(Старая, но вечно новая история)

----------------------------------------------------------------------------
     А.  П.  Чехов.  Полное  собрание  сочинений  и  писем  в  30-ти  томах.
Сочинения. Том 1. М., "Наука", 1983
     OCR 1996-2000 Алексей Комаров
----------------------------------------------------------------------------

     На террасе роскошной старинной дачи статской советницы  Марьи  Ивановны
Лангер стояли дочь Марьи Ивановны -  Надя  и  сынок  известного  московского
коммерсанта Иван Гаврилович.
     Вечер был великолепный. Будь я мастер описывать природу, я описал бы  и
луну, которая ласково глядела из-за тучек и обливала  своим  хорошим  светом
лес, дачу, Надино личико... Описал  бы  и  тихий  шепот  деревьев,  и  песни
соловья, и чуть слышный плеск фонтанчика... Надя стояла, опершись коленом  о
край кресла  и  держась  рукой  за  перила.  Глаза  ее,  томные,  бархатные,
глубокие, глядели неподвижно в темную зеленую чащу... На бледном, освещенном
луной личике играли темные топи - пятнышки: это румянец...  Иван  Гаврилович
стоял позади нее и нервно, дрожащей рукой  пощипывал  свою  жидкую  бородку.
Когда ему надоедало щипать бородку, он начинал поглаживать и трепать  другой
рукой свое высокое, некрасивое жабо. Иван Гаврилович некрасив. Он  похож  на
свою маменьку, напоминающую собой деревенскую кухарку. Лоб у него маленький,
узенький, точно приплюснутый; нос  вздернутый,  тупой,  с  заметной  выемкой
вместо горбины, волос щетиной. Глаза его, маленькие, узкие, точно у молодого
котенка, вопросительно глядели на Надю.
     - Вы извините  меня,  -  говорил  он,  заикаясь,  судорожно  вздыхая  и
повторяясь, - извините меня, что я рассказываю вам... про свои чувства... Но
я вас так полюбил, что даже не знаю, в своем ли я уме нахожусь, или нет... В
груди моей такие чувства к вам, что и выразить этого невозможно! Я,  Надежда
Петровна, как только вас увидал, так сразу и втюрился, полюбил то  есть.  Вы
извините меня, конечно, но... ведь... (Пауза.) Приятная нонче природа!
     - Да... Погода великолепная...
     - И при такой самой природе как  приятно,  знаете  ли-с,  любить  такую
приятную особу, как вы... Но я несчастлив!
     Иван Гаврилович вздохнул и дернул себя за бородку.
     - Очень несчастлив-с! Я вас люблю, страдаю, а... вы?  Нешто  вы  можете
чувствовать   ко   мне   чувства?    Вы    образованная,    ученая...    все
по-благородному... А я? Я купеческого звания и... больше  ничего!  Как  есть
ничего! Денег-то много, но что  толку  с  тех  денег,  если  нет  настоящего
счастья? Без счастья с этими самыми деньгами  одно  только  окаянство  да...
пустоцвет. Ешь хорошо, ну... пешком не  ходишь...  пустая  жизнь...  Надежда
Петровна!
     - Ну?
     - Ни... ничего-с! Я хотел, собственно говоря, вас побеспокоить...
     - Что вам?
     - Можете ли вы меня любить?  (Пауза.)  Я  предлагал  вашей  маменьке...
мамаше то есть, свое сердце и руку относительно вас, и оне сказали, что  все
от вас зависит... Вы можете, говорит, и без родительской воли... Как вы  мне
ответите?
     Надя  молчала.  Она  взглянула  в  темную  зеленую  чащу,  где  еле-еле
обрисовывались стволы и узорчатая листва... Ее  занимали  движущиеся  черные
тени от деревьев, которые слегка покачивались от ветерка своими  верхушками.
Молчание ее душило Ивана Гавриловича. На  глазах  его  выступили  слезы.  Он
страдал. "Ну что - ежели она откажет?" - думалось ему, и эта невеселая  дума
морозом резала по его широкой спине...
     - Сделайте милость, Надежда Петровна, - проговорил он,  -  не  терзайте
мою душу... Ведь я, ежели лезу к вам,  то  от  любви...  Потому...  (Пауза.)
Ежели... (Пауза.) Ежели вы не ответите мне, то хоть умирай.
     Надя повернула свое  лицо  к  Ивану  Гавриловичу  и  улыбнулась...  Она
протянула ему свою руку и  заговорила  голосом,  который  прозвучал  в  ушах
московского коммерсанта песнью сирены:
     - Очень вам благодарна, Иван Гаврилович... Я уже  давно  знаю,  что  вы
меня любите, и знаю, как вы любите... Но я... я... Я вас тоже люблю,  Жан...
Вас нельзя не полюбить за ваше доброе сердце, за вашу преданность...
     Иван Гаврилович раскрыл широко рот,  засмеялся  и,  счастливый,  провел
себя ладонью по лицу: не сон ли, мол?
     - Я знаю, что если я выйду за вас замуж, - продолжала Надя, - то я буду
самая счастливая... Но  знаете  что,  Иван  Гаврилович?  Подождите  немножко
ответа... Ответить положительно сейчас  я  не  могу...  Я  должна  этот  шаг
обдумать хорошенько... Подумать надо... Потерпите немного.
     - А долго ждать?
     - Нет, немного... День, много два...
     - Это можно-с...
     - Вы сейчас уедете, а ответ я дам письмом... Уезжайте сейчас домой, а я
пойду думать... Прощайте... Через день...
     Надя протянула руку. Иван  Гаврилович  схватил  ее  и  поцеловал.  Надя
кивнула головой, поцеловала воздух, спорхнула с крыльца  и  исчезла...  Иван
Гаврилович постоял минуты две-три,  подумал  и  отправился  через  маленький
цветник и рощу к своим лошадям, которые  стояли  на  просеке.  Он  раскис  и
ослабел от счастья, точно его целый день продержали в  горячей  ванне...  Он
шел и смеялся от счастья.
     - Трофим! - разбудил он спавшего кучера. - Вставай! Едем! На  чай  пять
желтеньких! Понял? Ха-ха!
     Между тем Надя  прошмыгнула  сквозь  все  комнаты  на  другую  террасу,
спустилась с этой террасы и, пробираясь сквозь  деревья,  кусты  и  кустики,
побежала на другую просеку. На этой  просеке  ожидал  ее  друг  ее  детства,
молодой  человек  лет  двадцати  шести,  барон  Владимир  Штраль.  Штраль  -
миленький толстенький немец-карапузик, с уже заметной плешью на голове. Он в
этом году кончил курс в университете,  едет  в  свое  харьковское  именье  и
пришел в последний раз, проститься... Он был  слегка  пьян  и,  полулежа  на
скамье, насвистывал "Стрелочка".
     Надя подбежала к нему и, тяжело дышащая, утомленная бегом,  повисла  на
его шее. Звонко хохоча и теребя его  за  шею,  за  волосы  и  воротник,  она
осыпала его жирное, потное лицо поцелуями...
     - Я тебя уже целый час жду, - сказал барон, обнимая ее за талию...
     - Ну что - здоров?
     - Здоров...
     - Едешь завтра?
     - Еду...
     - Противный... Возвратишься скоро?
     - Не знаю...
     Барон поцеловал Надю в щеку и ссадил ее с колен на скамью.
     - Ну, будет целоваться, - сказала Надя. - После...  Впереди  еще  много
времени. Теперь потолкуем о деле. (Пауза.) Ты, Воля, подумал?
     - Подумал...
     - Ну что ж, как? Когда... свадьба?
     Барон поморщился.
     - Ты опять о том же! - сказал он.  -  Ведь  я  тебе  еще  вчера  дал...
положительный ответ... Ни о какой свадьбе не может быть и речи! Я  тебе  еще
вчера сказал... Зачем заводить разговор о  том,  что  уже  тысячу  раз  было
пересказано?..
     - Но, Воля, должны наши отношения чем-нибудь кончиться! Как ты  это  не
поймешь? Ведь должны?
     - Должны, но не свадьбой... Ты, Nadine, повторяю я в сотый раз, наивна,
как трехлетнее дитя... Наивность к лицу хорошеньким женщинам, но не в данном
случае, душа моя...
     - Не хочешь жениться, значит! Не хочешь? Ты говори прямо,  бессовестная
твоя душа, говори прямо: не хочешь?
     - Не хочу... С какой стати я буду себе портить карьеру? Я  люблю  тебя,
но ведь ты сгубишь меня, если  я  на  тебе  женюсь...  Ты  мне  не  дашь  ни
состояния, ни имени... Женитьба должна, мой друг, быть половиной карьеры,  а
ты... Плакать нечего... Надо рассуждать здраво... Браки по любви никогда  не
бывают счастливы и оканчиваются обыкновенно пуфом...
     - Лжешь... Ты лжешь! Вот что!
     - Женись, а потом с голоду умирай... Нищих плоди... Рассуждать нужно...
     - А отчего ты тогда не рассуждал... помнишь? Ты тогда дал  мне  честное
слово, что ты на мне женишься... Ведь дал?
     - Дал... Но теперь изменились  мои  планы...  Ведь  ты  не  выйдешь  за
бедного человека? Зачем же ты заставляешь меня жениться на бедной? Я не имею
желания поступить с собой по-свински. У меня  есть  будущее,  за  которое  я
должен ответить пред своею совестью.
     Надя утерла платком глаза и вдруг неожиданно, нечаянно бросилась  опять
на шею к православному немцу. Она припала к нему  и  принялась  осыпать  его
лицо поцелуями.
     - Женись! - залепетала она. - Женись, голубчик! Ведь я люблю тебя! Ведь
я жить без тебя не могу, моя прелесть! Ты меня убьешь, если расстанешься  со
мной! Женишься? Да?
     Немец подумал и решительным тоном сказал:
     - Не могу! Любовь хорошая вещь, но на этом свете она не прежде всего...
     - Так не хочешь?
     - Нет... Не могу...
     - Не хочешь? Верно, что не хочешь?
     - Не могу, Nadine!
     - Подлец, негодяй... нот что! Мошенник!  Немчура!  Я  тебя  терпеть  не
могу, ненавижу, презираю! Ты гадок! Я тебя и не любила никогда! Если я в тот
вечер  и  поддалась  тебе,  то  только  потому,  что  считала  тебя  честным
человеком, думала, что ты женишься на мне...  Я  тебя  и  тогда  терпеть  не
могла! Хотела выйти за тебя, потому что ты барон и богач!
     Надя замахала руками и, отступив на несколько шагов от Штраля,  пустила
в него еще несколько колкостей и отправилась  домой...  "Напрасно  я  ходила
сейчас к нему, - думала она, идя домой. - Ведь знала же я, что он не захочет
жениться? Вот негодяй! Дура была я в тот вечер! Не  поддайся  я  ему  тогда,
теперь бы не было надобности унижаться перед этой... немчурой".
     Придя во двор дачи, Надя не пошла в комнаты. Она походила  по  двору  и
остановилась у одного слабо освещенного окна. Окно это выходило из  комнаты,
в которой обитала на летнем положении  молодая,  только  что  выпущенная  из
консерватории, первая скрипка, Митя Гусев. Надя начала глядеть в окно. Митя,
плечистый, курчавый блондин, недурной собой, был  дома.  Он  без  сюртука  и
жилетки лежал на кровати и читал роман. Надя постояла, подумала и  постучала
в окно. Первая скрипка подняла голову.
     - Кто там?
     - Это я, Дмитрий Иваныч... Отворите-ка окно на минутку!..
     Митя быстро надел сюртук и отворил окно.
     - Идите сюда... Лезьте ко мне... - сказала Надя.
     Митя показался на окне и через секунду был уже . возле Нади.
     - Что вам угодно?
     - Пойдемте! - сказала Надя и взяла Митю под руку.
     - Вот что, Дмитрий Иваныч, - сказала она. - Не  пишите  мне,  голубчик,
любовных писем! Пожалуйста, не пишите! Не любите меня и не говорите мне, что
вы меня любите!
     Слезы сверкнули на глазах Нади и полились струей по щекам, по рукам...
     Слезы были самые настоящие, горючие, крупные...
     - Не любите меня, Дмитрий! Не играйте для меня на  скрипке!  Я  гадкая,
противная,  нехорошая...  Я  такая,  которую  нужно  презирать,  ненавидеть,
бить...
     Надя зарыдала и положила свою головку на грудь Мити.
     - И я самая гадкая, и мысли мои гадкие, и сердце...
     Митя  растерялся,  забормотал  какую-то  ерунду  и  поцеловал  Надю   в
голову...
     - Вы добрый, хороший... Я, честное слово, люблю  вас...  Ну,  а  вы  не
любите меня! Я люблю больше всего на  свете  деньги,  наряды,  коляски...  Я
умираю, когда думаю, что у меня  нет  денег...  Я  мерзкая,  эгоистка...  Не
любите, душечка, Дмитрий Иваныч! Не пишите мне писем! Я выхожу  замуж...  за
Гаврилыча... Видите - какая я! А вы еще... любите меня! Прощайте! Я вас буду
любить и замужем... Прощай, Митя!
     Надя быстро обняла Гусева, быстро поцеловала его в  шею  и  побежала  к
воротам.
     Придя к себе в комнату, Надя села за стол  и,  горько  плача,  написала
следующее письмо: "Дорогой Иван Гаврилыч! Я ваша. Я вас люблю  и  хочу  быть
вашей женою... Ваша Н."
     Письмо было запечатано и сдано горничной для отправки по адресу.
     "Завтра... что-нибудь привезет..." - подумала Надя и глубоко вздохнула.
     Этот вздох был финалом ее плача. Посидев немного у окна и успокоившись,
Надя быстро разделась, и ровно в полночь дорогое пуховое одеяло, с вышивками
и  вензелями,  уже  грело  спящее,  изредка  вздрагивающее   тело   молодой,
хорошенькой, развратной гадины.
     В полночь Иван Гаврилович шагал у себя по кабинету и мечтал вслух.
     В кабинете сидели его родители и слушали его мечтания... Они радовались
и были счастливы за счастливого сына...
     - Девица-то она хорошая, благородная, - говорил отец. - Советника дочь,
да и красавица. Одна только беда: фамилия у нее немецкая! Подумают люди, что
ты на немке женился...

     О произведении: Даты написания:
     1882 г.


----------------------------------------------------------------------------
     Права на это собрание электронных текстов  и  сами  электронные  тексты
принадлежат   Алексею   Комарову,   1996-2000   год.   Разрешено   свободное
распространение текстов при условии сохранения целостности  текста  (включая
данную информацию). Разрешено  свободное  использование  для  некоммерческих
целей при условии ссылки на источник - Интернет-библиотеку Алексея Комарова.
----------------------------------------------------------------------------

Популярность: 55, Last-modified: Sun, 03 Mar 2002 15:17:13 GMT