по этому случаю посочувствовать...
   - Другими словами, вы надули меня, - сказал Фенвик. - Отдайте  мне  мою
душу!
   - Я ведь сказал вам, что я у вас взял, и сказал совершенно точно...
   - Мою душу!
   - Вовсе нет, - заверил его дьявол. - Боюсь, что сейчас мне придется вас
оставить...
   - Мошенник! Отдай мне мою душу!..
   -  Попробуйте  заставьте  меня,  -  осклабился   дьявол.   Первый   луч
восходящего солнца ворвался в прохладу спальни, и  дьявол,  будто  того  и
ждал, растворился в нем и исчез.
   - Ну хорошо,  -  сказал  Фенвик  в  пространство.  -  Очень  хорошо.  Я
попробую.


   Он не стал терять времени. Во всяком случае, потерял его не больше, чем
заставляло это нелепое, не признающее забот спокойствие.
   "Как же мне на него нажать? - спрашивал себя  Фенвик.  -  Устроить  ему
обструкцию? Не вижу как. Тогда, быть может, лишить  его  чего-то,  что  он
ценит? Что же он ценит? Души. Всякие души. Мою вот, в частности. Гм-м... -
Он задумчиво нахмурился. - Я бы мог, например, покаяться..."
   Фенвик размышлял об этом весь день. Мысль увлекла его, но в то же время
она  каким-то  образом  сама  себя  опровергала.  Предсказать  последствия
подобного поступка было совершенно  невозможно.  Да  и  неясно  было,  как
приняться за дело. Уж слишком скучной представлялась  идея  посвятить  всю
жизнь свою добрым делам.
   Вечером  он  вышел  из  дому  и  бродил  один  по  сумеречным   улицам,
погруженный в тяжкие раздумья. Прохожие  скользили  мимо  зыбкими  тенями,
отраженными на экране времени. Воздух был покоен и свеж, и если бы не  эта
гнетущая  несправедливость,  если  бы  не  бесцельность,  не   никчемность
бессмертия, за которое он так дорого заплатил,  он,  наверное,  ощутил  бы
полное умиротворение.
   Но вот звуки музыки вторглись в сознание, он  поднял  голову  и  увидел
себя у  входа  в  собор.  Призрачные  люди  поднимались  и  спускались  по
ступеням. Изнутри накатывались, волна за волной, звуки  органа,  слышалось
пение, и в воздухе  носился  слабый  запах  ладана.  Все  это,  бесспорно,
производило впечатление.
   "Я бы мог зайти туда, пасть перед алтарем и во  всеуслышание  крикнуть,
что каюсь", - подумал Фенвик. Он поставил даже ногу на ступеньку, но затем
помедлил, рассудив, что  все  равно  не  решится.  Собор  был  слишком  уж
впечатляющим. Он бы чувствовал себя круглым идиотом. И все же...
   В нерешительности  он  побрел  дальше.  Он  брел  и  брел,  покуда  его
размышления  опять  не  прервала  музыка.  На  сей  раз  он   оказался   у
незастроенного участка, где раскинула свои крылья  палатка  странствующего
проповедника. Изнутри доносился изрядный шум.  Музыка  неистово  билась  в
парусиновые стенки. В нее вплеталось пение, крики мужчин и женщин...
   Фенвик остановился, подчиняясь вспыхнувшей  вдруг  надежде.  Здесь  его
покаяние, надо полагать, не привлечет к себе почти  ничьего  внимания.  Он
помедлил секунду и вошел.
   В палатке было шумно, тесно и суматошно. Но прямо  перед  Фенвиком  меж
скамейками тянулся проход к подобию алтаря, у подножия которого  толпились
люди, взвинченные, казалось, до предела. Над толпой распростер  свои  руки
оратор, он стоял за импровизированной кафедрой, взвинченный  еще  сильнее,
чем его паства.
   Фенвик бросил взгляд вдоль прохода.
   "Как же мне это сформулировать?  -  думал  он,  потихоньку  продвигаясь
вперед. - Просто: я каюсь? Или что-нибудь вроде: я продал душу  дьяволу  и
настоящим  расторгаю  договор?  Нужна  ли  тут  какая-нибудь   специальная
терминология?.."
   Он почти уже добрался  до  алтаря,  когда  перед  ним  возникло  слабое
мерцание и сквозь мерцание проступили красноватые контуры дьявола - этакий
трехмерный набросок в пыльном воздухе.
   - Я на вашем месте не стал бы этого делать, - вымолвило видение.
   Фенвик усмехнулся и прошел сквозь  него.  Тогда,  собравшись  с  духом,
дьявол явился перед Фенвиком в истинном своем обличье  и  загородил  собой
дорогу.
   - Ну зачем устраивать такие сцены? - сказал он раздраженно. -  Не  могу
вам передать, насколько мне здесь  неуютно.  Будьте  любезны,  Фенвик,  не
валяйте дурака...
   Несколько человек в толпе глянули на дьявола с любопытством,  но  никто
из них не выказал чрезмерного интереса. Большинство, вероятно, приняли его
за переодетого служителя, а те, кому доводилось видывать его во плоти,  то
ли попривыкли к  зрелищу,  то  ли  посчитали  данное  явление  при  данных
обстоятельствах  вполне  уместным.  Никого  оно  в  общем-то  особенно  не
взволновало.
   - Прочь с дороги! - сказал Фенвик. - Я решился.
   - Вы мухлюете, - жалостно пробормотал дьявол. - Я вам  этого  позволить
не могу.
   - Сам смухлевал, - напомнил ему Фенвик. - Попробуй останови меня...
   - И остановлю, - заявил дьявол, вытянув свои когтистые лапы.
   Фенвик расхохотался.
   - Я же теперь закрытая  система.  Ты  мне  ничего  не  можешь  сделать.
Вспоминаешь?..
   Дьявол заскрежетал зубами. Фенвик оттолкнул зловещую фигуру и  двинулся
вперед. За своей спиной он услышал:
   - Ну ладно, Фенвик. Вы победили.
   Фенвик обернулся и облегченно вздохнул:
   - Так вы вернете мне мою душу?
   - Я верну вам то, что взял в качестве залога, только вам это  наверняка
не понравится...
   - Давайте ее сюда, - сказал Фенвик. -  Я  не  верю  ни  единому  вашему
слову.
   - Я отец лжи, - заметил дьявол, - но на этот раз...
   - Нечего, нечего, - перебил его Фенвик. - Отдавайте мою душу!
   - Только не здесь. Здесь мне очень неудобно. Следуйте за  мной.  Да  не
бойтесь вы, я просто хочу перенести вас в вашу  собственную  квартиру.  Мы
должны остаться одни...
   Он поднял лапы и очертил вокруг себя и Фенвика коробочку - четыре стены
в эскизе. В тот же миг исчезли  напирающая  толпа,  шум,  крики  и  вокруг
поднялись стены роскошной квартиры.  Слегка  запыхавшись,  Фенвик  пересек
знакомую комнату и выглянул в окно. Не оставалось сомнений, он был дома.
   - Это ловко, - поздравил он дьявола. - А теперь, отдавайте мою душу...
   - Я отдам лишь то, что забрал. Никакого нарушения контракта не было, но
раз уж мы условились... Но предупреждаю вас по чести:  вам  это  вовсе  не
понравится.
   - Нечего тут темнить, - отрезал Фенвик. - Вы же нипочем не  сознаетесь,
что смухлевали...
   - Я вас предупредил, - сказал дьявол.
   - Давайте ее сюда!
   Дьявол пожал плечами. Потом он засунул лапу себе в грудь, пошарил  там,
приговаривая: "Я эту штуку спрятал, чтоб не испортилась", -  вынул  плотно
сжатый кулак.
   - Повернитесь, - приказал дьявол.
   Фенвик повернулся. Он почувствовал, будто прохладный ветерок повеял  от
затылка через голову...
   - Стойте спокойно! - прикрикнул дьявол у него за спиной. -  Это  займет
минуту-другую.  Знаете,  Фенвик,  вы  дурак.  Я  рассчитывал   на   лучшее
развлечение, а то ни за что не стал бы тратить время  на  этот  фарс.  Мой
бедный глупенький друг, не душу я у вас забрал, а, как и говорил вам, лишь
некоторые подсознательные воспоминания...
   - Тогда почему же, - спросил раздраженно Фенвик, -  я  не  в  состоянии
наслаждаться своим бессмертием? Что же это за капкан, останавливающий меня
на пороге всего, что бы я ни задумал? Мне  надоело  быть  божеством,  если
бессмертие остается  единственным  моим  достоянием,  если  я  не  получаю
настоящего от него удовольствия...
   - Да не шевелитесь вы! - сказал дьявол. -  Ну,  так  вот.  Дорогой  мой
Фенвик, никакой вы не бог. Вы  самый  обыкновенный  ограниченный  человек.
Собственная ограниченность - вот и все, что стоит у вас на пути. Да  вы  и
за миллион лет не стали бы ни великим музыкантом, ни великим  политиком  и
никаким другим великим из ваших грез! Нету в  вас  этого,  просто  нет,  и
бессмертие  тут  совершенно  ни  при  чем.  Как  ни  странно...  -  Дьявол
сокрушенно вздохнул. - Как ни странно, те, кто заключает сделки  со  мной,
никогда не способны воспользоваться тем, что я им даю. Наверное, все  дело
в том, что это свойство посредственности - надеяться  получить  что-нибудь
за так, задаром. Вы, дорогой мой, совершеннейшая посредственность...
   Прохладный ветерок прекратился.
   - Ну вот и все, - заметил дьявол. - Вот я и вернул вам все,  что  взял.
По  фрейдистской  терминологии,  это  всего  лишь  ваше  супер-эго,   ваше
"сверх-я"...
   - Мое "сверх-я"? - откликнулся Фенвик, оборачиваясь. - Я что-то не...
   - Не понимаю? - закончил за него дьявол и вдруг  широко  осклабился.  -
Еще  поймете.  Это  структура  раннего   познания,   встроенная   в   ваше
подсознание. Она направляет  ваши  импульсы  по  каналам,  приемлемым  для
общества. Другими словами, мой бедный Фенвик, я только что вернул вам вашу
совесть. Отчего же, как вы считаете, вам было так легко и беспечно все эти
годы?..
   Фенвик сделал вдох, собирался ответить - и не успел.
   Дьявол испарился. Он, Фенвик, был в комнате один.
   Впрочем, нет, не совсем один. Над камином  висело  зеркало,  и  в  этом
зеркале он увидел свои испуганные глаза. Какое-то мгновение - и  "сверх-я"
возобновило в его сознании прерванную на многие годы работу.
   Подобно карающей деснице, на Фенвика обрушилась, потрясая  и  сокрушая,
память обо всем, что он совершил. Он вспомнил все свои  преступления.  Все
до единого. Каждый свой непростительный шаг, каждый бесчеловечный поступок
за последние двадцать лет.
   Ноги под ним подкосились. Мир померк с заунывным воем.  Вина  свалилась
ему на плечи грузом, под которым он еле мог устоять. Все, что он наблюдал,
все, что совершил за годы, когда беззаботно сеял зло, собралось  в  жуткие
образы, сокрушало мозг  громами,  испепеляло  молниями.  Нестерпимые  муки
совести клокотали в душе, разрывали ее на части. Он поднял руки к  глазам,
чтобы отогнать видения, но не мог, не мог отогнать память...
   Он повернулся и, шатаясь, ринулся к дверям спальни. Рванул их на  себя.
Чуть не падая, вбежал в комнату, сунул  руку  в  ящик.  Вытащил  пистолет.
Поднял к виску...
   И за его спиной вырос дьявол.

Популярность: 44, Last-modified: Sun, 04 Mar 2001 20:41:56 GMT