Клайв Льюис. Серебряное кресло --------------------------------------------------------------- Клайв Льюис. Сеpебpяное кpесло ("Хроники Нарнии" #4). C.S.Lewis. The Silver Chair (1953) ("The Narnia Chronicles" #4). --------------------------------------------------------------- 1. ЗА ШКОЛОЙ В тот скучный осенний день Джил Поул плакала, стоя позади одного из школьных зданий. Плакала она потому, что ее дразнили. Наша история вовсе не о школе, так что о ней много рассказывать не стоит. Мальчики учились там вместе с девочками, и в старину такие заведения называли школами смешанного обучения. Только если где что и смешалось, так в головах начальства. Эти горе-учителя считали, что детям надо позволять все, что им нравится. Как на беду, десятку ребят постарше больше всего нравилось дразнить и мучить остальных. В любой другой школе навели бы порядок за пару месяцев, но в этой творились жуткие вещи. А если что и всплывало на свет Божий, то никого не наказывали. Директриса заявляла, что это - "интересный случай", вызывала провинившихся и часами с ними беседовала. Тот, кто знал, как ей подыграть, мог даже стать ее любимчиком. Вот почему Джил Поул и плакала скучным осенним днем на мокрой тропинке между физкультурным залом и зарослями кустарника. Она еще вдоволь не наплакалась, когда из-за угла вылетел, чуть не наскочив на нее, насвистывающий мальчик - руки в карманах. - Ты что, слепой? - спросила Джил. - Ладно, - начал было мальчик, но тут заметил ее заплаканное лицо. - Чего это ты, Джил? Губы у девочки дергались. Так всегда бывает, когда хочешь что-то сказать, но знаешь, что расплачешься, едва откроешь рот. - Значит, опять они, - нахмурился мальчик, еще глубже засовывая руки в карман. Джил кивнула. Обоим и без слов было понятно, о чем речь. - Слушай, - сказал мальчик, - ну что толку, если мы все... Он думал ее утешить, а вышло, будто начал читать лекцию. Джил вдруг вскипела, да и как не вскипеть, когда не дают выплакаться. - Вали отсюда, - сказала она. - Тебя забыли спросить. Тоже мне, учитель выискался. По-твоему, значит, надо к ним подлизываться всю жизнь, и, вообще, вокруг них плясать, да? - Господи, - сказал мальчик. Он присел на травянистый пригорок под кустами, но тут же вскочил, потому что трава была жутко мокрая. Звали его Юстас Ерш, но был он парень ничего. - Джил! Это нечестно. Я в этой четверти ничего подобного не делал. Ты что, забыла, как я за Картера вступился, ну тогда, с кроликом? И Спиввинса я не выдал, даже когда меня колотили. А помнишь... - Ничего не знаю и знать не хочу, - всхлипнула Джил. Юстас понял, что она еще не пришла в себя и протянул ей мятный леденец, положив такой же и себе за щеку. Джил понемногу успокаивалась. - Ты извини, Ерш, - сказала она. - Это, правда, нечестно. Ты в этой четверти очень хороший. - Ну и забудь, какой я раньше был, - сказал Юстас. - В прошлой четверти я точно был скотина. - Был, был, - сказала Джил. - Значит, ты думаешь, я изменился? - Я не одна так думаю, - сказала Джил. - Они тоже заметили. Мне Элеонора Блейкстоун сказала, что про тебя Адела Пеннифазер говорила у нас в раздевалке: - "Этот мальчишка, Ерш, он в этой четверти совсем плох. Но мы им скоро займемся". Юстас вздрогнул. Все в этом заведении - а оно называлось, к слову, Экспериментальной школой, - знали, чем такие слова пахнут. Дети замолчали. Слышно было, как падали капли воды с листьев лавра. - А почему ты так переменился? - спросила Джил. - Со мной на каникулах случилась куча интересных вещей, - загадочно произнес Юстас. - Каких это? - Слушай, Джил, - сказал Юстас, помолчав, - мы ведь с тобой оба жутко ненавидим эту школу, точно? - Еще бы, - сказала Джил. - Значит, я тебе могу доверять. - И на том спасибо, - отозвалась Джил. - Так вот. Я тебе могу рассказать потрясающие вещи. Послушай, смогла бы ты поверить в разные такие штуки, над которыми другие смеются? - Не знаю, не пробовала, - сказала Джил. - Наверное, сумею. - Ты сможешь поверить, если скажу тебе, что я на каникулах побывал в другом мире? - То есть как это? - В другом мире, в смысле... ну ладно. В таком месте, где животные умеют разговаривать и где есть... ну... чудеса и драконы, и все прочее, как в сказках... Ершу было так трудно все это объяснять, что он даже покраснел. - А как же ты туда попал? - спросила Джил. Почему-то она тоже смутилась. - Способ тут один-единственный, - тихо сказал Юстас, - волшебство. Мы там были с моей двоюродной сестрой и братом. Нас туда просто... ну как это... унесло. А они там и раньше бывали. Теперь, когда они заговорили шепотом, Джил стала как-то легче верить Юстасу. И вдруг ее охватило ужасное подозрение, и она сказала, на минуту став похожей на тигрицу: - Если я только узнаю, что ты меня водишь за нос, я никогда больше не буду с тобой разговаривать. Никогда! - Я не вру, - сказал Юстас. - Честное слово. Клянусь чем угодно. (Когда я был мальчиком, мы клялись на Библии. Но Библию в Экспериментальной школе не жаловали). - Ладно, - сказала Джил, - верю. - Ты никому не скажешь? - Да ты что? Оба они порядком разволновались. Но тут Джил оглянулась вокруг, увидела скучное осеннее небо, услышала, как с листьев падают дождевые капли, и вспомнила о всякой школьной тоске. В этой четверти было тринадцать недель, а прошло из них всего две. - Ну и что толку? - сказала она. - Мы-то ведь не там, мы здесь. И попасть туда ни за что не сможем. Да? - Я и сам все думаю, думаю, - отозвался Юстас. - Когда мы вернулись из Того Места, Он нам сказал, что эти ребята, Певенси, мой брат с сестрой, туда больше не попадут, они там уже три раза побывали. Наверное, им хватит. Но мне-то он ничего такого не говорил, а уж наверняка, сказал бы, будь мне туда путь заказан. Вот я и думаю, как же все-таки... - ...Туда попасть? - подсказала Джил. Юстас кивнул. - Наверно, надо начертить на земле круг и написать в нем всякие таинственные слова непонятными буквами, и встать в него, и произносить разные заклинания? - Нет, - сказал Юстас, поразмыслив. - Я тоже примерно так думал, только эти круги и заклинания все-таки чушь собачья. По-моему, они Ему не понравятся. Как будто мы Его хотим заставить что-то сделать. А мы Его можем только просить. - Ты о ком говоришь? - спросила Джил. - В Том Месте его зовут Аслан, - отвечал Юстас. - Что за необыкновенное имя! - Сам он еще необыкновенней, - торжественно сказал Юстас. - Ну что, попробуем? От просьбы вреда не будет. Давай-ка встанем рядом, а руки вытянем вперед, ладонями вниз... как на острове Раманду... - На каком таком острове? - Потом расскажу. Наверное, ему понравится, если мы встанем лицами на восток, только где же тут восток? Джил пожала плечами. - Все девчонки такие, - проворчал Юстас, - никогда сторон света не знают. - Будто ты знаешь, - рассердилась Джил. - Я-то сейчас найду, если ты мешать не будешь. Есть! Восток там, где лавровые кусты. Будешь за мной повторять? - Что повторять? - Слова, которые я скажу. Ну... И он начал: - Аслан, Аслан, Аслан! - Аслан, Аслан, Аслан! - повторила Джил. - Впусти нас, пожалуйста, в... И тут с другой стороны здания физкультурного зала донесся голос: - Джил Поул? Прекрасно знаю, где она. Ревет за физкультурным залом. Привести ее? Переглянувшись, Джил и Юстас нырнули в заросли лавра и начали карабкаться по скользкому склону, с завидной быстротой продираясь сквозь кусты. В Экспериментальной школе никто толком не знал математики, латыни или французского, зато можно было научиться быстро и тихо скрываться, когда тебя разыскивали. Через минуту-другую они остановились и, прислушавшись, различили за спиной шум погони. - Хоть бы дверь оказалась снова открыта! - прошептал Юстас. Джил кивнула. Заросли кустарника заканчивались каменной стеной. В ней имелась дверь, через которую можно было выйти на покрытую вереском пустошь. Дверь почти всегда была заперта. Но когда-то давно ее видели открытой, может статься, всего один раз, и этого было достаточно, чтобы школьники все время с надеждой дергали дверь. Ведь через нее так замечательно можно было бы незаметно удирать с территории школы! Джил и Юстас, промокшие и перемазанные, - ведь они продирались сквозь кусты, согнувшись в три погибели, - добрались до стены. Дверь, как и положено, была заперта. - Да, жди там, - сказал Юстас, сжимая дверную ручку, и вдруг вскрикнул: - Ой... Ура! Ручка повернулась, и дверь открылась. Секунду назад и Джил, и Юстас мечтали проскочить в дверь - если бы она оказалась открытой - одним махом. Но когда она и в самом деле распахнулась, они замерли от неожиданности. Вместо серого, поросшего вереском склона, уходящего вверх, чтобы слиться там с бесцветным осенним небом, за стеной оказалось ослепительной яркости солнце. Таким оно бывает, когда июньским ясным днем распахиваешь после сна дверь сарая. Солнце высветило бусинки росы на траве и дорожки от скатившихся слез на лице Джил. Солнечный свет лился из какого-то места, очень смахивающего на другой мир. По крайней мере, такой зеленой и сочной травы Джил ни разу в жизни не видела, небо было голубое, а мелькавшие в воздухе создания были такие яркие, что вполне могли оказаться драгоценными камнями или огромными бабочками. И хотя Джил всегда мечтала о такой стране, ей стало страшновато. По лицу Ерша было видно, что он тоже побаивается. - Пошли, Джил, - сказал он, едва дыша. - А вернуться как? Это не опасно? - забеспокоилась Джил. В этот момент позади раздался противный, вредный голосок. - Эй, Джил Поул, - пропищал голосок, - мы знаем, что ты там, вылезай. Это была Эдит Джекл, не одна из них, но одна из их главных приспешниц. - Скорей! - воскликнул Юстас. - Сюда. Давай руку! И не успела Джил понять, что происходит, как он схватил ее за руку и протолкнул в дверь, прочь от школы, прочь из Англии, прочь из нашего мира, в То Место. Голос Эдит Джекл умолк, словно его выключили, и сменился совсем другими звуками. Они исходили от летающих созданий, которые оказались птицами. Только напоминали эти звуки не птичий гам, а музыку, такую музыку, какую сразу не поймешь. И все же, несмотря на пение, Джил и Юстас ощущали, что здесь царит глубочайшая тишина. Из-за этой тишины, да еще потому, что воздух был удивительно свеж, Джил подумала, что они стоят на горной вершине. Юстас по-прежнему держал ее за руку. Джил повсюду видела деревья, похожие на кедры, только более высокие. Росли они редко, без подлеска, и лес далеко просматривался направо и налево. Всюду было одно и то же: ровная трава, птицы с желтыми, бирюзовыми и радужными перьями, голубые тени. В прохладном светлом воздухе не чувствовалось ни малейшего ветерка. Это был одинокий лес. Перед ними, над верхушками деревьев, было голубое небо. Они молча шли вперед, пока Юстас вдруг не вскрикнул: "Осторожно!" Джил отшатнулась назад. Они стояли на краю высокого утеса. Джил была из тех счастливчиков, которые не боятся высоты. Ей ничего не стоило подойти к самому краю пропасти. Так что она рассердилась на Юстаса за то, что он дернул ее назад. "Что я, ребенок, что ли?" - буркнула она, и вырвала руку. А увидав, как Ерш побледнел, сделала презрительную гримасу. - Ну, что с тобой? Чтобы показать свою смелость, она встала совсем на краю, даже ближе, чем ей хотелось, и посмотрела вниз. Тут она поняла, что Юстас не зря побледнел, потому что никакой утес в нашем мире не сравнился бы с этим. Представьте себя на вершине самой высокой горы, какая только существует. И представьте, что вы смотрите вниз, на самое дно пропасти. А потом вообразите, что пропасть эта еще в десять раз, в двадцать раз глубже. А еще представьте, что под вами в этой глубине проплывают небольшие белые комочки, похожие на овец, и вы вдруг понимаете, что это - облака. Не крошечные сгустки тумана, а огромные, пушистые, белые облака, большие, словно горы. И вот, наконец, между этими облаками вы впервые видите дно пропасти, и оно так далеко, что непонятно, лес это или поле, земля или вода. Зато видно, что от него до облаков еще дальше, чем от облаков до вас. Завороженно глядя, Джил думала, что все-таки лучше бы отойти на шаг-другой от края, только перед Юстасом своего страха показывать не хотелось. Так она стояла, пока неожиданно не почувствовала, что лучше бы отойти поскорее от этого проклятого обрыва и никогда в жизни больше не смеяться над теми, кто боится высоты. Но шевельнуться она не смогла - ноги у нее словно отнялись. И перед глазами все поплыло. - Ты что делаешь, девчонка ненормальная! - закричал Юстас. - Отойди! Голос его словно доносился издалека. Джил почувствовала, как он вцепился в нее, но руки и ноги уже ее не слушались. В какой-то момент они с Юстасом стали бороться на самом краю обрыва. У нее внезапно закружилась голова, и она не совсем понимала, что делает, но две вещи запомнила на всю жизнь и нередко потом видела их во сне. Сначала она вырвалась у Юстаса из рук, и в ту же секунду он потерял равновесие и с ужасным криком сорвался в пропасть. К счастью, у нее не оказалось времени предаваться мукам совести. На краю скалы вдруг оказался какой-то огромный светлый зверь. Он лег, свесился вниз и, что самое странное, принялся дуть. Не рычать, не фыркать, а именно дуть своей широко раскрытой пастью. Дул он сильно и равномерно, как пылесос, только что не втягивал воздух, а выпускал. Джил была так близко к зверю, что ощущала дрожь, проходящую по всему его телу. Лежала она неподвижно, потому что не могла шевельнуться, и с удовольствием бы потеряла сознание, если бы это можно было делать по желанию. Наконец, она увидала далеко внизу крохотное черное пятнышко, улетающее одновременно вдаль и слегка вверх. Когда оно поравнялось с вершиной утеса, то было уже так далеко, что исчезло из виду. Оно двигалось с огромной скоростью. Джил не могла не подумать, что его уносит дыхание неведомого существа, лежащего рядом с нею. Она обернулась и посмотрела на зверя. Это был лев. 2. ДЖИЛ ПОЛУЧАЕТ ЗАДАНИЕ Даже не взглянув на Джил, лев поднялся на лапы и дунул в последний раз. Затем, довольный своей работой, он повернулся и медленно прошествовал в лес. "Это просто сон, самый обыкновенный сон, - подумала девочка. - Сейчас я проснусь". Но это был не сон, и она не проснулась. - И зачем я только попала в это кошмарное место, - сказала Джил. - Юстас, небось, тоже знал о нем не больше меня. А если знал, то нечего было меня тащить сюда, не предупредив. Я не виновата, что он свалился. Если бы он не вцепился в меня, все было бы в порядке. - Тут она вспомнила крик Юстаса, падающего со скалы, и разразилась рыданиями. Плакать неплохо, покуда льются слезы. Но рано или поздно они кончаются, и все равно приходится решать, что же делать. Вытерев слезы, Джил поняла, что ей страшно хочется пить. До сих пор она лежала ничком, а теперь села. Птицы больше не пели, и вокруг стояла мертвая тишина. Только один слабый, но упорный звук раздавался где-то вдалеке. Прислушавшись, она поняла, что это скорее всего журчание бегущей воды. Джил встала и внимательно осмотрелась. Льва и след простыл, но он вполне мог скрываться где-то неподалеку среди деревьев. А может, этих львов было несколько? Но жажда заставила ее набраться смелости и отправиться туда, откуда доносился шум воды. Шла она на цыпочках, прокрадывалась от одного дерева к другому и на каждом шагу останавливаясь, чтобы оглядеться. Стояла такая тишина, что девочка без труда различала, откуда раздается журчание. С каждым шагом оно становилось яснее, и вскоре Джил вышла на открытую поляну. Чистый, как стекло, прозрачный ручей бежал сквозь траву совсем рядом с ней. Но хотя при виде воды Джил захотела пить в сто раз сильнее, она не бросилась к ручью, а застыла, как каменная, открыв рот. На берегу ручья лежал лев. Он разлегся, подняв голову и вытянув передние лапы, словно львы на Трафальгарской площади. Джил сразу поняла, что он ее увидел. Но взглянув на нее, зверь тут же отвернулся, словно не хотел ее замечать. "Если я кинусь бежать, - подумала Джил, - он тут же меня догонит. А если подойду - попаду к нему прямо в пасть". Как бы то ни было, она застыла на месте как вкопанная, не в силах отвести глаз от могучего зверя. Ей казалось, что она стоит так уже несколько часов. Вдруг она ощутила такую жажду, что ей стало все равно, съест ее лев или нет - лишь бы сначала напиться. - Если ты хочешь пить, подойди и напейся. Это были первые слова, которые она услышала с тех пор, когда Ерш говорил с ней на краю обрыва. Она стала оглядываться по сторонам, пытаясь сообразить, кто же это говорит, и тут голос повторил: - Если ты хочешь пить, подойди и напейся. Конечно, она тут же вспомнила рассказ Ерша о говорящих животных, и поняла, что это голос льва. И голос был чувствительным, глубоким, совсем необыкновенным. Страх ее не пропал, но стал каким-то другим. - Разве ты не хочешь пить? - спросил лев. - Ужасно хочу, - призналась Джил. - Вот и попей, - сказал лев. - А можно... то есть... вы не могли бы отойти в сторонку, пока я буду пить? Вместо ответа лев только посмотрел на нее и зарычал. При виде его неподвижного тяжелого тела Джил поняла, что с тем же успехом могла бы попросить об этом гору. Вкусное журчание воды сводило ее с ума. - А вы не могли бы пообещать не трогать меня, если я подойду? - Я ничего не обещаю, - сказал лев. Жажда так мучила Джил, что она незаметно для самой себя подошла на шаг ближе к ручейку. - А вы едите девочек? - спросила она. - Я поглотил немало девочек и мальчиков, мужчин и женщин, королей и императоров, городов и царств, - отвечал лев без всякого хвастовства, сожаления или гнева. Просто отвечал. - Я боюсь подойти, - созналась Джил. - Тогда ты умрешь от жажды, - сказал лев. Джил и в голову не пришло не поверить ему, да и кто бы не поверил, встретив его взгляд. И она вдруг решилась. Превозмогая небывалый страх, она подошла к ручью, стала на колени и зачерпнула ладонью воду. Джил никогда не пробовала такой прохладной, освежающей воды. Она решила удрать от льва, как только напьется, но потом поняла, что это было бы опаснее всего. - Подойди, - произнес лев. Ей пришлось подойти. Она стояла почти между передними лапами льва, глядя ему прямо в глаза, но долго выдержать не смогла и опустила взгляд. - Дитя человека, - сказал лев, - где же твой друг? - Он упал с обрыва, - ответила Джил и добавила: - Сэр. Она не знала, как обращаться к зверю, но обходиться без обращения было бы невежливо. - Как же это приключилось, дитя человека? - Он боялся, что я упаду со скалы, сэр. - Почему же ты стояла так близко от края? - Я хвасталась своей смелостью, сэр. - Очень хороший ответ, дитя человека. Не делай так больше, - в этих словах не было прежней суровости. - Этот мальчик в безопасности. Силой моего дыхания он долетел до Нарнии. Но из-за того, что ты натворила, тебе будет труднее выполнить поручение. - Какое поручение, сэр? - То, ради которого я вызвал тебя с мальчиком из вашего мира. Джил была очень озадачена. "Он меня с кем-то путает", подумала она, но не осмелилась сказать об этом льву. А сказать надо было, чтобы не вышло ужасного недоразумения. - Выскажи свою мысль, дитя человека, - произнес лев. - Я думала... понимаете... нет ли тут какой-нибудь ошибки? Нас с Ершом никто не вызывал. Это мы сами захотели сюда попасть. Юстас сказал, что надо попросить кого-то, я забыла, какое-то незнакомое имя, и он нас, может быть, впустит. Мы попросили, и дверь оказалась открытой. - Вы бы не стали просить меня, если бы я этого не захотел, - сказал лев. - Так вы и есть этот кто-то, сэр? - Да, это я. А теперь выслушай поручение. Далеко отсюда, в Нарнии, один старый король горюет о том, что у него нет наследного принца. А где его единственный сын, похищенный много лет назад, и жив ли он еще - никто в Нарнии не знает. Но он жив. Я повелеваю тебе искать похищенного принца до тех пор, покуда ты не найдешь его и не приведешь к королю. - Но как же я его найду? - воскликнула Джил. - Я объясню тебе, дитя, - сказал лев. - Вот знаки, которые будут направлять твой поиск. Первый знак: оказавшись в Нарнии, Юстас сразу встретит своего старого друга. Юстас должен тотчас подойти к нему, и он очень поможет. Второй знак: вы должны отправиться из Нарнии на север, покуда не доберетесь до развалин города древних великанов. Третий знак: на одном из камней в этом разрушенном городе вы увидите надпись. Поступите согласно ее повелениям. Четвертый знак: вы узнаете принца, потому что он будет первым в Нарнии, кто попросит вас помочь ему ради меня, Аслана. Лев, кажется, кончил. Джил решила, что надо ответить ему, и сказала: - Спасибо вам большое. Мне все понятно. - Дитя, - голос льва смягчился, - может быть, ты поняла меня не так хорошо, как тебе кажется. Первым делом перечисли мне по порядку все четыре знака. Джил попробовала, сбилась, но лев поправил ее и заставил повторять снова и снова, покуда, наконец, она не запомнила все как следует. Он вел себя очень терпеливо, так что под конец Джил, набравшись храбрости, спросила: - Скажите, пожалуйста, как же мне добраться до Нарнии? - Силой моего дыхания, - отвечал лев. - Оно понесет тебя на запад, как Юстаса. - А я успею передать ему первый знак? Или это неважно? Ведь он, наверное, сам догадается подойти к своему старому другу, правда? - Времени у тебя будет мало, - сказал лев. - Вот почему я должен отправить тебя немедленно. Ступай. Подойди к обрыву. Джил отлично понимала, что торопиться приходится по ее собственной вине. "Если б я не валяла дурака, - думала она, мы с Ершом отправились бы в путь вместе. И он бы тоже услышал все наставления". Так что она послушалась льва. Но было страшно идти снова к пропасти, и особенно оттого, что лев шел не рядом с нею, а позади, и мягкие его лапы ступали бесшумно. Она не дошла еще до края, когда услыхала сзади голос льва: - Остановись, сейчас я начну дуть. Главное - помни, помни, помни мои знаки. Повторяй их: и просыпаясь по утрам, и вечером оправляясь спать, и пробуждаясь посреди ночи. Какие бы удивительные вещи ни случались с тобой, упорно следуй знакам. И еще об одном хочу предупредить тебя. Здесь, на горе, я говорил с тобой ясно - но в Нарнии такое будет нечасто. Здесь, на горе, воздух чист, и разум твой тоже чист, а в долине воздух уплотняется. Но не смущайся... Знаки, которые ты увидишь в Нарнии, будут не совсем такими, как ты представляешь. Вот почему так важно помнить знаки наизусть, не обращать внимания на их внешнюю оболочку. Не забывай об этом. Остальное несущественно. А теперь, дочь Евы, прощай... Голос становился все тише и в конце концов совсем затих. Джил обернулась. К своему изумлению, она обнаружила, что улетела уже на сотню с лишним метров от обрыва, а лев превратился в ярко-золотое пятнышко на его краю. Она боялась, что львиное дыхание будет грубым и резким; она в страхе стискивала зубы и сжимала кулаки. А дыхание оказалось таким нежным, что девочка даже не заметила, как отделилась от земли. И теперь под ней были только многие сотни метров воздуха. Боялась она всего мгновение. Во-первых, мир под ней был так далеко, что казался чем-то совсем посторонним. И потом, плыть на львином дыхании оказалось удивительно удобно. Джил обнаружила, что может ложиться на спину или на живот, может поворачиваться во все стороны, точь-в-точь, как в воде, если, конечно, по-настоящему умеешь плавать. Она плыла со скоростью львиного дыхания, ветра не было, и воздух казался замечательно теплым. Она не чувствовала ничего похожего на то, что чувствуешь в самолете, не было ни шума, ни тряски. Если бы Джил доводилось когда-либо летать на воздушном шаре, она могла бы сказать, - что это похоже, но только лучше. Оглянувшись, она впервые увидела, на какой огромной горе только что стояла. Непонятно было, почему такой пик не покрыт льдом и снегом, и Джил подумала, что в этом мире все, наверное, не так, как у нас. Потом она взглянула вниз, но из-за высоты не сумела даже разобрать, над сушей она летит или над морем, и с какой скоростью. "Господи, а знаки как же! - вдруг вспомнила Джил. - Повторю-ка я их". После мгновенного испуга она обнаружила, что все прекрасно помнит. "Вот и отлично", - сказала она, и с наслаждением легла на воздух, словно на диван. "Признаюсь, - сказала она себе самой несколько часов спустя, - что я заснула. Ну и смех, спать в воздухе! До меня это, пожалуй, никому не удавалось. А впрочем, нет - Юстас ведь тоже так летал. Что же там внизу?" Небо под ней напоминало просторную синюю равнину. Гор на этой равнине не было, зато по ней неспешно проплывали какие-то порядочных размеров белые штуки. "Облака, наверное, - подумала она. - Только они куда крупнее тех, что мы видели со скалы. Надо полагать, они просто ближе. Я спускаюсь. Ой, ну и солнце!" Солнце, которое в начале путешествия Джил стояло высоко в небе, теперь било ей прямо в глаза, а значит, садилось где-то впереди. Юстас был совершенно прав, когда упрекал Джил в том, что она, как и все девчонки, не знает, где какая часть света. Иначе она поняла бы, по бьющему в глаза солнцу, что летит на запад. Всматриваясь в синюю равнину внизу, она заметила там и сям пятнышки побледнее и поярче. "Это море, - подумала Джил, и острова". Так оно и было. Джил наверняка бы позавидовала Ершу, если б знала, что он видел некоторые из этих островов с корабельной палубы, а кое на каких даже побывал. Но она об этом не знала. Попозже она начала различать складки на голубой глади, небольшие морщинки, которые на самом деле были гигантскими волнами. У горизонта появилась темная полоска, растущая прямо на глазах, и Джил впервые ощутила, как стремительно она летит. Кроме того, она поняла, что полоска эта не что иное, как берег. Вдруг слева появилось огромное белое облако, которое летело на той же высоте, что и она. Не успела Джил опомниться, как уже очутилась в самой глубине его, в сырости и холоде. На секунду у нее захватило дух. Когда она вынырнула в блестящие солнечные лучи, то была насквозь мокрая (на ней были свитер, куртка, брюки, носки и спортивные туфли на толстой подошве, - по-нашему - кроссовки). А когда она выплыла из облака, то сразу различила звуки, о которые успела позабыть. До сих пор она летела в мертвой тишине, а теперь услышала шум волн и крики чаек. Вдобавок до нее долетел запах моря. Сомневаться, быстро ли она летит, уже не приходилось: не успела она увидеть, как сталкиваются две волны, разбиваясь и пенясь, как они уже были метрах в ста позади. Земля приближалась все быстрее. В глубине острова виднелись горы. Она видела заливы и холмы, леса, поля и полоску песчаного побережья. Звук прибоя становился все громче, заглушая остальные звуки. И вдруг справа от нее показалась земля. Джил приближалась к устью реки, летя совсем низко, в одном-двух метрах над водой. Гребень волны коснулся ее ног, окатив пеной почти до пояса. Скорость падала, Джил приближалась к левому берегу. Перед глазами промелькнуло так много всего, что она растерялась: мягкая зеленая лужайка, яркий корабль, похожий на огромный драгоценный камень, башни и зубчатые стены, реющие на ветру флаги, толпа в праздничных одеждах, доспехи, золото, мечи, барабаны, флейты. Все это смешалось в ее глазах. Потом она ощутила землю и поняла, что находится в прибрежной роще, а совсем недалеко от нее стоит Юстас. Первым делом она заметила, как он перепачкан и растрепан. А потом сообразила, что и сама с головы до ног промокла. 3. КОРОЛЬ УХОДИТ В ПЛАВАНИЕ Юстас, да и Джил, сумей она себя увидать, удивились бы, какими замарашками выглядели они в окружающем их сиянии. Давайте-ка я об этом расскажу. Сквозь ущелье в горах, которые летевшая Джил видела в глубине острова, на плоскую равнину золотом лились лучи заходящего солнца. Вдалеке, на равнине сверкал флюгерами замок с множеством башен и башенок. Джил никогда не видела такого прекрасного замка. Поближе была набережная из белого мрамора, у причала стоял золотисто-багряный парусник с высоким носом и высокой кормой, с большим флагом на мачте, развевающимися флажками на каждой палубе и блестящими, словно серебро, щитами вдоль фальшборта. С пристани на корабль были перекинуты сходни и по ним готовился взойти седой старик, одетый в пурпурную мантию поверх серебряной кольчуги. Голову его венчал тонкий золотой обруч. Белая борода старика спускалась почти до пояса. Стоял он довольно прямо, опираясь рукой на плечо богато одетого вельможи - не столь уж дряхлого, но тоже старого и немощного, со слезящимися глазами. Казалось, его может унести порыв ветра. Король собирался произнести речь. Перед ним стояло кресло на колесиках, в которое был впряжен ослик, размером не больше крупной собаки. Толстый карлик, сидевший в кресле, был одет не хуже самого короля, но из-за своей округлости сливался с бархатными подушками, которыми был обложен. Он был, вероятно, ровесником королю. Несмотря на преклонные годы, глаза его были живыми и проницательными. Огромная лысина сверкала в лучах заката, словно гигантский биллиардный шар. Дальше полукругом стояли придворные. На них стоило посмотреть хотя бы из-за одежд и доспехов. Толпа эта напоминала цветочную клумбу. Но что уж действительно заставило Джил широко раскрыть глаза и рот, так это сами встречающие. Дело в том, что многих из них нельзя было назвать людьми в полном смысле слова. Среди них были фавны, кентавры, сатиры. Ей доводилось видеть их только на картинках. И звери там стояли - медведи, барсуки, кроты, леопарды, мыши, самые разные птицы. Но они были совсем, совсем не такие, как в Англии. Некоторые были гораздо крупнее - мыши, например, ходили на задних лапках и достигали Джил до пояса. Да и выглядели они по-другому. По их лицам было ясно, что они умеют разговаривать и думать не хуже нас с вами. "Ух ты, - подумала Джил. - Выходит, это правда?" И тут же отметила про себя: "А они не злые?" Это относилось и к стоящим с края толпы парочке великанов, и еще каким-то совсем уж непонятным созданиям. ...Тут в ее памяти всплыл Аслан и его знаки. За последние полчаса она о них ни разу не вспомнила. - Ерш! - прошептала она. - Ерш, быстро! Ты тут никого не знаешь? - А, так вот ты где! - не очень дружелюбно процедил Юстас. Надо сказать, у него были на это причины. - Помолчи-ка лучше, я послушать хочу. - Не дури, - сказала Джил, - нам надо торопиться. Не видишь ли ты здесь кого-то из своих старых знакомых? Если есть кто, сразу подойди и поздоровайся. - Ты о чем это? - Так Аслан велел. Ну, лев. - Джил была в отчаянии. - Я его видела. - Ты... ты его встретила? Что же он сказал? - Что в Нарнии ты первым же делом встретишь старого друга. И тебе надо сразу же с ним заговорить. - Я всех вижу впервые в жизни. И вообще, откуда мне знать, что мы с тобой в Нарнии? - Я думала, ты здесь раньше бывал. - Зря думала. - Ничего себе! Ты же мне сам говорил. - Ради Бога, помолчи, и давай послушаем, о чем там говорят. Король о чем-то говорил с карликом. Джил прислушалась, но слова до нее не долетали. Карлик, насколько она понимала, ничего не отвечал, только кивал да мотал головой. Потом король, возвысив голос, обратился к придворным. Но голос у него был такой немощный, надтреснутый, что Джил и тут почти ничего не поняла, тем более, речь шла о незнакомых ей местах и людях. Закончив речь, король нагнулся и поцеловал карлика в обе щеки, потом выпрямился, поднял правую руку, как бы благословляя, и неверными шагами двинулся по трапу на борт корабля. Все придворные, казалось, горячо переживали его отбытие. Некоторые вытащили носовые платки, иные громко всхлипывали. Потом сходни убрали, зазвучали трубы, и корабль начал отплывать от набережной. Его тянул небольшой буксир, скрытый от глаз девочки. - А теперь... - Ершу не удалось продолжить, потому что в этот миг что-то большое и белое, блеснув в воздухе, приземлилось у его ног. Джил подумала, что это воздушный змей. А оказалось - очень большая, размером с порядочного карлика, белая сова. Сова моргала и щурилась, словно страдала близорукостью; она склонила голову набок и сказала мягким, как бы ухающим голосом: - Ту-уф-уф! Это еще что за парочка? - Меня зовут Ерш, а ее - Джил Поул, - отвечал мальчик. - Вас не затруднит сообщить мне, где мы находимся? - В стране Нарнии, у королевского замка Кэр Параваля. - Так это король только что отплыл? - Ух и ах! - сова печально покачала головой. - Но кто же вы все-таки? Вы оба летели бесшумно, как пух, никто из провожавших короля не видел вас. И если б не мой тонкий слух... - Нас послал сюда Аслан, - Юстас перешел на шепот. - Ух-ты, ух-ты! - Сова взъерошила все свои перья. - Это для меня многовато в такой ранний вечер. Пока солнце не садится, я нику-уда не гожу-усь. - Нас послали отыскать принца, - сказала Джил, которая страстно желала вставить слово. - Первый раз слышу, удивился Юстас. - Какого принца? - Вам нужно сразу же пойти к лорду-правителю, - сказала сова. - Вот он, в кресле, запряженном осликом. Его зовут Карлик Трампкин. Птица повернулась и пошла, ухая себе под нос. - Ух-ух-ух-ух! Ну-и-ну! Не перенесу! В таком раннем часу! - А как зовут короля? - спросил Юстас. - Каспиан Десятый, - отвечала Сова. Джил не поняла, отчего Ерш вдруг замедлил шаг и страшно побледнел. Она никогда не видела его в таком отчаянии. Но не успела она спросить о причине волнения, как они уже подошли к карлику, подбиравшему поводья, чтобы отправиться в замок. Все придворные покидали набережную по двое, по трое, словно расходясь со скачек или спортивного матча. - Ух-ух! Хм! Достопочтенный лорд-правитель, - сова выступила немного вперед и наклонила клюв к самому уху карлика. - Что? - спросил тот. - В чем дело? - Двое чужих, милорд, - сказала сова. - Чужих? Каких чужих? Ты о чем говоришь? Я вижу двух весьма перепачканных человеческих детенышей. Чего они хотят? - Меня зовут Джил, - Джил изнывала от желания объяснить ему, по какому важному делу они явились. - Девочку зовут Джил, - крикнула сова во весь голос. - Это еще что? Кто здесь жил? Какие девочки? Когда? Ничему не верю. - Всего одна девочка, милорд, - сказала сова. - Ее зовут Джил. - Давай, давай отсюда, брось щебетать и насвистывать мне в ухо. Кто жил? - Никто, - проухала сова. - Кто? - НИКТО! - Ладно, ладно, нечего так кричать. Я не такой глухой, в конце концов. Ты зачем, спрашивается, сюда явилась? Чтобы сообщить мне, что никто тут не жил! Откуда здесь возьмутся чижихи? - Лучше скажи ему, как меня зовут, - сказал Ерш. - Мальчика зовут Ерш, милорд, - проухала сова громко-громко. - Морж? - сердито переспросил карлик. - Какой морж? К чему нам этот зоопарк при дворе? А? - Не морж, а Ерш, это фамилия такая... Он хочет спасти... - Пасти? У нас своих пастухов хватает. Ничего не разберу. Вот что, госпожа пернатая, когда я был еще молодым карликом, в нашей стране обитали говорящие звери и птицы. Они в самом деле умели говорить, а не шамкать или бормотать. Такого бы тогда не потерпели. Ни на минуту. Ни на минуту, мадам. Урнус, подай, пожалуйста, мою слуховую трубку. Маленький фавн, тихо стоявший подле карлика, протянул ему серебряную слуховую трубку, похожую на старинный духовой инструмент. Покуда карлик приспосабливал его к своему уху, сова вдруг прошептала детям: - У меня прояснилось в голове, наконец. О принце - молчок. Я потом все объясню. А пока ни гу-гу, ух-ху-ху! - Ну вот, - сказал карлик, - если у тебя есть что-нибудь путное, сударыня, докладывай. Только вдохни поглубже и говори помедленней. Тут на него напал приступ кашля. Кое-как сова с помощью детей все-таки растолковала ему, что пришельцы посланы Асланом к Нарнийскому двору. Карлик взглянул на них благосклонней. - Сам лев их послал? - переспросил он. - Значит, вы... м-м-м... оттуда, из другого мира? - Да, милорд! - проревел Юстас в трубку. - Сын Адама и дочь Евы, так? - спросил карлик. Увы, в Экспериментальной школе этого не проходили, так что Юстас и Джил не смогли на это ответить. Правда, карлик, похоже, этого не заметил. - Ну что же, дорогие мои, - он взял за руку сначала Джил, потом Юстаса, и слегка склонил голову. - Добро пожаловать. Если бы добрый король, мой бедный повелитель, не плыл бы сейчас к Семи Островам, он непременно бы обрадовался вашему прибытию и, может быть, на мгновение к нему бы вернулась молодость. А теперь пора ужинать. По какому делу вы прибыли - расскажете завтра на заседании Совета. Сударыня Сова, позаботься о том, чтобы гостям отвели почетные покои, дали одежду и все прочее. И... позволь-ка, скажу тебе на ухо... Затем случилось небольшое недоразумение. Карлик склонился к самому уху совы и, несомненно, намеревался говорить шепотом. Беда в том, что из-за глухоты он не разбирал, громко он говорит или тихо, так что дети ясно услыхали: - И пусть их как следует вымоют! После этого он тронул своего ослика, и тот не то затрусил, не то заковылял к замку. Это был очень толстый ослик. Фавн, сова и дети медленно следовали за ним. Солнце уже зашло, становилось прохладно. Они пересекли лужайку и прошли сквозь фруктовый сад к северным воротам Кэр Параваля. За воротами был поросший травой дворик. Из окон большого зала, находившегося справа от ограды, падал свет. Впереди, куда повела их сова, зажигались окошки причудливых зданий. К Джил приставили удивительно милую особу ростом чуть выше Джил, но куда тоньше и намного старше ее. Она была изящна, словно ива, и волосы у нее были как ивовые ветки, и в них, как показалось Джил, зеленел мох. Она привела девочку в расположенную в одной из башен круглую комнатку с небольшой ванной прямо в полу, с камином и люстрой, которая свисала со сводчатого потолка на серебряной цепи. Окно выходило на запад, на неизвестную страну Нарнию, и Джил различила за далекими горами багровые отсветы заката. Глядя на заходящее солнце, она поняла, что это только начало приключения. После ванной Джил причесалась и надела приготовленное для нее платье, которое и сидело славно, и пахло замечательно, и даже приятно шуршало при движении. Она хотела еще раз посмотреть в удивительное окно своей комнаты, когда вдруг постучали в дверь. - Входите, - сказала Джил. И тут вошел Ерш, чистенький и разодетый по нарнийской моде. А вот лицо у него было совсем невеселое. - Ты вот где, значит, - он сердито плюхнулся в кресло. - Я тебя уже сто лет ищу повсюду. - Я же нашлась, - отозвалась Джил. - Слушай, Ерш, все тут так потрясающе, просто слов нет, правда? - В эту минуту она решительно не помнила ни о пропавшем принце, ни о знаках. - Ах, так тебе тут нравится? - Ерш помолчал. - Господи, и зачем только мы сюда угодили! - Ты что? - Не могу, - сказал Юстас, - сил моих нет видеть короля Каспиана такой старой развалиной. Мне... мне страшно. - Тебе-то что, Юстас? - А, ты не понимаешь. Да и правда, я же тебе ничего не объяснил. Не сказал главное, что тут другое время. Не такое, как у нас. - Как это? - Пока мы здесь, там, у нас, время останавливается. Понимаешь? Сколько мы тут ни пробудем, а обратно в Экспериментальной школе очутимся в то же время, когда оттуда исчезли. - Ничего себе... - Не перебивай. А когда ты находишься в нашем мире, то неизвестно, сколько времени проходит здесь. У нас, допустим, год прошел, а тут намного больше. Мне Люси с Эдмундом объясняли, а я, идиот, забыл. Наверно, со времени моего прошлого посещения прошло лет семьдесят. Ясно теперь? И вот, я вернулся, а Каспиан уже совсем старик. - Так значит, король и есть твой старый друг! - Еще бы, - вид у Юстаса был совсем несчастный. - Друг, товарищ, приятель, что хочешь. В прошлый раз он был старше меня всего на пару лет. А теперь смотрю на этого старика с белой бородой и вспоминаю Каспиана, каким он был тем утром, когда мы захватили Одинокие Острова, когда сражались с морским змеем, и сердце обливается кровью. Ужас какой-то. Лучше бы мне узнать, что он вообще умер. - Заткнись ты честное слово, - рассердилась Джил. - Все гораздо хуже, чем тебе кажется. Мы с тобой первый знак проворонили. Разумеется, Ерш ничего не понял, и Джил пришлось рассказать ему о своем разговоре с Асланом, о четырех знаках, и о том, что им было велено отыскать потерянного принца. - Так что, - сказала она напоследок, - старого друга ты увидал, точь-в-точь, как Аслан говорил, и нужно было к нему сразу подойти и заговорить. А теперь все пошло насмарку с самого начала. - Откуда мне было знать? - Если бы ты слушал, когда тебе говорят, все было бы в порядке. - Ну да, а если бы ты не валяла дурака на обрыве и чуть меня не угробила, то мы бы вместе увидали Аслана и прекрасно знали бы, что делать. - Слушай, а он точно был первым кого ты увидал? - спросила Джил. - Ты же, наверно, прилетел куда раньше меня. Ты уверен, что не увидел первым кого-то еще? - Ты прилетела сразу за мной. Буквально через минуту. Наверное, Аслан на тебя дул сильнее. Чтобы наверстать время, которое ты потеряла. - Ну что ты вредничаешь, Юстас! - сказала Джил. - Ой, а это что такое? Это звонил к ужину колокол замка, и размолвка, грозившая перерасти в настоящую ссору, благополучно прервалась, так как оба они уже успели проголодаться. Ужин в большом зале замка превзошел своим великолепием все их ожидания. Хотя Юстас бывал в этом мире и раньше, но он путешествовал только по морю, и не знал о пышности пиров и учтивости нарнийцев у себя дома. С крыши свисали знамена, каждая перемена блюд возвещалась трубами и барабанным боем. Подавали такие супы, что слюнки текут при одном воспоминании о них, и диковинную рыбу лавандину, и оленину, и фазанов, и пироги, и мороженое, и желе, и фрукты, и орехи, и всевозможные вина и лимонады. Даже Юстас развеселился и заявил, что "у них тут на самом деле ничего себе". Когда все насытились, вышел слепой певец и запел старинную песню о принце Коре, девочке Аравис и коне Бри. Песня эта называется "Конь и его мальчик", и речь в ней о приключениях в Нарнии, в Клормене и в Срединных Землях, когда еще был Золотой Век и великим королем в Кэр Паравале был Питер. Жалко, что у меня сейчас нет времени пересказать эту чудную песню. Покуда они взбирались наверх в свои покои, зевая во весь рот, Джил сказала: "Ну и выспимся же мы, Юстас!" Оба они здорово устали за день. Но, как говорится, человек предполагает, а судьба располагает. 4. СОВИНЫЙ СОВЕТ Чем больше хочется спать, тем порой труднее отправиться в постель, особенно если в комнате есть такая замечательная вещь, как камин. Джил сначала решила, что не стоит раздеваться, не посидев у огня, но потом просто не смогла подняться. Наверное, она уже в пятый раз сказала себе, что пора спать, как вдруг услыхала стук в окошко. За шторой поначалу совсем ничего не было видно, кроме темноты. Вдруг р-раз, и в оконное стекло ударилось какое-то огромное существо. В голову ей пришла исключительно неприятная мысль: "А вдруг тут водятся гигантские мотыльки? Бр-р-р!" Но существо тут же подлетело снова, и на этот раз Джил, кажется, различила клюв, которым оно и стучало в стекло. "Верно, это огромная птица, - решила она, - вроде орла". Принимать гостей, будь они даже орлиной породы, ей сейчас не слишком хотелось, но она все же открыла окно и выглянула наружу. В ту же секунду, прошумев крыльями, существо село на подоконник, заполнив собой весь оконный проем, так что Джил пришлось отступить назад. Это оказалась сова. - Тише, тиш-ше! У-ух, у-у! - сказала она. - Ни зву-ука! Пу-у, вы с мальчиком, правда, будете выполнять поручение льва? - Насчет пропавшего принца? Еще бы! - Джил вспомнила голос Аслана, который она почти позабыла, покуда пировала и слушала певца. - Хорошо! Тогда не теряйте времени и немедленно выбирайтесь отсюда. Я пойду разбужу твоего приятеля и вернусь за тобой. Сними эти придворные одежды и надень что-нибудь дорожное. Ты и глазом моргнуть не успеешь, как я верну-усь. У-ух! И сова улетела, не дожидаясь ответа. Будь на месте Джил кто-нибудь более привычный к приключениям, может быть, он бы и засомневался в словах совы, но ей это и в голову не пришло; а мысль о полуночном побеге мигом разогнала сон. Она снова переоделась в свитер и брюки, нацепила на ремень походный нож, который мог пригодиться, и собрала кое-что из того, что оставила для нее девушка с ивовыми волосами: короткий, до колен, плащ с капюшоном, страшно полезный на случай дождя, пару носовых платков и расческу. Потом уселась и стала ждать. Она было совсем заснула, когда сова возвратилась. - Мы готовы - сказала птица. - Вам лучше идти впереди - сказала Джил, - я еще не знаю всех этих проходов. - Ух-ху! Через замок нам никак нельзя пройти. Тебе придется лететь на моей спине. - Ой, - Джил раскрыла рот. Идея ей не слишком понравилась. - А вам не тяжело будет? - Ту-ух-ух! Глупости. Твоего приятеля я уже отвезла. Давай. Только сначала надо погасить лампу. Стоило лампе погаснуть, и тот кусочек ночи, который виднелся в окне, стал уже не черным, а серым. Сова стала на подоконник и раскрыла крылья. Джил пришлось вскарабкаться на толстую спину совы и обхватить ее ногами, засунув их под крылья. Перья были мягкие и теплые. Только вот держаться было не за что. "Интересно, понравился ли такой полет Ершу?" - подумала Джил. И тут они одним махом сорвались с подоконника, возле ушей девочки зашумели крылья, а в лицо ей ударил прохладный и сырой ночной ветер. Было куда светлей, чем она ожидала. По бледной серебряной прогалине между облаками угадывалась спрятавшаяся луна. Внизу серели поля и чернели деревья. Ветер был порывистый, шуршащий, словно перед дождем. Сова описала круг, и замок оказался впереди. Лишь в нескольких окнах горел свет. Они пролетели прямо над замком на север и понеслись над рекой, где воздух был свежее. Джил почудилось, что в воде мелькнуло отражение совы. Вскоре они добрались до лесистого северного берега. Сова на лету схватила что-то непонятное. - Ой, не надо, пожалуйста! - крикнула Джил. - Не дергайтесь! Вы же меня чуть не сбросили! - Прошу прощения, - ответила сова. - Я всего-навсего поймала летучую мышь. Ах, какая приятная мелочь, - подкрепиться толстенькой летучей мышкой! Изловить для тебя одну? - Нет уж, спасибо, - содрогнулась Джил. Сова начала спускаться, и впереди вырисовалось что-то большое и темное. Джил едва успела увидеть, что это башня - полуразрушенная и, кажется, увитая плющом, - как ей пришлось быстро пригнуться, чтобы не удариться об оконный свод. Вместе с совой они протиснулись в затянутое паутиной отверстие, попав из серой ночной свежести в полную темноту верхнего этажа башни. Внутри было довольно душно, и кроме того, едва Джил слезла с совы, как шестым чувством поняла, что они здесь далеко не одни. Тут же со всех сторон стало раздаваться "Ту-ух! ту-ух!". Тогда стало ясно: компания состояла из сов. От сердца у нее немного отлегло, когда раздался знакомый голос: - Ты, Джил! - Это ты, Ерш? - откликнулась она. - Ну, - сказала сова, - кажется, все в сборе. Открываем Совиный Совет. - Ух-тух! Обсудим все вслух! - дружно заухали остальные. - Минутку, - перебил Ерш, - мне надо кое-что сказать. - Давай, друг, ух-ух! - заговорили совы, а Джил добавила: - Валяй! - Вы ребята, то есть я имею в виду совы, вы все, верно, знаете, что король Каспиан в юности плавал на восток, на край света. Ну так вот, я с ним был тогда. С ним и с Мышью Рипичипом, и лордом Дринианом, и всеми остальными. Я знаю, что в это нелегко поверить, но в нашем мире люди старятся не так быстро, как у вас. И вот чего я хочу сказать: я короля люблю, и если вы тут на своем совете что-то против него замышляете, то меня прошу не втягивать. - Ух-ты, ух-ты - возмутились птицы. - Мы же королевские совы! - А зачем тогда собрались? - Понимаешь ли, - отвечала сова, - если лорд-регент, карлик Трам, узнает, что вы собираетесь искать пропавшего принца, то он вас не пустит, попросту запрет под замок. - Ну и ну! - воскликнул Юстас. - Но он же не предатель! Я так много о нем слышал в былые времена, да и Каспиан ему верил, как лучшему другу. - Нет-нет, - отвечал чей-то голос, - конечно, он не предатель. Но тридцать с лишним отборных рыцарей, кентавров и добрых великанов на поиски принца уже отправились, и никто из них не вернулся. Так что король в конце концов сказал, что эти поиски бесплодны, и он больше не хочет посылать на смерть жителей Нарнии. И теперь на все эти поиски наложен запрет. - Уж нам-то он бы разрешил, - возразил Юстас. - Если бы узнал, кто мы такие, и кто нас послал. - Верно, - сказала сова. - Я думаю, разрешил бы. Но ведь сейчас его нет, а Трам против закона не пойдет. Он, конечно, тверд, как сталь, но при этом глух, как пень и очень сварлив. - Вы наверное, думаете, что он советуется с нами, мудрыми совами, - сказал кто-то еще. - Но он сейчас такой старый, что только и умеет твердить: "Ты просто птенец. Я тебя помню яичком. Не вздумай меня поучать!" Эта сова здорово подражала голосу Трампа, и повсюду раздались звуки совиного смеха. Дети начали понимать, что все нарнийцы относились к карлику, как к чудаковатому учителю в школе. Все его побаиваются, все над ним смеются, и всем он чем-то симпатичен. - Когда же король вернется? - спросил Ерш. - Хотела бы я знать! - вздохнула сова. - Понимаете, недавно прошел слух, что самого Аслана видели на островах, на Теревинфии, кажется. И король решил перед смертью попытаться еще раз увидеться с ним, чтобы спросить, кому передать престол. Но мы опасаемся, что если он не встретит Аслана в Теревинфии, то поплывет дальше на восток, к Островам Одиночества, потом к Семи Островам, и так дальше и дальше. Он редко говорит об этом, но мы все знаем, что он не забыл своего путешествия на край света и в самой глубине души хранит желание побывать там снова. - Значит, ждать его не стоит? - спросила Джил. - Не стоит, не стоит, ух-тух! - сказала сова. - Ах, если б вы подошли к нему сразу же! Он бы все, все устроил, даже армию с вами, может быть, отправил... Джил молчала, надеясь, что Ерш из деликатности тоже не станет рассказывать совам, почему они не подошли к королю. Деликатности ему почти хватило: он только пробормотал себе под нос что-то насчет того, что он не виноват, а вслух сказал так: - Хорошо. Придется нам обойтись без королевской помощи. Только сначала я хочу еще кое-что спросить. Если ваш так называемый совиный совет ничего не замышляет плохого, почему вы заседаете так таинственно, в развалинах, ночью, и все такое прочее? - Ту-ух! - закричали совы - Где же еще ты прикажешь нам собираться? Да и в какое время, кроме ночи? - Видите ли, - объяснила сова, - у многих обитателей Нарнии такие неестественные привычки! Они занимаются делами днем, при ослепительном свете солнца - ух! - когда лучше всего спать. И в результате к ночи они становятся такими глупыми и подслеповатыми, что из них слова не вытянешь. А мы, совы, собираемся в разумное время, самое подходящее для мудрых бесед. - Понятно, - отозвался Юстас. - А теперь расскажите нам, пожалуйста, все о пропавшем принце. Слово взяла незнакомая старая сова. - Оказалось, что лет десять тому назад, когда принц Рилиан, сын короля Каспиана, был еще совсем юным рыцарем, он прогуливался верхом со своей матерью. Дело было весной на севере Нарнии. Их сопровождало множество придворных с венками на головах и музыкальными рожками, но собак с ними не было - ведь речь шла о прогулке, а не об охоте. День выдался теплый. Дойдя до поляны, где бил свежий ключ, они сошли с коней и приступили к веселой трапезе. Вскоре королеве захотелось спать, и придворные приготовили для нее на траве ложе из своих плащей, а потом отошли вместе с принцем, чтобы не разбудить ее говором и смехом. И тут из лесной чащи выполз толстый змей и ужалил королеву в руку. Все услышали крик королевы и бросились к ней, а Рилиан самым первым. Увидав уползающего змея, он погнался за ним, обнажив свой меч. Змей был огромный, блестящий, ядовито-зеленого цвета, и следить за ним было нетрудно, но он сумел ускользнуть в густые заросли, и принц потерял его след. Так что он вернулся к матери, вокруг которой толпой стояли придворные. Едва взглянув на ее лицо, Рилиан понял, что матери уже не поможет ни один врач в мире. Пока жизнь еще теплилась в ней, она силилась что-то сказать сыну, но язык уже не слушался ее. Не успев ничего вымолвить, она умерла через несколько минут после того, как придворные услышали ее крик. Тело королевы доставили в Кэр Параваль, где ее оплакивали не только король Каспиан и юный принц, но и вся Нарния. Она была настоящей королевой: мудрой, прекрасной, счастливой - недаром Каспиан привез ее издалека, с самого восточного края света. Говорили, что в жилах ее течет звездная кровь. Принц тяжело переносил потерю, и теперь его часто можно было видеть в северных болотах Нарнии, где он искал ядовитого змея, чтобы убить его и отомстить за мать. Многие видели его скорбную фигуру, когда он возвращался из своих странствий усталым и опечаленным. Но через месяц после гибели королевы в нем заметили перемену. В его глазах появился загадочный свет, какой бывает у тех, к кому приходят видения; и конь его больше не казался утомленным даже после целого дня под седлом. Самым близким его другом среди старых придворных был лорд Дриниан, капитан, принимавший участие в том великом плавании к восточным землям. "Ваше высочество, - сказал ему Дриниан как-то вечером, - не пора ли вам прекратить поиски змея? Стоит ли мстить неразумной твари, как человеку? Стоит ли понапрасну тратить юные силы!" "Милорд, за последние семь дней я и не вспомнил о змее", - отвечал принц. Дриниан спросил его, зачем же он в таком случае ездит в северные леса, и принц ответил, что повстречал там самое прекрасное создание в мире. "Любезный принц, - попросил его Дриниан, - могу ли я просить о милости сопровождать вас завтра, чтобы самому увидеть это создание?" "Охотно", - отозвался принц. Наутро, оседлав коней, они поскакали в северные леса и спешились, к немалому удивлению Дриниана, у того ключа, где смерть настигла королеву. Там они отдыхали до полудня. В полдень Дриниан поднял глаза и увидел девушку удивительной красоты, которая стояла у северной стороны ключа, знаками приглашая принца. Она была высока и испускала сияние, и была закутана в ядовито-зеленую ткань. Принц глядел на нее, как безумец. Но вдруг девушка исчезла, Дриниан даже не заметил куда. После этой странной прогулки они оба вернулись в Кэр Параваль. С тех пор не покидало Дриниана ощущение, что эта сверкающая зеленая девушка принесет зло принцу. Он долго думал, не рассказать ли о случившемся королю, но не захотел прослыть доносчиком и промолчал. Он не раз потом горько жалел об этом, потому что на следующий день принц уехал один и к вечеру не вернулся. С того дня следов его не находили ни в Нарнии, ни в соседних землях. Пропал принц, и его одежды, и его верный конь. С тяжелым сердцем отправился Дриниан к Каспиану, и молвил: "Повелитель мой! Прикажи казнить меня, ибо своим молчанием я погубил твоего сына". Он все рассказал королю. Тут Каспиан схватил боевой топор и бросился на Дриниана, стоявшего недвижно, как скала. Но, замахнувшись, король вдруг отбросил топор в сторону со словами: "Я потерял королеву и сына, неужто должен я потерять и друга?" Он обнял лорда Дриниана, и они оба заплакали. Когда сова закончила свой рассказ, Джил сказала: - По-моему, змей и есть эта женщина. Совы одобрительно заухали. - Только она не убила принца, - сказала сова, - потому что костей... - Мы и так знаем, что не убила, - перебил ее Юстас. - Аслан сказал Джил, что принц до сих пор жив. - Это еще хуже, - ухнула самая старая сова, - значит, она его где-то держит, чтобы использовать в заговоре против Нарнии. Много лет назад в наши края пришла Белая Волшебница с севера и на целый век покрыла снегом и сковала льдом Нарнию. Может быть, этот змей из той же компании. - Ну что же, - сказал Ерш, - нам с Джил все равно надо отыскать принца. Вы нам поможете? - А куда идти, вы знаете, ух-тух? - спросила сова. - Да, - отвечал Юстас. - Мы знаем, что должны идти на север. А еще мы знаем, что должны добраться до развалин города великанов. Совы еще громче заухали, захлопали крыльями, зашелестели перьями, а потом принялись наперебой объяснять, как им жаль, что они не могут отправиться с детьми на поиски пропавшего принца. "Вы захотите путешествовать днем, а мы ночью, - говорили они, - так что ничего не получится, ух-тух!" Кто-то из них добавил, что даже тут, в развалинах замка, уже стало куда светлее, чем в начале их совещания и пора бы разлетаться. По правде говоря, даже простое упоминание о путешествии в разрушенный город великанов порядком охладило пыл этих птичек. Но тут старая знакомая детей, сова, сказала: - Если человеческие дети отправятся к Эттинсмуру, надо их доставить к одному из кваклей. Только они смогут помочь в поисках. - Ух-хо-хо! Неплох-хо! - зашумели совы. - Тогда в путь, - сказала сова. - Я возьму одного. Кто понесет другого? Нам нужно успеть до утра. - До кваклей и я долечу, - отозвалась одна из птиц. - Готовы? - спросила сова у Джил. - Кажется, она заснула, - сказал Ерш. 5. ЛУЖЕХМУР Джил действительно спала. С самого начала совиного совета она часто зевала, и, наконец, не выдержала. Более того, ей совсем не понравилось, во-первых, то, что ее разбудили, а во-вторых, что она спала на голых досках в какой-то пыльной колокольне, совершенно темной и к тому же переполненной совами. Перспектива же немедленно куда-то лететь на совиной спине, причем явно не туда, где имелась бы теплая постель, понравилась ей еще меньше. - Да соберись же, Джил, - говорил Ерш. - В конце концов, ты же сама хотела приключений! - Надоели они мне, - буркнула Джил. Тем не менее она взобралась на спину совы и вскоре окончательно проснулась от неожиданно холодного ветра, ударившего ей в лицо, когда они вылетели из замка. Исчезла и луна, и звезды. Далеко позади она различила высоко над землей одинокое освещенное окошко. Несомненно, это было окно одной из башен Кэр Параваля. Ей захотелось обратно в свою замечательную спальню, чтобы свернуться в клубок и смотреть, как отблески пламени играют на стенах. Она засунула руки под плащ и поплотнее закуталась. Жутковато было слышать в темноте, как неподалеку Ерш беседует с совой. "Ему хоть бы что, совсем свеженький", - подумала Джил, не понимая, что Юстасу воздух Нарнии возвращает ту силу, которую он обрел, плавая по Восточным Морям с королем Каспианом. Джил приходилось пощипывать себя, чтобы не задремать и не свалиться с совиной спины. Когда, наконец, полет закончился, она с трудом слезла и очутилась на какой-то плоской поверхности. Дул ледяной ветер. Деревьев вокруг не было. "Ух-тух, ух-тух! - звала кого-то сова. - Просыпайся, Лужехмур! Просыпайся, мы по делу, от Аслана!" Ей долго никто не отвечал. Наконец вдалеке затеплился огонек. Он стал приближаться, а с ним и чей-то голос. - Привет, совы, - говорил он. - Что стряслось? Умер король? В Нарнии высадился враг? Наводнение? Нашествие драконов? Свет, оказывается, исходил от большого фонаря, но Джил плохо видела того, кто его держал. Существо это, казалось, состояло только из рук и ног. Совы пустились в объяснения, которых Джил не слышала из-за усталости. Она постаралась стряхнуть дремоту, поняв, что с ними уже прощаются, но единственное, что удалось ей потом вспомнить, - это то, что они с Юстасом в конце концов прошли сквозь низкую дверь, и их уложили на что-то мягкое и теплое. - Ну вот, - приговаривал голос, - не обессудьте. Холодно, конечно, будет, жестко, да и не очень-то сухо. Мне кажется, вряд ли вам удастся заснуть, даже если не будет грозы или наводнения. А это у нас случается. Спасибо и на том... Дальше Джил не слышала, потому что заснула. Наутро, проснувшись, дети обнаружили, что лежат в теплом и сухом месте, на соломенных матрасах. Через треугольное отверстие просачивался дневной свет. - Где это мы? - спросила Джил. - В вигваме квакля-бродякля, - отвечал Юстас. - Кого-кого? - Квакля-бродякля. Только не спрашивай меня, кто он такой. Ночью я его тоже не смог разглядеть. Встаю. Пойдем, поищем его. - Противно просыпаться, когда спишь одетой, - сказала Джил, усаживаясь на матрасе. - А мне как раз понравилось, что утром одеваться не надо. - И умываться? - съехидничала Джил. Но Ерш уже поднялся, зевнул, потянулся и выполз из вигвама. Джил отправилась за ним. Снаружи все было совсем не так, как в той Нарнии, которую они видели вчера. Несчетные водяные протоки делили огромную плоскую равнину на крошечные островки, покрытые в середине осокой, а по краям зарослями тростника и камыша. Иные камышовые заросли были размером с большую городскую площадь. Над ними чернели тучи птиц: уток, цапель, бекасов, журавлей - то нырявших в траву, то взлетавших ввысь. Повсюду виднелись вигвамы вроде того, в котором они провели ночь. Но стояли они на порядочном расстоянии друг от друга: квакли-бродякли - народ не слишком общительный. На болоте не росло ни одного деревца, только далеко на юго-западе чернела полоска леса. На востоке болото доходило до песчаных дюн у самого горизонта, и по соленому привкусу дующего оттуда ветра угадывалось море. Ближе к северу виднелись бледные холмы, которые кое-где перемежались скалами. В остальных местах ничего не было, кроме плоского болота. Должно быть, дождливыми вечерами здесь было очень тоскливо. Но при утреннем солнце, при свежем ветре, наполненном криками птиц, одиночество этих мест казалось свежим и чистым. Настроение у детей становилось все лучше. - Куда делся этот фигль-мигль? - осведомилась Джил. - Квакль-бродякль, - Ерш, кажется, чуточку гордился тем, что запомнил это слово. - Я думаю... слушай, да вон же он, кажется! И они оба увидели, что квакль-бродякль удит рыбу метрах в пятидесяти от них. Поначалу они его не заметили, потому что он сидел неподвижно и по цвету не отличался от болота. - Наверное, надо с ним заговорить, - сказала Джил. Ерш кивнул. Оба они немножко волновались. При их приближении бродякль повернулся к детям, и они увидали длинное худое лицо с впалыми щеками, плотно сжатыми губами, острым носом и голым подбородком. Существо это носило высокую остроконечную шляпу с широкими полями. Волосы (если это слово тут годится) свисали из-за больших ушей серо-зелеными плоскими прядями, похожими на листья тростника. Цветом лицо его напоминало зеленоватую глину, а выражение на нем было крайне торжественное. Обладатель этого выражения явно имел серьезные взгляды на жизнь. - Доброе утро, гости, - сказал он. - Хотя, говоря "доброе", я не ручаюсь, что сегодня не будет дождя, снега, тумана или грозы. Вам, конечно, не удалось и глаз сомкнуть? - Ну что вы, мы замечательно выспались, - ответила Джил. - Ах, - квакль покачал головой, - вижу, вы не хотите обидеть хозяина. Что ж, правильно. Вы хорошо воспитаны. Вас научили переносить трудности... - Простите, мы не знаем как вас зовут, - спросил Ерш. - Зовут меня Лужехмур. Ничего страшного, если забудете мое имя. Я вам снова напомню. Усевшись по обе стороны странного создания, дети убедились, что руки и ноги у него ужасно длинные. И хотя тело у Лужехмура было не больше, чем у карлика, но если бы он выпрямился, то оказался бы выше человека среднего роста. Между пальцами - и на руках, и на босых ногах, которыми квакль шлепал по глинистой воде, - у него были перепонки вроде лягушачьих. Землистого цвета одежда болталась на нем, как мешок. - Пытаюсь поймать одного-двух угрей, к нашему обеду, - пояснил Лужехмур. - Однако не удивлюсь, если ни одного не изловлю. А если и поймаю, вам они все равно не понравятся. - Почему же? - удивился Ерш. - С какой стати вы должны любить то же самое, что и мы? Хотя, конечно, вы в этом не признаетесь. Ну ладно, пока я тут занят, попробуйте развести огонь - попытка не пытка! Дрова за вигвамом. Возможно, они сырые. Можете зажечь их в вигваме, но тогда дым будет есть глаза. А можете снаружи, но если пойдет дождь, огонь погаснет. Вот кремень, трут и огниво. Вы, полагаю, не имеете понятия, как ими пользоваться. Квакль ошибся: во время своих прошлых приключений в Нарнии Юстас многому научился. Дети побежали в вигвам, обнаружили совершенно сухие дрова и разожгли огонь куда быстрее, чем ожидали. Потом Ерш сел присматривать за костром, а Джил без особого восторга отправилась умываться к ближайшей протоке. За ней последовал Ерш. Оба они почувствовали себя гораздо бодрее. Наконец явился Лужехмур. Несмотря на все свои сомнения насчет улова, он наловил добрую дюжину угрей, и к тому же успел их помыть и разделать. Поставив на огонь большой горшок, он подбросил в костер дров и закурил свою трубку. Квакли-бродякли курят весьма странный табак, кое-кто даже уверяет, что они смешивают его с глиной. Дети заметили, что дым, курящийся из трубки квакля, вместо того, чтобы подниматься в воздух, стелется по земле, как туман. Был он такой черный и густой, что Ерш закашлялся. - Ну, эти угри будут тут вариться до скончания века, - заявил квакль. - Кто-нибудь из вас непременно упадет в обморок от голода, не дождавшись еды. Знал я одну девочку... нет, лучше не буду рассказывать. У вас еще настроение испортится, а мне этого совсем не хочется. Давайте-ка, чтобы отвлечь вас от голода, поговорим о ваших планах. - Давайте, - сказала Джил. - Вы нам поможете найти принца Рилиана? Квакль-бродякль втянул щеки так, что они будто соединились изнутри. - Смотря что вы имеете в виду под помощью, - сказал он. - Я думаю, что по-настоящему помочь вам вообще никто не может. Далеко на север нам не пройти, особенно сейчас, когда близится зима и все такое прочее. Тем более, что зима, видимо, предстоит ранняя. Но не падайте духом. Мы встретим столько врагов, столько рек нам придется пересечь, столько раз собьемся с пути и голодать будем, и ноги в кровь сотрем - что нам будет не до погоды. И наверняка мы не найдем принца, а уж точно забредем в такую даль, что надолго там застрянем. - Так вы с нами пойдете? - воскликнули дети, заметив, что квакль говорит "мы", а не "вы". - О да, разумеется, пойду. Почему бы и нет. Думаю, короля мы в Нарнии больше никогда не увидим, раз он с таким страшным кашлем отправился в заморские края. Да и Трам быстро сдает. И урожай после этого ужасного лета будет плохой, сами убедитесь. Не удивлюсь, если на Нарнию нападут враги. Помяните мое слово. - А как мы будем его искать? - спросил Ерш. - Ну, - медленно отвечал квакль, - все, кто выходил на поиски принца Рилиана, начинали с того источника, где лорд Дриниан видел ту зеленую даму. И шли на север. Но поскольку, никто из них не вернулся, трудно в точности сказать, что было дальше. - Прежде всего нам надо найти разрушенный город великанов, - сказала Джил, - так велел Аслан. - Найти? - отвечал квакль. - Так вот сразу? А как насчет того, чтобы сначала поискать этот город? - Я это и хотела сказать. А когда мы его найдем, тогда... - Вот-вот, тогда, - сухо заметил Лужехмур. - Неужели никто не знает, как его отыскать? - спросил Ерш. - За всех не поручусь, но лично я не могу сказать, что слышал об этом разрушенном городе. Во всяком случае, от источника начинать не стоит. Надо сначала пересечь Эттинсмур. Если где-то и есть разрушенный город, то в тех краях. Но я там бывал, заходил далеко, как и многие другие, но ни до каких развалин не добирался. Так что не стану вас обманывать. - А где же этот Эттинсмур? - спросил Ерш. - Посмотрите туда, - квакль указал своей трубкой на север. - Видите холмы и скалистые уступы? Там начинается Эттинсмур. Но между ним и нами лежит река Шрибл, и мостов через нее, конечно, нет. - Разве нельзя ее перейти вброд? - спросил Ерш. - Кое-кому это удавалось, - признал Лужехмур. - Может быть, в Эттинсмуре мы встретим кого-нибудь, кто показал бы нам дорогу, - сказала Джил. - Кое-кого мы там встретим, это правда, - согласился Лужехмур. - А кто там живет? - Я их судить не берусь, - отвечал квакль, - живут по-своему. Может, вам и понравятся. - Да, но кто они такие? - настаивала Джил. - В Нарнии так много странных созданий. Они кто: звери, птицы, карлики? Квакль-бродякль издал протяжный свист: - Вы что, не знаете? Я думал, вам совы сказали. Великаны там живут. Джил вздрогнула. Великанов она никогда не жаловала, хотя встречала их, если не считать сказок, только однажды, да и то в кошмарном сне. Однако, взглянув на позеленевшее лицо Юстаса и подумав, что он струсил еще больше, она повеселела. - Давным-давно, - сказал Юстас, - когда я плавал с королем по морям, он говорил мне, что наголову разбил этих великанов и заставил их платить ему дань. - Правда, - отвечал Лужехмур. - У них сейчас с нами мир. Покуда мы будем на нашей стороне реки, они нас не тронут. А вот на их стороне в Эттинсмуре... но всегда есть шанс, что нам повезет. Если к ним не подходить близко, и если никто из них не выйдет из себя, и если нас не заметят, то мы, возможно, и сумеем куда-нибудь добраться. - Да не верю я вам! - Ерш, как это порой случается с перепуганными людьми, неожиданно вышел из себя. - Не может все быть так плохо. Тут не больше правды, чем в ваших жестких постелях или сырых дровах. Разве Аслан послал бы нас, если надежд так мало? Вместо того, чтобы рассердиться, как ожидал Юстас, квакль только сказал: - Все в порядке, Юстас. Я ничего не имею против. Только смотри, нам еще многое предстоит пережить вместе, так что лучше все-таки держать себя в руках. Знаешь ли, от перебранок пользы мало. Особенно с самого начала пути. Я знаю, что подобные походы обычно кончаются таким образом. Иной раз даже и ножи всаживают друг в друга. И все-таки, чем дольше мы сможем удержаться... - Если вам кажется, что все так безнадежно, - перебил его Ерш, - то лучше оставайтесь дома. Мы с Джил и одни справимся. Правда, Поул? - Заткнись, Ерш, не будь таким ослом, - поспешила сказать Джил, испугавшись, что квакль поймает его на слове. - Не волнуйся, Джил, - ответил Лужехмур. - Я несомненно отправлюсь с вами, зачем упускать такую возможность. Мне полезно путешествовать. Говорят, - я имею в виду других кваклей-бродяклей что я слишком ветрен и недостаточно серьезно отношусь к жизни. Сказали бы раз, а то твердят как заведенные. Лужехмур, дескать, слишком веселый и жизнерадостный. Ему, мол, надо понять, что жизнь это не жаркое из лягушек и не пирог с угрями. Остепениться тебе надо, Лужехмур, тебе это на пользу пойдет. Вот что они говорят. Что ж, наше предприятие как раз то, что мне требуется. Тащиться на север в начале зимы, в поисках принца, которого там наверняка нет, мимо разрушенного города, которого никто никогда не видал! Если после такого я не остепенюсь, то, значит, уже ничего не поможет. - Он потер свои лягушачьи лапы, словно речь шла о поездке в театр или в гости. - А теперь посмотрим, как дела с нашим обедом. Угри оказались такими вкусными, что дети после первой большой порции попросили добавки. Поначалу квакль-бродякль не хотел верить, что им действительно понравилось, а когда они съели столько, что поверить ему все-таки пришлось, заметил, что теперь у них наверняка расстроятся желудки. - Что полезно нам, кваклям, то может оказаться для вас сущим ядом, - сказал он. После обеда они попили чаю из жестяных кружек, вроде тех, какие вам, наверное, доводилось видеть у дорожных рабочих, а Лужехмур неоднократно прикладывался к какой-то квадратной черной бутылке. Угощал он и детей, но им его зелье показалось ужасной гадостью. Весь остаток дня они готовились к тому, чтобы ранним утром отправиться в путь. Лужехмур, как самый большой из троих, взялся нести три одеяла, в которые собирался завернуть порядочный кусок ветчины. Джил должна была нести оставшихся угрей, сухари и кремень с огнивом, а Ерш свой собственный плащ и плащ Джил, когда он ей не будет нужен. Кроме того, Ерш, научившись стрелять из лука во время плавания с Каспианом, взял у Лужехмура лук, что был похуже. Оружие получше досталось хозяину, хотя тот и приговаривал, что из-за ветра, отсыревшей тетивы, темноты и замерзших пальцев они вряд ли смогут хоть что-нибудь подстрелить. И у него, и у Юстаса были мечи. Ерш захватил с собой меч из спальни в Кэр Паравале. Джил пришлось довольствоваться ножом. Она попыталась было протестовать, но тут квакль сразу принялся потирать руки. "Ага, - говорил он, - вот началось! Я предупреждал. Именно из-за этого проваливаются экспедиции!" И дети тут же замолчали. Все трое легли рано. На этот раз дети и впрямь спали плохо. Беда была в том, что Лужехмур, заявив, что "хоть нам и вряд ли удастся выспаться, но надо постараться", тут же разразился таким оглушительным храпом, что когда Джил наконец уснула, ей всю ночь снились отбойные молотки, водопады и поезда, грохочущие в туннелях. 6. ПО ПУСТЫННЫМ СЕВЕРНЫМ МЕСТАМ На следующее утро, часов в девять, можно было увидеть, как три одинокие фигуры по мелководью и камешкам перебираются через реку Шрибл. Это была шумная, но неглубокая речушка, и, когда они добрались до северного берега, у Джил ноги были мокрые только до колен. Метрах в пятидесяти от берега начинался крутой скалистый откос. - Наверное, нам надо вон туда, - Ерш показал налево, на запад, где сквозь узкое ущелье к реке пробивался горный ручей. Но квакль-бродякль только покачал головой. - Как раз здесь, по обеим сторонам этого ущелья, и живут великаны. Оно для них вроде улицы. Так что лучше идти прямо, пусть даже тут покруче. Минут через десять путники оказались наверху. Бросив прощальный взгляд на долину, где лежала Нарния, они повернулись к северу - там до самого горизонта тянулась огромная пустошь. Налево же местность была каменистее, и Джил старалась не смотреть туда, опасаясь увидеть великанов. Земля под ногами была упругой, в небе сияло бледное зимнее солнце. Чем дальше они шли, тем становилось пустыннее, только изредка попискивали чибисы да пролетал одинокий ястреб. Когда ближе к полудню они остановились на привал, расположившись в небольшом овражке, недалеко от ручья, Джил почувствовала, что приключения ей все-таки нравятся. Так она и сказала. - Ну-ну, не спеши, - отвечал ей квакль-бродякль. Путь после первого привала словно школьное утро после перемены или путешествие по железной дороге после пересадки - непременно становится другим. Когда они двинулись снова, скалистый край ущелья показался Джил ближе, а сами скалы не такими плоскими, а скорее торчащими на манер маленьких причудливых башенок. "Наверное, - размышляла Джил, - все истории о великанах пошли от этих странных скал. В сумерках, груды камней вполне сойдут за великанов. Взять хоть эту. Глыбища сверху - чем не голова? Крупновата, конечно, но для великана - урода в самый раз. А эти заросли вереска, конечно, вылитые волосы и борода. Даже какие-то уши сбоку торчат. Тоже велики, но у великанов и должны быть такие, как у слонов. Вообще... ой!" Кровь у нее похолодела. Камень двигался. Это был самый настоящий великан. Сомневаться не приходилось - она сама увидела, как чудовище повернуло голову, и заметила, какое у него огромное, глупое, толстощекое лицо. Все эти кучи камней оказались великанами, штук сорок-пятьдесят в ряд. Они, очевидно, стояли на дне ущелья, опираясь локтями о края, совсем как лентяи, погожим утром после хорошего завтрака отдыхающие у изгороди. - Шагайте прямо, - шепнул Лужехмур, тоже заметивший чудовищ. - Не смотрите на них. И ни в коем случае не бегите. А то они сразу за нами погонятся. И они продолжали идти, притворившись, что никого не видят, словно мимо раскрытых ворот, где сидит злая собака. Великанов было ужасно много. Они не выказывали ни злобы ни расположения, ни даже любопытства, будто и не видели идущих. И вдруг, что-то тяжелое со свистом пролетело в воздухе, и шагах в двадцати от них приземлился огромный булыжник. Бум! Еще один камень упал позади, шагах в десяти. - Это они в нас кидают? - спросил Ерш. - Нет, - отвечал Лужехмур, - если бы в нас, было бы полбеды. Они метят вон в ту груду камней, только в жизни в нее не попадут. Меткостью они никогда не отличались. Они чуть не каждое утро так забавляются. На другие-то игры у них мозгов не хватает. Идти было жутко. Цепь великанов казалась бесконечной, и все они без устали кидали камни, которые иногда падали совсем рядом. Опасность опасностью, но даже одних морд этих орущих чудищ хватило бы, чтобы до смерти перепугать кого угодно, так что Джил все время старалась не смотреть на них. Потом великаны, кажется, повздорили друг с другом. И хотя камнями кидаться они перестали, но кому приятно быть близко от ссорящихся великанов? Они ругались длиннющими бессмысленными словами, слогов по двадцать каждое. Они бесновались, трещали, сотрясали землю прыжками и колотили друг друга по голове каменными молотками, которые отскакивали от твердых великаньих черепов так, что ударивший, взвыв от боли в пальцах, тут же ронял свое оружие. Впрочем, великаны были такие тупые, что через минуту повторяли все сначала. Не прошло и часа, как великаны так отлупили друг друга, что уселись на землю и принялись плакать. Теперь их головы опустились ниже края ущелья и скрылись из виду, но Джил слышала их нытье, рев и всхлипывания, похожие на плач гигантских младенцев, даже когда великаны остались далеко позади. В ту ночь они устроили привал на голой вересковой пустоши. Лужехмур показал детям, как лучше всего использовать одеяла, если улечься спинами друг к другу. Так, греясь о соседа, можно было укрыться сверху не одним одеялом, а двумя. Но все равно было холодно и жестко. Лужехмур попробовал утешить детей тем, что на севере будет еще холоднее, но это их почему-то не слишком утешило. Много дней брели они через Эттинсмур, стараясь пореже есть ветчину, и питаясь птицами (конечно, не говорящими), которых им удавалось подстрелить. На зависть Джил, Юстас стрелял хорошо - ведь учился он у самого короля Каспиана. Воды хватало: ручьев здесь протекало множество. Джил думала: когда читаешь, что люди, дескать, питались только дичью, никто не пишет, как трудно и противно ощипывать мертвую птицу, и как от этого стынут пальцы. Зато они больше не встречали великанов. Попался, правда, один, но он только захохотал и потопал по своим делам. Дней через десять пейзаж изменился. Добравшись, наконец, до северного края равнины, путники увидели крутой длинный спуск в другую землю, еще мрачнее первой. Внизу серели камни, а за ними маячили высокие горы, виднелись бездонные пропасти, скалистые долины и наполненные эхом ущелья, в которые угрюмо низвергались быстрые реки. Разумеется, именно Лужехмур первым обратил внимание на снег, белеющий на горных вершинах. - Дальше будет еще больше снега, - сообщил он. Спустившись, наконец, со склона, они увидели внизу, под скалами, речку, бегущую меж каменистых берегов на восток. Речка была порожистая, зеленоватого цвета. Она громыхала так, что земля дрожала под ногами. - Ничего, - заметил Лужехмур, - если мы сломаем себе шеи, спускаясь со скал, то по крайней мере не утонем. - А это что такое? - воскликнул Ерш. Совершенно неожиданно они увидели мост, да еще какой! Одним пролетом он соединял две высокие скалы, и выделялся, словно собор над площадью. - Великанский мост, конечно, - сказала Джил. - Скорее мост волшебников, - поправил Лужехмур. - В этих местах так и жди каких-нибудь колдовских чар. По-моему, это ловушка. Вот мы пойдем по нему, дойдем до середины - и он обратится в туман. А? - Брось ты свое нытье! - рассердился Ерш. - Нормальный мост. - А что, по-твоему, у тех великанов хватит ума построить такой? - Может, тут есть другие великаны? - предположила Джил. - То есть те, которые жили много веков назад и были куда умнее нынешних. Они могли построить и мост, и город, который мы ищем. А это значит, что мы на верном пути - перед нами древний мост, ведущий в древний город! - Отлично, Джил! - сказал Ерш. - Так, должно быть, и есть. Пошли. И они повернули к мосту. Он оказался вполне настоящим. Правда, многие из огромных камней, некогда обтесанных прекрасными мастерами, уже выкрошились. На перилах виднелись следы дивной резьбы - изображения гигантов, быкоголовых чудовищ, кальмаров, сороконожек, ужасных богов. Лужехмур все еще не доверял мосту, но все же согласился ступить на него вместе с детьми. Добраться до вершины арки оказалось делом нелегким. Во многих местах камни вывалились, сквозь страшные дыры далеко внизу виднелась ревущая река. Под мостом летал орел. И чем выше они заходили, тем становилось холоднее, и ветер чуть не сбивал их с ног. Казалось даже, что мост покачивается под его порывами. С вершины моста виднелась на том берегу реки заброшенная дорога, ведущая от моста вглубь горного края. Многих камней на мостовой не хватало, а между теми, что сохранились, буйно зеленела трава. Прямо навстречу им по ней ехали на лошадях двое людей вполне обыкновенного размера. - Ну-ка, двинемся к ним, - сказал Лужехмур. - В таких местах не скажешь наперед, врага встретишь, или друга. Только мы должны все равно показать, что их не боимся. Сойдя с моста на траву, они оказались почти лицом к лицу с незнакомцами. Один из них был рыцарь в полном облачении, с опущенным забралом. Он был в черных латах и на черном коне. Ни герба на щите, ни флажка на копье не было. Рядом с рыцарем ехала дама на белой лошади, такой красивой, что хотелось поцеловать ее в ноздри и дать сахару. Но сама дама, в своем шуршащем, ослепительно зеленом платье, была еще очаровательней. - До-обрый день, пу-утешественники! - воскликнула она сладчайшим, словно у птицы голосом, чуть картавя. - Кое-кто из вас слишком молод, пожалуй, для таких мрачных мест. - Может быть, - сухо и настороженно отозвался Лужехмур. - Мы ищем разрушенный город великанов, - сказала Джил. - Р-разрушенный город? - переспросила дама. - Что за странная цель для поисков? А зачем он вам нужен? - Нам надо, - начала было Джил, но Лужехмур не дал ей договорить. - Простите, мадам, но мы не имеем чести знать ни вас, ни вашего молчаливого спутника, а вы не знаете нас. И лучше мы не будем обсуждать наших дел с незнакомцами, если вы не против. Кажется, дождик собирается? Как вам кажется? Дама рассмеялась нежнейшим, мелодичным смехом. - Что ж, дети, у вас мудрый, опытный, старый проводник. Хорошо, что он поступает по своему разумению. Но позвольте и мне держаться моего собственного. О гигантском Граде Развалин я не раз слыхала, но никто не говорил мне о ведущей туда дороге. Путь, на котором мы стоим, ведет в замок Харфанг, где обитают добрые великаны. Они настолько же воспитаны, мягки, вежливы и обходительны, насколько глупы и неотесаны эти болваны с Эттинсмура. Не знаю, расскажут ли вам в Харфанге о Граде Развалин, но одно вам обещаю точно: добрый прием и славных хозяев. Вам было бы разумней всего перезимовать там, или уж во всяком случае провести несколько дней, отдохнуть и подкрепиться. Там есть где умыться, есть мягкие постели и жаркие очаги. И на столе четырежды в день будет стоять жаркое, печеное и всевозможные сладости. - Ого! - воскликнул Ерш. - Ничего себе. Подумать только, снова поваляться в кровати! - Точно. И выкупаться в горячей ванне, - подхватила Джил. - А как вы думаете, нас пригласят остаться? Мы же их не знаем. - Вы только скажите, - отвечала дама, - что Повелительница в зеленом шлет им привет, и посылает к Осеннему пиру двух милых южных деток. - Спасибо, спасибо, - хором заговорили Ерш и Джил. - Но будьте предусмотрительны, - сказала дама, - когда бы вы ни достигли Харфанга, постарайтесь не подходить к воротам слишком поздно. Ибо они затворяют ворота во второй половине дня, и уже никому не открывают, сколько ни стучи. Дети снова поблагодарили ее. Глаза их сияли. Дама помахала им на прощание рукой. Квакль-бродякль снял шляпу и поклонился весьма сухо. Молчаливый рыцарь и дама поскакали к мосту. Кони их глухо цокали копытами. - Так! - воскликнул Лужехмур. - Хотел бы я знать, откуда и куда направляется эта дамочка. Таких нечасто встретишь в стране великанов, а? Честное слово, не к добру эта встреча. - Бросьте, - возразил Ерш. - По-моему, дама первый сорт. К тому же горячий стол и теплые комнаты. Лишь бы этот Харфанг был не слишком далеко. - Точно, - поддержала Джил. - А какое у нее платье роскошное! А конь! - Все равно, - упорствовал Лужехмур, - хотел бы я знать о ней побольше. - Я собиралась спросить, - сказала Джил, - но не могла, раз ты о нас самих говорить отказался. - Точно, - подхватил Ерш, - ты вообще был жутко невежливый. Тебе они что, не понравились? - Они? Кто они? Я только одного человека видел. - А рыцаря ты не заметил? - спросила Джил. - Я заметил только доспехи, - отвечал Лужехмур. - Почему он молчал все время? - По скромности, - предположила девочка. - А может, ему хотелось только смотреть на нее и слушать ее чудный голос. Я бы на его месте вела себя точно так же. - Интересно, - заметил Лужехмур, - что бы мы увидели, подними он забрало. - Кончай, - поморщился Ерш. - В таких доспехах никого не может быть, кроме человека. - А как насчет скелета? - ухмыльнулся Лужехмур. - Или, - добавил он, помолчав, - вообще пустоты. В смысле, чего-нибудь невидимого. - Слушай, Лужехмур, - Джил передернула плечами, - и откуда только тебе в голову забредают такие мысли? - Ну его с такими страстями! - рассердился Ерш. - Вечно каркает и все невпопад. Лучше подумаем об этих добрых великанах и поторопимся к Харфангу. Хотел бы я знать, далеко ли еще идти. Так они впервые чуть не поссорились (как Лужехмур и предсказывал). Не то, что Джил и Ерш раньше не пускались в перебранки, но такая серьезная размолвка получилась впервые. Лужехмур вообще не хотел, чтобы они шли в Харфанг. Он уверял, что ему неизвестно, какой смысл великаны могут вкладывать в слово "добрый" и что в любом случае среди знаков Аслана не было никаких визитов к великанам, пускай даже самым добрым в мире. Но дети слишком устали от ветра и дождя, от костлявой дичи, зажаренной на костре, от сырой и холодной земли вместо кровати. В конце концов Лужехмур согласился, выставив одно условие. Он потребовал, чтобы без его разрешения дети ни в коем случае не говорили добрым великанам о том, что они пришли из Нарнии, и о поисках принца Рилиана. Дети согласились. И все трое отправились в путь. После встречи с дамой дела у них пошли хуже. Во-первых, идти стало совсем трудно. Дорога вела через нескончаемые ущелья, продуваемые жестоким северным ветром. Никакого топлива не было. Не было и овражков, чтобы укрыться на ночь. Земля под ногами стала совсем каменистой, и если днем у них ныли только ноги, то по ночам - все тело. Во-вторых, с какими бы добрыми намерениями ни сообщила им дама о Харфанге, слова ее в конечном счете подействовали на детей плохо. Теперь они только и думали о горячей еде, теплых постелях и крыше над головой. Ни об Аслане, ни о пропавшем принце речи уже не было. К тому же Джил перестала каждый вечер и каждое утро повторять свои знаки. Сначала она оправдывалась тем, что устала, а потом знаки и вовсе вылетели у нее из головы. Мысли о Харфанге даже не прибавили им бодрости, наоборот: теперь дети все больше жалели себя, ныли и раздражались. Наконец, как-то после полудня, ущелье, по которому они шли до сих пор, расширилось и вышло в темный хвойный бор. Горы остались позади. Перед путниками расстилалась пустынная каменистая равнина, а еще дальше высились снежные пики. Но между путниками и этими вершинами стоял холм с плоской вершиной. - Смотрите! - крикнула Джил. - Смотрите! За плоской горой, куда она показывала рукою, в сгущавшемся тумане сияли огни. Огни! Не лунный свет, не костры, а домашний, радостный ряд освещенных окон. Если вам не доводилось неделями странствовать по диким местам, вы вряд ли поймете чувства, охватившие наших путников. - Харфанг! - в восторге воскликнули Ерш и Джил. - Харфанг! - откликнулся Лужехмур своим тусклым мрачным голосом и добавил: - Эй! Дикие гуси! - Он тут же сорвал с плеча лук и подстрелил жирного гуся. Нечего было и думать засветло добраться до Харфанга. Но во всяком случае они разожгли костер, поели, и ночь началась теплее, чем обычно за последнюю неделю. Когда огонь погас, снова стало страшно холодно, и их одеяла к утру совсем промерзли. - Не беда! - заявила Джил, притопывая ногами. - Сегодня вечером нас ждут горячие ванны! 7. ХОЛМ С НЕПОНЯТНЫМИ КАНАВАМИ Спору нет, денек выдался премерзкий. Наверху нависло тусклое небо, обложенное снеговыми облаками, трава под ногами почернела от мороза, ветер дул такой сильный, что, казалось, готов содрать с вас кожу. После спуска на равнину древняя дорога оказалась почти совершенно разрушенной. Приходилось пробираться по огромным разбитым глыбам, между валунами, по щебенке. Небольшое удовольствие, когда ступни совсем стерты. И даже привала нельзя было устроить из-за холода. Часов в десять на руку Джил упали первые неторопливые снежинки. Через десять минут они уже ложились довольно густо, через двадцать землю покрыл тонкий снежный ковер, а полчаса спустя самая настоящая метель слепила им глаза и, казалось, не собиралась уняться до конца дня. Чтобы понять все последующее, вы должны помнить, что из-за метели наши путники почти ничего вокруг не различали. Подойдя к невысокому холму, отделявшему их от освещенных окон, они уже не могли его толком различить. Приходилось напрягать глаза даже для того, чтобы видеть происходящее на расстоянии двух шагов. Конечно, разговаривать при этом у них никакой охоты не было. У основания холма они заметили какие-то скалы с обеих сторон. Скалы были правильной кубической формы, но никто из путников этого не заметил, потому что не приглядывался. Их куда больше заинтересовал скалистый уступ высотой в метр с лишним, лежавший прямо на пути. Длинноногий квакль, впрочем, не без труда вскочил на него и помог остальным. На уступе было мокро от снега - небольшая беда для болотного жителя, но для детей вещь противная. Еще метров сто они карабкались наверх. Джил один раз упала, потом они наткнулись еще на один уступ. Всего этих уступов оказалось четыре, и шли они через неравные промежутки. Карабкаясь на четвертый, путники уже были уверены, что теперь-то добрались до вершины плоского холма. До сих пор горный склон защищал их от ветра, который теперь набросился на них изо всех сил. Дело в том, что вершина холма действительно была такой же плоской, какой казалась издали. Она была чем-то вроде огромного стола, по которому беспрепятственно мог гулять ураган. Редко где снегу удавалось лечь на землю: ветер тут же срывал его, поднимал в воздух, кружил, бросал в лицо путникам. Маленькие снежные смерчи кружились возле их ног, как бывает на катке. Да и впрямь равнина местами была словно ледяная. В довершение всего ее пересекали странные выступы шага по три в ширину, разрезавшие вершину на квадраты и прямоугольники. Через них, разумеется, приходилось перелезать. Иные были детям до пояса, иные - до самой макушки. Перелезая через выступы, путники немедленно проваливались в сугробы, нанесенные с северной стороны. В конце концов совершенно вымокли. Подняв капюшон и опустив голову, пряча окоченевшие пальцы под плащ, Джил с трудом пробиралась вперед. Она еле замечала странные предметы, окружавшие их на этой равнине - справа высились глыбы, отдаленно похожие на заводские трубы, слева громоздился почти вертикальный утес. Но, повторяю, все это мало волновало девочку. Она только и думала, что о своих замерзших пальцах (а также носе, подбородке и ушах), да о горячих ваннах и теплых постелях в Харфанге. Вдруг она поскользнулась, проехала шагов десять и с ужасом обнаружила, что скатывается в узкую темную трещину, неожиданно появившуюся впереди. Через мгновение она уже очутилась на самом дне этой не то траншеи, не то шахты, чуть больше метра в ширину. Несмотря на встряску, первым чувством Джил было облегчение - стены траншеи надежно укрыли ее от ветра. В следующий миг она, естественно, заметила испуганные лица Ерша и Лужехмура, глядящие на нее сверху. - Ты не ушиблась, Джил? - крикнул Юстас. - Наверное, обе ноги переломала, - сказал Лужехмур. Джил встала и сообщила, что все у нее в порядке, только наверх она сама выбраться не может. - Что же это за яма такая? - спросил Ерш. - Похоже на окоп. Или на осевшую тропинку. Она довольно прямо идет. - Точно, - воскликнул Юстас, - идет прямо, и к тому же на север. А может, это такая дорога? Она бы нас укрыла от этого дьявольского ветра. Снега внизу много? - Почти нет. Его поверху проносит, наверно. - А дальше там что? - Погоди. Я посмотрю. - Джил встала и пошла по траншее, которая почти сразу же резко повернула направо. Об этом она и крикнула своим путникам. - А за поворотом что? - спросил Ерш. Тут заметим, что Джил точно так же боялась извилистых проходов и темных подземных мест, как Ерш - скалистых обрывов. Никакого желания идти одной за поворот у нее не было, особенно когда она услыхала позади оклик Лужехмура: - Осторожней, Джил! Такие канавы вполне могут вести в пещеру дракона. Или - раз уж мы в стране великанов - к гигантскому червяку или жуку. - Никуда она, кажется, не ведет. - Джил быстро вернулась назад. - Нет, дай-ка мне посмотреть, - сказал Ерш. - Что значит "никуда"? - Он присел на край канавы и скатился вниз. Потом протиснулся мимо Джил, не сказав ни слова, но она почувствовала, что он заметил ее трусость. Тогда она пошла с ним, стараясь, правда, оставаться сзади. Поиски ни к чему не привели. Через несколько шагов за поворотом канава разветвлялась. Можно было пойти либо прямо, либо снова направо. "Так не пойдет, - сказал Ерш, оглядев поворот направо, - эдак мы возвратимся обратно на юг". Он пошел прямо, но и тут его вскоре ожидал правый поворот. На этот раз даже выбора не было - траншея заканчивалась тупиком. - Дело дрянь, - проворчал Ерш. Джил, не теряя понапрасну времени, решила возвращаться. Когда они вернулись, квакль без труда вытащил их своими длинными руками. Ах, как было ужасно снова очутиться наверху. В траншее уши у них почти что оттаяли. Там они могли ясно видеть, легко дышать и говорить спокойно, не стараясь перекричать ветер. Тем труднее оказалось вернуться на этот дьявольский холод, и тем тяжелее услышать неожиданный вопрос Лужехмура: - А ты хорошо помнишь знаки, Джил? Который из них нам сейчас надо искать? - Кончай, - сказала Джил. - Какие такие знаки? Кто-то должен вроде бы упомянуть имя Аслана. Кажется. Только не жди, что я сейчас стану их снова повторять, эти знаки. Дело в том, что Джил перепутала весь порядок знаков, потому что давно перестала повторять их каждый вечер. Конечно, она их еще помнила, но восстановить без усилия в правильном порядке уже не могла. Вопрос Лужехмура привел ее в раздражение оттого, что в глубине души она сама на себя злилась. Не стоило забывать знаков. Потому-то, да еще из-за холода и усталости, и нагрубила она своему спутнику. Вряд ли знаки Аслана ей были так уж безразличны. - Разве этот знак был следующим? - удивился Лужехмур. - Ты путаешь, по-моему. Мне кажется, стоило бы осмотреться на этой плоской вершине. Вы не заметили... - Господи! - сказал Ерш. - Нашел время любоваться видами. Ради всего святого, пошли дальше! - Ой, посмотрите! - воскликнула Джил. На севере, много выше уровня плато, появилась череда огней. Еще яснее, чем в прошлый вечер, было видно, что это свет в окнах - в маленьких окнах, наводивших на мысль об уютных спальнях, и в окнах побольше, заставлявших думать о залах, где гудит пламя в очагах, а на столах дымится горячий суп или сочное жаркое. - Харфанг! - воскликнул Юстас. - Все это очень хорошо, - настаивал Лужехмур, - я только хотел сказать, что... - Заткнись, - отрезала Джил. - Нельзя терять ни секунды. Помнишь, что сказала дама в зеленом? Они рано запирают ворота. Мы должны попасть туда вовремя. Мы попросту погибнем без крова в такую ночь. - Еще вовсе не ночь, - начал было Лужехмур, но тут дети хором перебили его. "Пошли", - сказали они, и побежали по скользкому плато так быстро, как только могли. Бредущий за ними квакль еще пытался что-то сказать, но из-за ветра они не могли его услышать, даже если бы очень захотели. Впрочем, они и не хотели. Они думали только о ваннах, постелях и горячем чае, да еще о том, как страшно было бы опоздать в Харфанг. Несмотря на спешку, брести им пришлось долго, а в самом конце плато их ожидало еще несколько уступов, с которых на этот раз пришлось спускаться. Наконец они добрались до самого подножия холма и увидели Харфанг вблизи. Замок стоял на высокой скале и, несмотря на многочисленные башни, больше напоминал огромный дом, чем крепость. Добрые великаны, очевидно, никого не боялись. В наружной стене совсем над самой землей были прорублены окна, которых в настоящей крепости, конечно же, не бывает. Там и сям виднелись двери, так что в замок легко можно было попасть, минуя главный двор. Дети приободрились. Харфанг казался им приветливым. Утес был ужасно крутой и высокий. Они отыскали, правда, вьющуюся вокруг него тропинку, но после такого дня взбираться по ней все равно было нелегко. Джил совершенно выдохлась - Ершу и Лужехмуру пришлось последние сто метров тащить ее чуть ли на своих плечах. Наконец они очутились перед воротами. Ворота были распахнуты. Решетка поднята. Но как бы ты ни устал, страшновато заявляться в гости к великанам. Несмотря на все свое недоверие к Харфангу, самым храбрым оказался Лужехмур. - Шагом марш, - сказал он, - не показывайте вида, что боитесь. Самое глупое - что мы вообще сюда пришли. Но раз уж мы здесь, глядите посмелее. С этими словами он зашел под арку так, чтобы эхо усиливало его слова, и крикнул во весь голос: - Эй, привратник! Принимай гостей! В ожидании ответа он снял шляпу и стряхнул с ее полей толстый слой снега. - Может, он и нытик, - шепнул Ерш Джил, - но в смелости ему не откажешь. Дверь, отворившаяся в глубине двора, дивно отсвечивала пламенем очага; появился привратник. Джил закусила губу, чтобы не закричать. Это был не такой уж большой великан - повыше яблони, но пониже телеграфного столба. У него были всклокоченные рыжие волосы, он носил