Комедия в трех действиях

----------------------------------------------------------------------------
     Перевод H. Аверьяновой
     Стихи в переводе В. Левика
     Ж.Б. Мольер. Собрание сочинений в двух томах. Т. 2
     М., ГИХЛ, 1957
     OCR Бычков М.Н. mailto:bmn@lib.ru
----------------------------------------------------------------------------



     Господин де Пурсоньяк.
     Оронт.
     Жюли, дочь Оронта.
     Hерина, посредница в сердечных делах.
     Люсетта, мнимая гасконка.
     Эраст, молодой человек, влюбленный в Жюли.
     Сбригани, неаполитанец, посредник в сердечных делах.
     Первый доктор.
     Второй доктор.
     Аптекарь.
     Крестьянин.
     Крестьянка.
     Первый солдат швейцарской гвардии.
     Второй солдат швейцарской гвардии.
     Полицейский офицер.
     Первый страж.
     Второй страж.



     Певица.
     Два певца.
     Танцоры.
     Два балетмейстера.
     Два пажа, танцующие.
     Четверо любопытных, танцующие.
     Два солдата швейцарской гвардии, танцующие.
     Два смешных медика.
     Шуты.
     Два адвоката, поющие.
     Два прокурора, танцующие.
     Двое полицейских.
     Mаски.
     Цыганка, поющая.
     Цыган, поющий.
     Действие происходит в Париже.





               Эраст, певица, два певца, музыканты, танцоры.

     Эраст (обращаясь к музыкантам и танцорам). Исполняйте  в  точности  мои
распоряжения, касающиеся серенады, а я уйду и больше здесь уже не покажусь.



                   Певица, два певца, музыканты, танцоры.

Серенада  состоит  из  пения,  музыки  и танцев. Слова намекают на отношения
между   Эрастом   и   Жюли  и  выражают  чувства  двух  влюбленных,  которым
                     препятствуют их упрямые родители.

                                   Певица

                   О ночь, на все глаза целительной рукою
                   Накинь покров волшебный сна
                   И лишь того не принуждай к покою,
                   Кого избрал Амур своим слугою!
                   О ночь, твой мрак и тишина
                   Желаннее, чем день прекрасный,
                   Для ласковых речей, для вздохов неги страстной!

                                Первый певец

                   Как хорошо в полночный час
                   Вздыхать и таять в неге страстной.
                   Когда в сердцах горит огонь согласный,
                   Когда враждебных не боишься глаз,
                   Когда дневной тиран настичь не может нас!
                   Как хорошо в полночный час
                   Вздыхать и таять в неге страстной,
                   Когда в сердцах горит огонь согласный!

                                Второй певец

                   Пусть разлучить стремятся нас,
                   Пускай сердцам поставлена преграда, -
                   Верь, совершенную любовь нельзя убить.
                   Мы победим, и только надо
                   По-настоящему любить.
                   Все трое вместе
                   Так будем же любить до гроба:
                   Гонение людей, слепой фортуны злоба,
                   Родительский запрет, разлука, тяжкий труд
                   Усилят нашу страсть и твердость нам дадут.
                   Так будем же любить до гроба!
                   Когда любовь воистину сильна,
                   Все в мире победит она.



                         Танец двух балетмейстеров.



                             Танец двух пажей.



  Четверо любопытных поссорились между собой во время танца пажей и теперь
               сами танцуют и одновременно дерутся на шпагах.



Два солдата швейцарской гвардии разнимают дерущихся и, помирив их, начинают
                          танцевать вместе с ними.


                              Действие первое



                            Жюли, Эраст, Нерина.

     Жюли. Ах, Эраст, будем осторожны, иначе нас застанут  врасплох!  Я  так
боюсь, что нас увидят вместе: ведь тогда все  погибло  -  мне  же  запрещено
встречаться с вами.
     Эраст. Я смотрю кругом и никого не вижу.
     Жюли (Перине). Будь и ты, Нерина, начеку. Смотри  в  оба,  не  идет  ли
кто-нибудь.
     Нерина (отходя в глубину сцены). Положитесь на меня  и  смело  говорите
все, что вам нужно сказать друг другу.
     Жюли. Ну, что, Эраст, придумали вы, как помочь нашему горю? У вас  есть
надежда расстроить эту злополучную свадьбу, которую затеял мой отец?
     Эраст. По крайней мере  мы  трудимся  над  этим  изо  всех  сил  и  уже
приготовили немало боевых снарядов, чтобы разрушить эту нелепую затею.
     Нерина (подбегает к Жюли). Честное слово, сюда идет ваш батюшка!
     Жюли. Ах, разойдемся поскорее в разные стороны!
     Нерина. Нет, нет, стойте спокойно: мне показалось.
     Жюли. Боже, как ты глупа, Нерина! Ну можно ли так пугать?
     Эраст. Да, прелестная Жюли, мы придумали тьму  всяких  ухищрений  и,  с
вашего соизволения, решимся все пустить в ход. Не спрашивайте, какие мы  для
этого нажмем пружины. Вас это позабавит: мы, как  в  комедиях,  усладим  вас
прелестью нежданного,  заранее  не  открывая,  что  вам  предстоит  увидеть.
Достаточно сказать, что у нас в запасе  есть  несколько  совершенно  готовых
планов военных действий и что за это дело берутся находчивая Нерина и ловкий
Сбригани.
     Hepина. Конечно! Ваш батюшка совсем с ума сошел: вздумал  навязать  вам
лиможского адвоката, сроду его и не видав, - этого господина де  Пурсоньяка,
который тащится сюда в почтовом дилижансе, чтобы выкрасть вас из-под  самого
нашего носа. Из-за каких-нибудь лишних трех-четырех  тысяч  экю,  по  одному
лишь слову вашего дядюшки, дать отставку жениху, который вам  нравится!  Ну,
пара ли такая девушка какому-то лиможцу? Уж если ему не  терпится  жениться,
почему же он не возьмет какую-нибудь свою,  лиможскую,  а  добрых  людей  не
оставит  в  покое?  Одно  Имя  господина  де  Пурсоньяка  приводит  меня   в
неописуемую ярость. Меня бесит господин де  Пурсоньяк!  Из-за  одного  этого
имени "Пурсоньяк" я себя не пожалею, а уж расстрою эту  свадьбу!  Не  бывать
вам госпожой де Пурсоньяк! Пурсоньяк! Разве можно с этим  примириться?  Нет,
меня мутит от Пурсоньяка. Мы так его одурачим, столько шуток с ним  сыграем,
что наш господин де Пурсоньяк живо уберется к себе в Лимож!
     Эраст. Вот наш хитроумный неаполитанец и, верно, с новостями.




                       Жюли, Эраст, Сбригани, Нерина.

     Сбригани. Сударь, ваш недруг сейчас прибудет. Я видел его  в  трех  лье
отсюда, где дилижанс останавливается на ночлег.  В  кухне,  куда  он  явился
позавтракать, я наблюдал за ним добрых полчаса и могу сказать, что знаю  его
теперь вдоль и поперек. О его наружности я ничего вам говорить не стану.  Вы
сами увидите, каким нарисовала его природа и  соответствует  ли  облику  его
убранство. Что же касается ума, то предупреждаю вас заранее:  тупица,  каких
мало, а это нам и на руку. Словом сказать, этот человек  попадется  в  любые
сети, какие бы мы ему ни расставили.
     Эраст. Это правда?
     Сбригани. Истинная правда, если  только  я  мало-мальски  разбираюсь  в
людях.
     Нерина. Сударыня, вы имеете дело со знаменитостью: в лучшие  руки  ваше
дело просто не могло попасть. Он истинный герой нашего века, и для подвигов,
какие нам предстоят, равного ему не найти. Перед вами человек,  который  раз
двадцать, только чтобы  помочь  друзьям,  великодушно  рисковал  угодить  на
каторгу, который с опасностью для жизни добросовестно доводит до конца самые
отчаянные предприятия  и  которого  все  же  изгнали  из  родной  страны  за
множество честных дел, а ведь он брал их на  себя  исключительно  по  своему
благородству.
     Сбригани. Такие похвалы хоть  кого  могли  бы  смутить.  Однако  с  еще
большим правом я  мог  бы  воздать  хвалу  вам  за  те  чудеса,  которые  вы
совершали. Особенно мне бы хотелось напомнить вам о том, какую славу вы себе
стяжали, когда столь честным образом обжулили в игре на двенадцать тысяч экю
молодого знатного иностранца, которого ввели к вам в дом; или  же  когда  вы
столь искусно составили фальшивый договор и разорили  целую  семью;  или  же
когда вы, обнаружив несравненное величие духа, сумели отпереться, будто'  вы
в глаза не видели ценностей, которые вам были  сданы  на  хранение;  или  же
когда вы своим лжесвидетельством столь самоотверженно отправили на  виселицу
двух ни в чем не повинных людей.
     Heрина. Право, это такие мелочи, о которых не стоит говорить. Я краснею
от ваших комплиментов.
     Сбригани. Я готов пощадить вашу скромность.  Оставим  этот  разговор  и
примемся за  дело.  Начнем  с  того,  что  немедленно  отправимся  к  нашему
провинциалу. Вы же, со своей стороны, держите наготове прочих актеров  нашей
комедии.
     Эраст (к Жюли). Во всяком случае, сударыня, помните вашу роль и,  чтобы
лучше скрыть нашу игру, притворитесь, как мы уговорились, что вы чрезвычайно
довольны решением вашего отца.
     Жюли. Если дело только за этим, все выйдет чудесно.
     Эраст. А что, если, прелестная Жюли, из всех наших ухищрений ничего  не
получится?
     Жюли. Тогда я откроюсь отцу в моих истинных чувствах.
     Эраст. А если он не поглядит на ваши чувства и будет стоять на своем?
     Жюли. Я пригрожу ему, что уйду в монастырь.
     Эраст. А если и это его не остановит и он будет принуждать вас к  этому
браку?
     Жюли. Что мне вам на это ответить?
     Эраст. Что ответить?
     Жюли. Да.
     Эраст. То, что говорят, когда любят.
     Жюли. Что же именно?
     Эраст. Что никакая сила не может вас к этому принудить и что,  несмотря
на все старания отца, вы обещаете мне быть моею.
     Жюли. Ах, боже мой, Эраст! Довольствуйтесь тем, что я делаю  сейчас,  и
не выпытывайте заранее решений моего сердца. Не  насилуйте  моего  дочернего
долга и не предлагайте мне тех ужасных крайностей, в которых, может быть,  и
не встретится нужды. А если  мне  и  придется  к  ним  прибегнуть,  то  лишь
поневоле, если так сложатся обстоятельства.
     Эраст. Ну, что ж...
     Сбригани. А, да вот и он! Приготовимся!
     Heрина. Вот так фигура!




                      Господин де Пурсоньяк, Сбригани.

     Господин де Пурсоньяк (глядя  в  ту  сторону,  откуда  он  появился,  и
обращаясь к людям,  которые,  видимо,  шли  за  ним  следом).  Ну  что?  Что
случилось? В  чем  дело?  Черт  бы  побрал  этот  дурацкий  город  со  всеми
дуралеями, которые здесь живут! Шагу нельзя ступить, чтобы на наткнуться  на
болванов, которые пялят на тебя глаза  и  хохочут!  Эй,  ротозеи!  Займитесь
своими делами, дайте человеку пройти и не гогочите ему  в  лицо!  Черт  меня
возьми, если я не тресну кулаком по роже первого, кто засмеется!
     Сбригани. Что  ж  это  такое,  господа?  Что  это  значит?  К  кому  вы
пристаете? Разве можно так издеваться над честными провинциалами, которые  к
нам приезжают?
     Господин де Пурсоньяк. Вот это, сразу видно, человек разумный.
     Сбригани. Как вы себя ведете? И что вас так распотешило?
     Господин де Пурсоньяк. Правильно!
     Сбригани. Что в этом господине такого смешного?
     Господин де Пурсоньяк. Вот-вот!
     Сбригани. Разве он не такой, как все люди?
     Господин де Пурсоньяк. Кривобокий я, что ли, или горбатый?
     Сбригани. Учитесь распознавать людей!
     Господин де Пурсоньяк. Прекрасно сказано!
     Сбригани. Лицо этого господина внушает уважение.
     Господин де Пурсоньяк. Совершенно справедливо.
     Сбригани. Он человек знатный...
     Господин де Пурсоньяк. Да, лиможский дворянин.
     Сбригани. Умный...
     Господин де Пурсоньяк. Окончивший курс юридических наук.
     Сбригани. Он оказал нам слишком много чести тем, что посетил наш город.
     Господин де Пурсоньяк. Несомненно!
     Сбригани. В нем нет ничего такого, что могло бы вызвать насмешку.
     Господин де Пурсоньяк. Разумеется!
     Сбригани. И тот, кто позволит себе над ним смеяться, будет  иметь  дело
со мной!
     Господин де Пурсоньяк. Милостивый государь, я чрезвычайно вам обязан.
     Сбригани. Мне крайне прискорбно, сударь, что столь достойной особе, как
вы, оказан такой прием, и я прошу у вас прощения за наш город.
     Господин де Пурсоньяк. Я ваш покорный слуга.
     Сбригани. Я видел вас еще утром, сударь, во время остановки  дилижанса:
вы изволили завтракать, и,  глядя,  как  изящно  вы  кушали  хлеб,  я  сразу
почувствовал к вам симпатию. Я знаю, вы здесь в  первый  раз,  совсем  новый
здесь человек, и очень рад, что встретился с вами и могу предложить вам свои
услуги на время вашего приезда.  Я  вам  объясню,  как  надо  вести  себя  с
местными жителями: ведь они  не  всегда  относятся  с  должным  уважением  к
порядочным людям.
     Господин де Пурсоньяк. Вы слишком любезны.
     Сбригани. Я уже говорил вам, что с первого взгляда почувствовал  к  вам
расположение.
     Господин де Пурсоньяк. Крайне вам признателен.
     Сбригани. Мне очень понравилось ваше лицо.
     Господин де Пурсоньяк. Чрезвычайно польщен.
     Сбригани. Я сразу увидел в нем нечто весьма достойное...
     Господин де Пурсоньяк. Покорно вас благодарю.
     Сбригани. Нечто приятное...
     Господин де Пурсоньяк. Ах, что вы!
     Сбригани. Привлекательное...
     Господин де Пурсоньяк. Ах, что вы!
     Сбригани. Кроткое...
     Господин де Пурсоньяк. Ах, что вы!
     Сбригани. Величавое...
     Господин де Пурсоньяк. Ах, что вы!
     Сбригани. Искреннее...
     Господин де Пурсоньяк. Ах, что вы!
     Сбригани. И задушевное.
     Господин де Пурсоньяк. Ах, что вы!
     Сбригани. Поверьте, что я весь к вашим услугам.
     Господин де Пурсоньяк. Моей признательности нет границ.
     Сбригани. Говорю от чистого сердца.
     Господин де Пурсоньяк. Охотно верю.
     Сбригани. Если б я имел честь быть вашим знакомым, вы убедились бы, что
я человек в высшей степени искренний...
     Господин де Пурсоньяк. Нисколько не сомневаюсь.
     Сбригани. Враг всякого притворства...
     Господин де Пурсоньяк. Твердо в этом уверен.
     Сбригани. Неспособный скрывать свои чувства.
     Господин де Пурсоньяк. Я так и думал.
     Сбригани. Я вижу, вы обратили  внимание,  что  на  мне  платье  другого
покроя, чем у местных жителей, но дело в том, что ваш покорный  слуга  родом
из Неаполя, и я решил хотя бы отчасти сохранить манеру  одеваться,  а  также
искренность, присущую моим землякам.
     Господин де Пурсоньяк. Прекрасно сделали. А мне вот захотелось  одеться
так, как одеваются придворные, когда отправляются в путешествие.
     Сбригани. Клянусь честью, наряд этот вам  более  к  лицу,  нежели  всем
нашим придворным.
     Господин де Пурсоньяк. То же самое  говорил  мне  мой  портной.  Костюм
изящный, роскошный, он наделает в Париже много шуму.
     Сбригани. Вне всякого сомнения. Вы, конечно, побываете в Лувре?
     Господин де Пурсоньяк. Пожалуй, мне придется представиться ко двору.
     Сбригани. Король будет в восторге от вашего посещения.
     Господин де Пурсоньяк. Надо полагать.
     Сбригани. Вы уже наняли квартиру?
     Господин де Пурсоньяк. Нет, только еще собирался искать.
     Сбригани. Вы доставили бы мне огромное удовольствие, если бы  разрешили
помочь вам; мне здесь знакома каждая улица, каждый дом.




                  Эраст, Сбригани, господин де Пурсоньяк.

     Эраст. Что это? Кого  я  вижу?  Какая  приятная  встреча!  Господин  де
Пурсоньяк, как я рад вас видеть! Но что это! Вы как будто меня не узнаете?
     Господин де Пурсоньяк. Доброго здоровья, сударь.
     Эраст. Неужели какие-нибудь пять-шесть лет настолько изгладили меня  из
вашей памяти, что вы не узнаете лучшего друга семьи Пурсоньяков?
     Господин де Пурсоньяк. Прошу прощения. (К Сбригани.) Честное  слово,  я
его не знаю.
     Эраст. В Лиможе я знаю всех Пурсоньяков от мала до велика. Когда я  жил
там, я только у них и бывал и почти каждый день имел честь видеть вас.
     Господин де Пурсоньяк. Это я имел честь, сударь...
     Эраст. Неужели мое лицо вам не знакомо?
     Господин де Пурсоньяк. Да, правда. (К Сбригани.) Знать его не знаю.
     Эраст. Разве вы не помните, сколько раз я имел счастье с вами выпивать?
     Господин де Пурсоньяк. Простите!  (К  Сбригани).  Не  понимаю,  что  он
говорит.
     Эраст. Как зовут того трактирщика в Лиможе, который всегда  так  вкусно
кормит?
     Господин де Пурсоньяк. Пти-Жан?
     Эраст. Он самый. К нему-то мы с  вами  чаще  всего  и  хаживали,  чтобы
подзакусить. А как у вас в Лиможе называется место для прогулок?
     Господин де Пурсоньяк. Аренское кладбище?
     Эраст. Вот, вот. Сколько приятных часов я провел там в беседах с  вами!
Неужели вы всего этого не помните?
     Господин де Пурсоньяк. Простите...  Припоминаю...  (К  Сбригани.)  Черт
меня возьми, если я помню что-нибудь подобное.
     Сбригани (господину де Пурсоньяку, тихо). Такие веши часто выпадают  из
памяти.
     Эраст. Обнимемся же и вновь скрепим узы нашей старинной дружбы!
     Сбригани (господину де Пурсонъяку). По-видимому, этот человек вас очень
любит.
     Эраст. Скажите, пожалуйста, как поживают  ваши  родные?  Как  чувствует
себя ваш... ну, этот самый... такой почтенный человек...
     Господин де Пурсоньяк. Мой брат, консул?
     Эраст. Да, да.
     Господин де Пурсоньяк. Великолепно себя чувствует.
     Эраст. Как я рад! А этот весельчак? Ну, этот ваш...
     Господин де Пурсоньяк. Мой двоюродный брат, асессор?
     Эраст. Правильно.
     Господин де Пурсоньяк. Все такой же веселый и бодрый.
     Эраст. Ах, как меня это радует! Ну, а ваш дядюшка, которого я...
     Господин де Пурсоньяк. У меня нет никакого дядюшки.
     Эраст. В те времена у вас как будто был...
     Господин де Пурсоньяк. У меня была тетка.
     Эраст. Тетушку-то я и имел в виду. Ну, как она поживает?
     Господин де Пурсоньяк. Уж полгода, как умерла.
     Эраст. Как жаль! Бедная женщина! Такая прекрасная особа!
     Господин де Пурсоньяк. Мой племянник-каноник тоже чуть было не умер  от
оспы.
     Эраст. Вот была бы жалость!
     Господин де Пурсоньяк. Разве вы и его знаете?
     Эраст. Что за вопрос! Высокий, статный молодой человек.
     Господин де Пурсоньяк. Ну, не такой уж он высокий.
     Эраст. Да, но он хорошо сложен.
     Господин де Пурсоньяк. Вот это верно.
     Эраст. Он ведь ваш племянник?
     Господин де Пурсоньяк. Да.
     Эраст. Сын вашего брата или сестры?
     Господин де Пурсоньяк. Правильно.
     Эраст. Каноник церкви святого.... как его...
     Господин де Пурсоньяк. Святого Стефана.
     Эраст. Вот-вот, о нем я и говорю.
     Господин де Пурсоньяк (к Сбригани). Он перечислил всю мою родню.
     Сбригани. Он знает вас великолепно.
     Господин де Пурсоньяк. По-видимому, вы долго жили в нашем городе?
     Эраст. Целых два года.
     Господин де Пурсоньяк. Стало быть, вы  были  у  нас,  когда  губернатор
крестил ребенка у моего кузена, асессора?
     Эраст. Конечно, я был одним из первых приглашенных.
     Господин де Пурсоньяк. Это было торжественно.
     Эраст. Очень торжественно.
     Господин де Пурсоньяк. Обед был на славу.
     Эраст. Еще бы!
     Господин  де  Пурсоньяк.  Значит,  вы  были  свидетелем  моей  ссоры  с
перигорским дворянином?
     Эраст. Был.
     Господин де Пурсоньяк. Черт возьми! Нашел с кем связываться!
     Эраст. Ха-ха!
     Господин де Пурсоньяк. Он, правда, влепил мне  пощечину,  зато  и  я  в
долгу не остался.
     Эраст. Разумеется. Итак, я совершенно уверен,  что  вы  остановитесь  у
меня.
     Господин де Пурсоньяк. Я боюсь...
     Эраст. Помилуйте! Я не допущу, чтобы мой лучший  друг  поселился  не  у
меня.
     Господин де Пурсоньяк. Это вас...
     Эраст. Нет, черт возьми, вы остановитесь у меня!
     Сбригани (господину де Пурсоньяку). Раз он так настаивает, мой совет  -
воспользоваться его приглашением.
     Эраст. Где ваши вещи?
     Господин де Пурсоньяк. Я оставил их на попечение слуги в гостинице.
     Эраст. Мы пошлем кого-нибудь за ними.
     Господин де Пурсоньяк. Нет. Я наказал ему не отходить от них, пока  сам
за ними не приду, а то ведь могут и обокрасть.
     Сбригани. Весьма разумная предосторожность.
     Господин де Пурсоньяк. В этом городе надо держать ухо востро!
     Эраст. Сразу видно умного человека.
     Сбригани. Я схожу за весами вместе с господином де Пурсоньяком, а затем
приведу его, куда вы укажете.
     Эраст. Отлично. Я пока отдам кое-какие  распоряжения,  а  вы  пожалуйте
прямо в этот дом.
     Сбригани. Мы скоро будем у вас.
     Эраст (господину де Пурсонъяку). Жду с нетерпением.
     Господин де Пурсоньяк (к Сбригани). Право, я никак  не  рассчитывал  на
такое знакомство.
     Сбригани. Он производит впечатление порядочного человека.
     Эраст (один). Ну, господин де Пурсоньяк, теперь вы у нас запляшете! Все
готово, остается только постучать в эту дверь. Отворите!




                              Эраст, аптекарь.

     Эраст. Если я не ошибаюсь, сударь, вы тот доктор,  с  которым  на  днях
говорили от моего имени?
     Аптекарь. Нет, сударь, я не доктор, мне эта  честь  не  принадлежит,  я
всего лишь аптекарь, скромный аптекарь, готовый к вашим услугам.
     Эраст. А господин доктор дома?
     Аптекарь. Да, принимает больных. Пойду скажу ему, что вы пожаловали.
     Эраст. Не нужно, не ходите. Я подожду, пока он освободится. Его заботам
я собираюсь  поручить  одного  моего  родственника,  о  котором  с  ним  уже
говорили. Он слегка поврежден в уме, и мы, его  родные,  хотели  бы  сначала
вылечить его, а потом женить.
     Аптекарь. Знаю, знаю, о ком идет речь. Я был у доктора, когда с ним  об
этом говорили. По чести скажу, по чести скажу, искуснее врача вам не  найти!
Он знает медицину, как я - "Отче наш", и ни на йоту не отступит  от  правил,
предписанных древними, хотя бы из-за этого больной отправился на  тот  свет.
Да, он всегда идет проторенной дорогой,  проторенной  дорогой  и  не  станет
плутать по нехоженым тропам. Ни за какие блага не согласился  бы  он  лечить
больного средствами, которых не предписывают медицинские светила.
     Эраст. Правильно делает. Больной не должен хотеть выздороветь, если нет
на то соизволения медицинских светил.
     Аптекарь. Я так хвалю его не потому, что мы с ним большие  друзья.  Но,
право, одно удовольствие, одно удовольствие быть его пациентом. Я  предпочел
бы умереть от его лекарств, чем выздороветь от лекарств другого  врача.  Что
бы ни случилось, с ним всегда можно быть уверенным, что  все  протекает  как
должно, и если даже вы с его врачебной помощью умрете, вашим наследникам  не
в чем будет вас упрекнуть.
     Эраст. Да, это большое утешение для покойника!
     Аптекарь. Конечно! По крайней мере знаешь, что умер по всем правилам. К
тому же он не из тех врачей, у которых больные залеживаются,  как  товар  на
полке. Он человек проворный, проворный, любит поторапливать больного, и если
кому-либо суждено умереть, то он содействует тому, чтобы это  случилось  как
можно скорее.
     Эраст. В самом деле, чем скорее, тем лучше.
     Аптекарь. Совершенно справедливо. К чему мешкать  и  ходить  вокруг  да
около? Нужно только сразу определить, долго или не долго протянется болезнь.
     Эраст. Вы правы.
     Аптекарь. На мою долю выпала особая честь: он лечил у меня троих детей,
и в какие-нибудь три дня они уже убрались,  а  попади  они  к  другому,  так
мучились бы еще месяца три.
     Эраст. Какое счастье иметь таких друзей!
     Аптекарь. Еще бы! У меня теперь осталось двое детей, и заботится  он  о
них, как о своих собственных: лечит и распоряжается ими, как ему вздумается,
я уж ни во что не вмешиваюсь.  Часто  бывает  так:  возвращаюсь  домой  и  с
удивлением узнаю,  что  им  пустили  кровь  или  дали  слабительное  по  его
предписанию.
     Эраст. Поистине дружеские попечения!
     Аптекарь. Вот он и сам, вот он и сам, вот он и сам идет!




          Эраст, первый доктор, аптекарь, крестьянин, крестьянка.

     Крестьянин. Сударь, ему невтерпеж.  Очень  уж,  говорит,  сильно  болит
голова.
     Первый доктор. Ваш больной - дурак,  тем  более  что,  по  Галену,  при
болезни, которой он страдает, должна болеть не голова, а селезенка.
     Крестьянин. Что ни говорите, сударь, а у него вдобавок вот  уже  шестой
месяц, как не проходит понос.
     Первый доктор. Прекрасно. Это симптом, что внутренности прочищаются.  Я
навещу его дня через два. Но если он умрет за это  время,  вы  не  преминете
известить меня об этом, ибо не приличествует врачу посещать мертвеца.
     Крестьянка (доктору). Сударь, моему отцу все хуже да хуже.
     Первый доктор. Я  в  этом  не  виноват.  Я  пользую  его  всевозможными
средствами, что ж он не выздоравливает? Сколько раз ему отворяли кровь?
     Крестьянка. За двадцать дней, сударь, пятнадцать раз.
     Первый доктор. Пятнадцать раз?
     Крестьянка. Да.
     Первый доктор. И он все не выздоравливает?
     Крестьянка. Нет.
     Первый доктор. Это доказывает, что болезнь не в крови.  Мы  столько  же
раз дадим ему слабительное и проверим, не в соках ли она. А если  и  это  не
поможет, пропишем ему ванны.
     Аптекарь. Вот оно, искусство, вот оно, искусство медицины!




                      Эраст, первый доктор, аптекарь.

     Эраст (доктору). Я, сударь, посылал к вам на днях  для  переговоров  об
одном моем родственнике, у которого слегка помутился рассудок. Мне  было  бы
желательно поместить его у вас: так и лечить его будет удобнее и  он  меньше
будет мозолить людям глаза.
     Первый доктор. Да, сударь, я уже распорядился и могу ручаться, что уход
за ним будет самый тщательный.
     Эраст. А вот и он.
     Первый доктор. По счастливому стечению  обстоятельств,  у  меня  сейчас
гостит мой старый приятель: мне было бы весьма  любопытно  посоветоваться  с
ним по поводу вашего больного.




           Господин де Пурсоньяк, Эраст, первый доктор, аптекарь.

     Эраст (господину де Пурсонъяку). Мне нужно  будет  отлучиться  по  делу
(указывая на доктора), но я оставляю вас на попечение этого господина:  ради
меня он сделает для вас все, что от него зависит.
     Первый доктор. Это мой долг. Постараюсь оправдать ваше доверие.
     Господин де Пурсоньяк (в сторону). Это его дворецкий. Видно, мой хозяин
- человек знатный.
     Первый доктор. Да, обещаю вам заботиться о вашем госте методически,  по
всем правилам нашей науки.
     Господин де Пурсоньяк. Ради бога, к чему столько церемоний? Я никому не
хочу причинять беспокойство.
     Первый доктор. Такая обязанность для меня одно удовольствие.
     Эраст (доктору). Вот вам пока шесть пистолей в счет обещанного.
     Господин де Пурсоньяк. Нет, нет, прошу вас! Я не допущу,  чтобы  вы  на
меня тратились и посылали за покупками.
     Эраст. Ради бога, не беспокойтесь! Деньги я дал совсем не на то.
     Господин де Пурсоньяк. Прошу вас, будьте со мной запросто.
     Эраст. Я этого и хочу.  (Первому  доктору,  тихо.)  Самое  главное,  не
отпускайте его от себя ни на шаг: временами он порывается бежать.
     Первый доктор. Насчет этого не беспокойтесь.
     Эраст (господину де Пурсоньяку). Простите, что я так невежлив...
     Господин де Пурсоньяк. Помилуйте! Вы и так ко мне слишком внимательны.




       Господин де Пурсоньяк, первый доктор, второй доктор, аптекарь.

     Первый доктор. Это большая честь  для  меня,  сударь,  что  именно  мне
поручили за вами ухаживать.
     Господин де Пурсоньяк. Очень вам признателен.
     Первый доктор. Рекомендую вам моего собрата, ученейшего человека:  я  с
ним сейчас посоветуюсь, какой нам режим установить для вас.
     Господин де Пурсоньяк. Еще раз повторяю:  к  чему  такие  церемонии?  Я
довольствуюсь малым.
     Первый доктор. Эй, принесите сюда кресла!

                       Входят лакеи и подают кресла.

     Господин де Пурсоньяк. Однако какая мрачная прислуга у такого  молодого
человека!
     Первый доктор. Прошу вас, сударь, садитесь.

                      Доктора сажают его между собой.

     Господин де Пурсоньяк (садится). Очень благодарен.

                         Доктора щупают ему пульс.

Что это значит?
     Первый доктор. Хорошо ли вы кушаете, сударь?
     Господин де Пурсоньяк. Да, а пью еще лучше.
     Первый доктор. Вот это-то и плохо. Такая сильная потребность в холодном
и влажном указывает на внутренний жар и сухость. Хорошо ли вы спите?
     Господин де Пурсоньяк. Да, особенно когда плотно поужинаю.
     Первый доктор. Видите сны?
     Господин де Пурсоньяк. Случается.
     Первый доктор. Какого рода?
     Господин де Пурсоньяк. Сны как сны. Что это за разговор, черт возьми?
     Первый доктор. Каков у вас стул?
     Господин де Пурсоньяк. Честное слово, не понимаю. к чему  эти  вопросы?
Лучше бы пропустить стаканчик-другой.
     Первый доктор. Немного терпения! Мы при вас  же  обсудим,  как  с  вами
быть, а чтобы вы нас поняли, будем говорить не по-латыни.
     Господин де Пурсоньяк. Да какие  же  особые  обсуждения  требуются  для
того, чтобы закусить?
     Первый доктор. Поелику известно, что нельзя вылечить болезнь, не изучив
ее  досконально,  а  досконально  изучить  ее  невозможно,  в  точности   не
определив, на основании диагностических и прогностических данных, ее  особой
идеи и подлинной сущности, то позвольте мне, наш уважаемый старейшина, войти
в рассмотрение оной болезни,  а  затем  уже  коснуться  терапии  и  лечебных
средств, к коим нам должно будет прибегнуть для совершенного  ее  излечения.
Итак, милостивый государь, с вашего позволения,  я  утверждаю,  что  пациент
наш, здесь  присутствующий,  имеет  несчастье  быть  пораженным,  одержимым,
охваченным, измученным тем видом умственного расстройства, каковой мы весьма
удачно именуем ипохондрическою  меланхолией,  формой  помешательства  весьма
тяжелой,  для  излечения  которой   требуется   такой   эскулап,   как   вы,
непревзойденный мастер, поседевший, как говорится, в боях, через руки  коего
прошло великое множество всякого рода  больных.  Сей  недуг  именуется  мною
ипохондрической меланхолией, в отличие от  двух  других  его  форм,  поелику
достославный Гален научным, как это ему свойственно, способом установил  три
вида сего недуга,  каковой  мы  именуем  меланхолией  и  именуемый  подобным
образом не только римлянами, но и греками, что в  сем  случае  особое  имеет
значение. Первый вид его  зависит  от  болезни  мозга  как  таковой;  второй
зависит от общей порчи крови, наполнившейся и пропитавшейся  желчью;  третий
же,  именуемый  ипохондрическим,  каковой  мы  в  сем  случае  и  наблюдаем,
происходит от расстройства в нижней  части  внутренностей,  главным  образом
селезенки,  коей  воспаление  засоряет   мозг   нашего   больного   изрядным
количеством густой и грязной копоти, испарения каковой, черные и зловредные,
нарушают функции важнейшей нашей способности, чем и  вызывается,  по  нашему
разумению, данный недуг, коим наш больной столь явно поражен и терзаем. Дабы
удостовериться в безошибочности  диагноза,  мною  поставленного,  достаточно
взглянуть на это сосредоточенное  выражение  лица,  заметить  на  этом  лице
печаль  в  сочетании  со  страхом  и  подозрительностью,  заметить  признаки
патогномонические  и  индивидуальные,  столь  точно  указанные  божественным
старцем Гиппократом, обратить внимание на  эту  физиономию,  на  эти  глаза,
красные и блуждающие, на эти длинные усы, на сложение  этого  тела,  хилого,
тщедушного,  смуглого  и  волосатого,  каковые  признаки  свидетельствуют  о
крайней  пораженности  оного  субъекта  сим  недугом,  от   ипохондрического
расстройства происходящим, каковой недуг, с  течением  времени  укрепившись,
укоренившись, угнездившись, обретя, так сказать,  права  гражданства,  легко
может  перейти  в  манию,  в  чахотку,   в   апоплексию,   даже   в   буйное
помешательство. Исходя из этого, поелику правильно  распознанный  недуг  уже
наполовину исцелен, ибо ignoti nulla est curatio morbi, вам  нетрудно  будет
со мною согласиться касательно врачебных мер, которые к  больному  применить
должно. Во-первых, дабы сие чрезмерное полнокровие и вместе с тем худосочие,
по всему телу распространившееся, остановить, предлагаю подвергнуть больного
усиленной флеботомии, иными словами  -  кровопусканиям  частым  и  обильным,
сперва из плечевой вены, засим из головной и  даже,  буде  болезнь  окажется
упорной, вскрыть лобную вену с широким отверстием в оной, дабы  сгустившаяся
кровь могла выйти наружу. В то же время необходимо  очистить,  освободить  и
опорожнить его внутренности надлежащими  и  соответственными  слабительными,
колагогическими, меланогогическими и прочими. А  поелику  истинной  причиной
всякого недуга являются загрязненные и  замутненные  соки,  иначе  говоря  -
черные, плотные испарения, затемняющие, заражающие  и  отравляющие  животные
силы, то я почитаю за благо на будущее время  назначить  больному  ванну  из
чистой и свежей воды с большим количеством сыворотки, дабы вода изгнала муть
из соков, а сыворотка рассеяла черноту испарений. Но прежде всего я  почитаю
необходимым  развлечь  больного  приятною  беседою,  пением   и   игрой   на
музыкальных инструментах, к коим я не почел бы неуместным добавить и пляску,
дабы танцоры движениями своими, легкостью и проворством оживили  больного  и
вывели его из оцепенения, вызванного застоем в крови, а  застой  в  крови  и
есть источник его недуга. Таковы  предлагаемые  мною  меры,  к  которым  наш
старейший и ученейший собрат благодаря своему опыту, мудрости  и  познаниям,
кои  он  приобрел  в  нашей  науке,  волен   присовокупить   другие,   более
действительные. Дixi.
     Второй  доктор.  Я  далек  от  мысли,  милостивый  государь,   что-либо
прибавлять к только что вами сказанному. Вы  так  подробно  остановились  на
признаках, симптомах и причинах недуга и рассуждение ваше представляется мне
столь ученым, столь прекрасным, что больного нельзя не признать  помешанным,
меланхоликом-ипохондриком, а если бы даже он и не был таковым, то он  должен
им стать ради красоты речей ваших  и  справедливости  вашего  суждения.  Да,
милостивый  государь,  вы  поистине   графизически,   graphice   depinxisti,
изобразили все, что оного недуга  касается.  Большей  учености,  мудрости  и
находчивости  невозможно  было  выказать   в   постижении,   обдумывании   и
осмысливании всего того, что вы изволили сказать по поводу этой болезни, как
по части диагноза, так и по  части  прогноза,  а  равно  и  терапии.  И  мне
остается лишь поздравить пациента, что он попал в ваши руки, и объявить ему,
что это великое для него  счастье,  что  он  помешался,  ибо  это  дает  ему
возможность испытать на себе целебную силу  тех  мягких  врачебных  средств,
которые вы имели полное основание ему назначить. Я все  их  одобряю  вполне:
manibus ei pedibus descendo in  tuam  sententiam.  Я  бы  только  предложил,
помимо  всего  прочего,  делать  больному  нечетное  число  кровопусканий  и
промываний желудка, ибо numero Deus impari gaudet; сыворотку давать больному
внутрь перед ванной; на лоб ему надеть повязку с солью, ибо соль есть символ
мудрости; выбелить стены его комнаты, дабы рассеять мрачные его мысли: album
est disgregativum visas, и не  откладывая,  сделать  легкое  промывательное,
каковое послужило бы прологом и введением к тем разумным мерам лечения, кои,
если только больному суждено выздороветь, должны  принести  ему  облегчение.
Дай бог, чтобы ваше желание, милостивый государь, исполнилось и предписанные
вами меры пошли больному на пользу!
     Господин де Пурсоньяк. Господа, я вас слушаю целый час. Мы что, комедию
здесь играем?
     Первый доктор. Нет, сударь, мы совсем не играем.
     Господин де Пурсоньяк. Что же все это значит?  К  чему  тогда  вся  эта
галиматья и все эти глупости?
     Первый  доктор.  Ага,  уже  начал  бросать  оскорбления!  Только  этого
симптома нам и  не  хватало  для  окончательного  определения  его  болезни.
Болезнь легко может превратиться в манию.
     Господин де Пурсоньяк (в сторону). С кем это меня тут посадили?  (Плюет
несколько раз.)
     Первый доктор. Еще симптом: обильное слюнотечение.
     Господин де Пурсоньяк. Сейчас все брошу и уйду.
     Первый доктор. Еще симптом: безудержное стремление к перемене места.
     Господин де Пурсоньяк. Да что же это такое? Чего вы от меня хотите?
     Первый доктор. Вылечить вас, как нам было приказано.
     Господин де Пурсоньяк. Вылечить меня?
     Первый доктор. Да.
     Господин де Пурсоньяк. Черт возьми, я же совершенно здоров!
     Первый доктор.  Нехороший  признак,  когда  больной  не  ощущает  своей
болезни.
     Господин де Пурсоньяк. Уверяю вас, я отлично себя чувствую.
     Первый доктор. Нам лучше знать, как вы себя чувствуете.  Мы  медики,  и
нам виднее, в каком вы состоянии.
     Господин де Пурсоньяк. Если вы медики, то  на  что  же  вы  мне  нужны?
Плевать я хотел на медицину!
     Первый  доктор.  Ого!  Ого!  Да  он  еще  более   невменяем,   чем   мы
предполагали.
     Господин де Пурсоньяк. Мои родители не принимали никаких лекарств и оба
скончались без помощи врачей.
     Первый доктор. Тогда не удивительно, что сын, которого они произвели на
свет, безумен. (Второму доктору.) Итак, приступим  к  лечению  и  сладостною
гармонией, веселящей душу, смягчим, утешим и укротим  возмущенный  его  дух,
готовый, как видно, разъяриться.




                        Господин де Пурсоньяк один.

     Господин де Пурсоньяк. Что  за  дьявольщина!  Или  все  в  этом  городе
рехнулись? Никогда еще я ничего подобного не видел и ничего не могу понять.



      Два итальянских певца, в карикатурном виде изображающие медиков,
                           господин де Пурсоньяк.

  Все трое усаживаются. Медики несколько раз встают и кланяются господину
   де Пурсоньяку, который тоже всякий раз встает и отвечает им поклоном.

                                 Оба медика

                        Господь здоровья вам пошли!
                        Вы заболели от печали.
                        Она влечет недуг тяжелый.
                        Чтоб вы опять веселым стали,
                        Пришли мы с песнею веселой.
                        Мы лишь затем сюда пришли,
                        Чтоб вы, как прежде, расцвели.
                        Господь здоровья вам пошли,
                        Вас от печали исцели!

                                Первый медик

                        Грусть, унылость и кручина -
                        Вот болезней всех причина.
                        Так рассмейтесь, и тотчас
                        От поветрий и зараз
                        И от всех недугов враз
                        Исцелит веселье вас.

                                Второй медик

                        Танцуйте, смейтесь, веселитесь -
                        И вы мгновенно исцелитесь.
                        А если вдруг начнется бред,
                        Вина хлебните, лучше средства нет,
                        И временами нюхайте табак.
                        Ну, веселей, мосье де Пурсоньяк!




              Господин де Пурсоньяк, два смешных медика, шуты.



                Пляска шутов вокруг господина де Пурсоньяка.




           Господин де Пурсоньяк, аптекарь с клистирной трубкой.

     Аптекарь.  Милостивый  государь,  вот  легонькое  средство,   легонькое
средство: пожалуйста, примите, пожалуйста, примите!
     Господин де Пурсоньяк. Что? Этого еще только недоставало!
     Аптекарь. Его вам прописали, его вам прописали!
     Господин де Пурсоньяк. Совсем оглушил!
     Аптекарь. Примите же, примите: оно не повредит, оно не повредит!
     Господин де Пурсоньяк. Ох!
     Аптекарь. Легонький клистирчик, легонький клистирчик, нежный-пренежный,
да, да, он очень  нежный!  Вам  надобно  его  поставить,  сударь,  чтоб  вас
прочистило, прочистило, прочистило!




Господин   де  Пурсоньяк,  аптекарь,  два  смешных  медика,  шуты.  Медики с
клистирными  трубками  и  шуты  пляшут вокруг господина де Пурсоньяка, затем
                     останавливаются перед ним и поют.

                                 Оба медика

                       Поставь сие,
                       Синьор мосье,
                       Поставь, поставь, поставь сие!
                       Клистир вернее, чем любое зелье:
                       Не повредит и возвратит веселье.
                       Поставь сие,
                       Синьор мосье,
                       Поставь, поставь, поставь сие!

     Господин де Пурсоньяк. Идите вы ко всем чертям! (Отбивается  шляпой  от
клистирных трубок и, преследуемый медиками и шутами, бежит в глубину  сцены,
затем возвращается на прежнее место и садится в кресло, возле  которого  его
поджидает аптекарь; медики и шуты возвращаются следом за ним.)

                       Оба медика
                       Поставь сие,
                       Синьор мосье,
                       Поставь, поставь, поставь сие!
                       Клистир вернее, чем любое зелье:
                       Не повредит и возвратит веселье.
                       Поставь сие,
                       Синьор мосье,
                       Поставь, поставь, поставь сие!

Господин де Пурсоньяк убегает вместе со своим креслом, аптекарь бежит за ним
и  приставляет  клистирную трубку к креслу, медики и шуты устремляются вслед
                                  за ними.


                              Действие второе



                          Первый доктор, Сбригани.

     Первый доктор. Он преодолел все воздвигнутые мною преграды и убежал  от
лечения, которое я начал было к нему применять.
     Сбригани. Надо быть  самому  себе  врагом,  чтобы  спасаться  от  столь
целительных лекарств, как ваши.
     Первый доктор. Нежелание выздороветь  есть  признак  больного  мозга  и
помраченного рассудка.
     Сбригани. Вы бы его мигом вылечили.
     Первый доктор. Несомненно, даже при наличии двенадцати осложнений.
     Сбригани. Однако по его милости вы теряете пятьдесят пистолей,  которые
вы заработали честным трудом.
     Первый доктор. Я вовсе не намерен их терять: хочет он или не хочет, а я
его вылечу. Он привязан и прикован к моим лекарствам, и  где  бы  я  его  ни
нашел, я велю  схватить  его,  как  дезертира  медицины  и  нарушителя  моих
предписаний.
     Сбригани. Вы правы. Ваши снадобья - дело верное, и эти  деньги  он  все
равно что у вас из кармана вытащил.
     Первый доктор. Где бы мне узнать о нем?
     Сбригани. У милейшего Оронта,  конечно:  это  ведь  на  его  дочери  он
собирается жениться. Боюсь только, как бы тот,  ничего  не  зная  о  болезни
будущего зятя, не вздумал поспешить со свадьбой.
     Первый доктор. Сейчас же пойду к нему.
     Сбригани. Хорошо сделаете.
     Первый доктор. Мне его отдали под залог моей лечебной помощи.  Больному
нельзя позволять издеваться над врачом.
     Сбригани. Это вы здорово сказали.  Послушайтесь  вы  моего  совета:  не
давайте ему жениться до тех  пор,  пока  досыта  не  напичкаете  его  своими
снадобьями.
     Первый доктор. Положитесь на меня.
     Сбригани  (уходя,  вполголоса).  А  я,  со  своей   стороны,   придумаю
какую-нибудь другую махинацию и оставлю в дураках и тестя и зятя.




                           Оронт, первый доктор.

     Первый доктор. Милостивый государь, правда ли, что  некий  господин  де
Пурсоньяк женится на вашей дочери?
     Оронт. Да, он должен приехать из Лиможа. Вероятно, он уже здесь.
     Первый доктор. Да он уже приехал, его поместили ко мне,  а  он  сбежал.
Именем медицины я запрещаю вам заключать брачный  договор,  пока  я  должным
образом не подготовлю жениха, дабы он был в состоянии производить здоровое и
телом и душой потомство.
     Оронт. Как понять ваши слова?
     Первый доктор. Ваш будущий зять был вверен моим попечениям  в  качестве
пациента. Его недуг  -  это  моя  собственность,  входящая  в  состав  моего
движимого имущества. Так вот я заявляю  вам,  что  не  допущу  этого  брака,
прежде чем он не возместит убытков, нанесенных медицине, и  не  примет  всех
лекарств, которые я ему назначу.
     Оронт. Он болен чем-нибудь?
     Первый доктор. Да.
     Оронт. Чем же именно, позвольте спросить?
     Первый доктор. Не трудитесь расспрашивать.
     Оронт. Разве это такая болезнь, что...
     Первый доктор. Мы, медики, обязаны соблюдать  тайну.  Достаточно  того,
что я приказываю вам и вашей дочери без моего согласия не  заключать  с  ним
брачного договора, дабы не навлечь на себя гнев медицинского факультета и не
пасть жертвой болезней, которые нам угодно будет на вас наслать.
     Оронт. В таком случае я не настаиваю на этом браке.
     Первый доктор. Мне его поручили, и он обязан быть моим пациентом.
     Оронт. Совершенно справедливо.
     Первый доктор. Сколько бы он ни убегал, я по суду заставлю его  у  меня
лечиться.
     Оронт. Вполне с вами согласен.
     Первый доктор. Пускай он сдохнет, а я его вылечу.
     Оронт. От всей души этого желаю.
     Первый доктор. А если я его не разыщу, то примусь за вас  и  стану  вас
лечить вместо него.
     Оронт. Я совершенно здоров.
     Первый доктор. Меня это не касается. Мне  нужен  больной,  и  я  возьму
первого попавшегося.
     Оронт. Берите кого хотите, только не меня.
     Первый доктор уходит. Вот так рассуждение!




                Сбригани, одетый фламандским купцом, Оронт.

     Сбригани.   Мосье,   разрешайте   порекомендоваться:   я    иностранная
фламандская купца,  и  я  очень  желательна  поспрашивать  у  вас  небольшая
сведения.
     Оронт. Что вы говорите, сударь?
     Сбригани. Наденьте ваша шляпа на ваша голова, мосье, попрошу вас.
     Оронт. Что вы хотите мне сказать, сударь?
     Сбригани. Я ничего не сказал, мосье, если вы не надевал ваша  шляпа  на
ваша голова.
     Оронт. Пусть будет по-вашему. Так в чем же дело, сударь?
     Сбригани. Знакомая ли вам в этот город некая господин Оронт?
     Оронт. Да, я его знаю.
     Сбригани. Какая она человек, мосье, разрешайте спросить?
     Оронт. Человек как человек.
     Сбригани. Я вас спросить, мосье,  богатая  ли  она  человек,  имеет  ли
состояние?
     Оронт. Да.
     Сбригани. Очень сильно богатая, мосье?
     Оронт. Да.
     Сбригани. Мой очень рад, мосье.
     Оронт. Что же вас так радует?
     Сбригани. На это есть небольшой причина, очень важный для нас.
     Оронт. В чем же все-таки дело?
     Сбригани. Дело то, мосье, что эта господин Оронт отдает своя дочь замуж
за некая господин де Пурсоньяк.
     Оронт. Ну и что же?
     Сбригани. А эта господин де Пурсоньяк,  мосье,  очень  много  задолжала
десять или двенадцать фламандская купца, которая сюда приехала.
     Оронт. Господин де Пурсоньяк много задолжал десяти-двенадцати купцам?
     Сбригани. Да, мосье, и восемь месяц уже, как мы получили исполнительная
лист, а она отложила расплата со свой кредиторы из  приданая,  что  господин
Оронт будет давать за своя дочь.
     Оронт. Гм, гм!  Он  отсрочил  свою  расплату  с  кредиторами  до  этого
времени?
     Сбригани. Да, мосье. И мы все с большая нетерпения ожидаем эта свадьба.
     Оронт  (в  сторону).  Недурное  известие!  (Громко.)  Желаю  вам  всего
доброго.
     Сбригани. Я благодарна мосье за большая любезность.
     Оронт. Ваш покорный слуга.
     Сбригани. Я, мосье, больший чем обязан вам за добрая известия.

   Оронт уходит. Сбригани снимает накладную бороду и фламандский костюм,
                       надетый поверх обыкновенного.

Дела  идут  недурно. Скинем наш фламандский наряд и подумаем о новых кознях.
Постараемся   посеять   между   тестем   и   зятем  столько  розни,  столько
подозрений,  что  затеянная  свадьба  расстроится. Оба они готовы клюнуть на
любую  удочку, какую им ни закинь, так что для нашего брата, первостатейного
мошенника, поймать такую легкую добычу - это детская игра, не больше.




                      Господин де Пурсоньяк, Сбригани.

     Господин де Пурсоньяк. "Поставь сие, синьор  мосье,  поставь,  поставь,
поставь сие!" Что за белиберда? (Увидев Сбригани.) Ой!
     Сбригани. Что такое, сударь? Что с вами?
     Господин  де  Пурсоньяк.  Куда  ни   взгляну,   мне   всюду   мерещится
промывательное.
     Сбригани. Как так?
     Господин де Пурсоньяк. Вы не знаете, что со мной случилось в том  доме,
к которому вы меня подвели?
     Сбригани. Понятия не имею. А что?
     Господин деПурсоньяк. Я надеялся, что меня там как следует угостят.
     Сбригани. Ну и что же?
     Господин де Пурсоньяк. "Я вас оставляю на попечение этого господина..."
Лекари в черном... Усаживают в кресло... Щупают пульс... "Сомнений  нет:  он
помешан". Двое каких-то  толстомордых...  В  широкополых  шляпах...  "Добрый
день, добрый  день..."  Шестеро  шутов...  "Та-ра-та-та,  та-ра-та-та...  Не
унывайте,  мосье  Пурсоньяк!.."  Аптекарь...  Клистир...  "Вам  надобно  его
поставить,  сударь:  легонький  клистирчик,   нежный-пренежный.   Чтоб   вас
прочистило, прочистило, прочистило!  Поставь  сие,  синьор  мосье,  поставь,
поставь, поставь сие!" Никогда в жизни мне не  приходилось  слышать  столько
глупостей.
     Сбригани. Что же все это значит?
     Господин де Пурсоньяк. Это значит, что  человек,  который  лез  ко  мне
обниматься, - просто обманщик: он пригласил меня к  себе,  чтобы  посмеяться
надо мной и устроить мне гадость.
     Сбригани. Так ли это?
     Господин де Пурсоньяк. Я в этом не сомневаюсь. За мною по пятам гнались
человек десять полоумных, и мне стоило огромного труда вырваться из их лап.
     Сбригани. Подумайте только, до чего наружность обманчива! Я был уверен,
что это один из самых близких ваших друзей.  Неужели  на  свете  могут  быть
такие мошенники? Мне это представляется невероятным.
     Господин  де  Пурсоньяк.  Скажите,  пожалуйста,  от  меня   не   пахнет
промывательным?
     Сбригани. Гм! Немножко припахивает.
     Господин де Пурсоньяк. У меня  и  обоняние  и  воображение  полны  этим
запахом. Мне все чудится, что в меня нацеливаются десятки клистирных трубок.
     Сбригани. До чего доходит людская  злоба!  Бывают  же  такие  мерзавцы,
такие злодеи!
     Господин де Пурсоньяк. Укажите мне, ради бога, дом господина Оронта:  я
хочу прямо сейчас пойти к нему.
     Сбригани. Эге, да вы, оказывается, влюбчивы? Слышали, должно быть,  что
у господина Оронта есть дочка?
     Господин де Пурсоньяк. Да. Я собираюсь на ней жениться.
     Сбригани. Же... жениться?
     Господин де Пурсоньяк. Да.
     Сбригани. Законным браком?
     Господин де Пурсоньяк. А как же еще?
     Сбригани. А, тогда другое дело, прошу прощения.
     Господин де Пурсоньяк. Что вы этим хотите сказать?
     Сбригани. Ничего.
     Господин де Пурсоньяк. Нет, все-таки?
     Сбригани. Право, ничего. Это я так, не подумав.
     Господин де Пурсоньяк. Я вас очень  прошу  мне  сказать,  что  за  этим
кроется.
     Сбригани. Уверяю вас, в этом нет необходимости.
     Господин де Пурсоньяк. Ради бога!
     Сбригани. Нет, нет. Умоляю вас, увольте меня от этого!
     Господин де Пурсоньяк. Значит, вы мне не друг?
     Сбригани. Напротив, самый преданный друг.
     Господин де Пурсоньяк. В таком случае  вы  ничего  не  должны  от  меня
скрывать.
     Сбригани. Здесь затронуты интересы другого лица.
     Господин де Пурсоньяк. Вот перстенек, я прошу вас принять  его  в  знак
любви ко мне; быть может, он побудит вас быть со мною откровенным.
     Сбригани. Дайте мне немного подумать,  не  иду  ли  я  против  совести.
(Отходит на несколько шагов от господина де Пурсоньяка и говорит вполголоса,
но так, что тот его слышит.) Вот, например, человек  устраивает  свои  дела,
старается как можно выгоднее пристроить дочь, но ведь вредить-то  никому  не
следует. Дела эти, по правде сказать, ни для кого здесь не тайна, но я-то их
собираюсь открыть человеку, который  о  них  не  знает,  а  порочить  своего
ближнего возбраняется. Все это так, но, с другой стороны,  представьте  себе
приезжего человека, которого  хотят  поймать,  а  он  по  простоте  душевной
собирается жениться на девушке, не зная ее и сроду в глаза не видав. К  тому
же он дворянин, хороший человек, я к нему расположен, он считает меня  своим
другом и тем оказывает мне особую честь, доверяет мне и в знак  любви  дарит
перстень. (Господину де Пурсоньяку.) Да, я считаю, что  вправе  сказать  вам
все, - совесть мне это позволяет. Постараюсь, однако, быть как можно  мягче,
чтобы по возможности не обижать людей. Сказать, что эта девушка  ведет  себя
недостойно, было бы, пожалуй,  слишком  сильно.  Поищем  выражения  помягче.
Слово "легкомысленная" недостаточно. "Прожженная кокетка" точней всего,  мне
кажется,  выразит  нашу  мысль,  и  я   осмеливаюсь   воспользоваться   этим
определением, чтобы честно вам сказать, кто она такая.
     Господин де Пурсоньяк. Что же, меня хотят обвести вокруг пальца?
     Сбригани. Видите ли, возможно, что в сущности она не  так  уж  порочна,
как о ней думают. К тому же, на худой конец,  найдутся  ведь  люди,  которые
стоят выше этого и не считают, что их честь зависит...
     Господин де Пурсоньяк. Слуга покорный, я отнюдь не питаю пристрастия  к
подобного рода головным уборам. Пурсоньяки привыкли ни перед кем не опускать
глаз.
     Сбригани. А вот и ее отец.
     Господин де Пурсоньяк. Этот старик?
     Сбригани. Да. Я удаляюсь.




                       Оронт, господин де Пурсоньяк.

     Господин де Пурсоньяк. Здравствуйте, сударь, здравствуйте!
     Оронт. Честь имею кланяться, сударь.
     Господин де Пурсоньяк. Вы господин Оронт, не так ли?
     Оронт. Он самый.
     Господин деПурсоньяк. Ая господин де Пурсоньяк.
     Оронт. Очень приятно.
     ГосподиндеПурсоньяк. Вы думаете, господин Оронт, что лиможцы - глупцы?
     Оронт. А вы думаете, господин де Пурсоньяк, что парижане - дураки?
     Господин де Пурсоньяк. Уж не воображаете ли  вы,  господин  Оронт,  что
такой мужчина, как я, возьмет в жены первую попавшуюся девушку?
     Оронт. Уж не воображаете  ли  вы,  господин  де  Пурсоньяк,  что  такая
девушка, как моя дочь, возьмет в мужья первого попавшегося мужчину?




                    Жюли, Оронт, господин де Пурсоньяк.

     Жюли. Мне сказали, батюшка, что  господин  де  Пурсоньяк  приехал.  Ну,
конечно, это он - мне подсказало сердце! Как он сложен! Как хорош собой! Как
я довольна, что у меня будет  такой  супруг!  Позвольте  мне  обнять  его  и
засвидетельствовать ему...
     Оронт. Спокойней, дочь моя, спокойней!
     Господин де Пурсоньяк (в сторону). Батюшки, как влюбчива! Так  сразу  и
загорелась!
     Оронт. Желал бы я знать, господин де Пурсоньяк, на каком  основании  вы
являетесь...
     Жюли (приближается к господину де Пурсоньяку, смотрит  на  него  томным
взглядом и хочет взять за руку). Как я счастлива вас видеть, и  как  я  горю
нетерпением...
     Оронт. Ах, дочь моя, отойди, говорят тебе!
     Господин де Пурсоньяк. Ого, какая бойкая девица!
     Оронт. Желал бы я знать, повторяю, на каком  основании,  позвольте  вас
спросить, вы берете на себя смелость...

                        Жюли продолжает ту же игру.

     Господин де Пурсоньяк (в сторону). Господи, пошли мне сил!
     Оронт (к Жюли). Опять? Да что же это такое наконец?
     Жюли. А почему мне нельзя ласкать супруга, которого вы  сами  для  меня
выбрали?
     Оронт. Нельзя. Ступай к себе.
     Жюли. Дайте же мне на него наглядеться!
     Оронт. Иди, говорят тебе!
     Жюли. Позвольте мне остаться здесь!
     Оронт. Нет, не позволю, и если ты сию минуту не уйдешь...
     Жюли. Ничего не поделаешь, ухожу.
     Оронт. Моя дочь - дура: она ничего не понимает.
     Господин деПурсоньяк (в сторону). До чего я ей понравился!
     Оронт (к Жюли, которая сделала несколько шагов и остановилась).  Уйдешь
ты или нет?
     Жюли.  Когда  же  вы,  наконец,  обвенчаете  меня   с   господином   де
Пурсоньяком?
     Оронт. Никогда! Он тебе не пара.
     Жюли. А я мечтаю за него выйти, да и вы сами этого хотели.
     Оронт. Прежде хотел, а теперь расхотел.
     Господин де Пурсоньяк (в сторону). Как ей не терпится прибрать  меня  к
рукам!
     Жюли. Сколько бы вы ни противились, а мы с ним  наперекор  всему  свету
непременно поженимся.
     Оронт. Ничего, я сумею вас обоих приструнить, можете мне поверить!  Вот
нашла на девчонку блажь!




                       Оронт, господин де Пурсоньяк.

     Господин  де  Пурсоньяк.  Ах,  боже  мой,   нареченный   тестюшка,   не
волнуйтесь! Никто не собирается похищать вашу дочь,  и  своими  уловками  вы
никого не проведете!
     Оронт. А ваши тоже ни к чему не приведут.
     Господин де Пурсоньяк. Как вы могли подумать, что Леонард де  Пурсоньяк
купит кота в  мешке,  что  у  него  не  найдется  и  крупицы  разума,  чтобы
осмотреться, порасспросить людей и удостовериться, что, вступая в  брак,  он
не порочит своей чести?
     Оронт. Не знаю,  что  вы  этим  хотите  сказать.  Но  вы-то  как  могли
подумать, что человек в шестьдесят три года может быть  таким  безмозглым  и
так мало уважает свою дочь, что выдаст  ее  за  человека,  который  вы  сами
знаете чем болен и отдан доктору на излечение?
     Господин де Пурсоньяк. Это подвох, я решительно ничем не болен.
     Оронт. Да мне сам врач сказал!
     Господин де Пурсоньяк. Врач вам  солгал.  Я  дворянин  и  готов  с  ним
встретиться со шпагою в руке.
     Оронт. Я знаю, чему мне должно верить, и обмануть меня вам не  удастся,
так же как и по части долгов, которые вы собирались  покрыть  приданым  моей
дочери.
     Господин де Пурсоньяк. Каких долгов?
     Оронт. Перестаньте притворяться. Я виделся  с  фламандским  купцом:  он
вместе  с  прочими  кредиторами  восемь  месяцев  назад   получил   на   вас
исполнительный лист.
     Господин де Пурсоньяк. Какой фламандский купец? Какие кредиторы?  Какой
исполнительный лист?
     Оронт. Вы отлично понимаете, о чем я говорю.




                   Люсетта, Оронт, господин де Пурсоньяк.

     Люсетта. А, вот ты где? Наконец-то  я  тебя  разыскала.  Что,  негодяй,
можешь ты мне в глаза смотреть?
     Господин де Пурсоньяк. Что этой женщине от меня нужно?
     Люсетта. Что надо, бессовестный? Ты еще притворяешься,  будто  меня  не
знаешь, и не  краснеешь,  бесстыжий,  на  меня  глядя?  (Оронту.)  Не  знаю,
господин хороший, о вас ли идет молва, будто выдаете вы за него свою  дочку,
только смею вас уверить, что я ему жена, что семь лет тому назад он проездом
через Пезенас сумел ко мне подольститься, и уж не знаю, как это ему удалось,
только покорил он мое сердечко, и стала я его женушкой!
     Оронт. Вот так так!
     Господин де Пурсоньяк. Что за черт!
     Люсетта. А через три года бросил меня, подлец! Наплел,  будто  едет  по
каким-то делам на свою сторону, и с той поры о нем ни слуху ни  духу.  Вдруг
добрые люди говорят, будто объявился он в нашем городе и собирается жениться
на другой, а родители ему ее отдают, потому что  не  знают  про  его  первый
брак. Как услышала я, все бросила  и  кинулась  сюда,  чтоб  помешать  этому
незаконному браку и осрамить перед всем честным народом  этого  неслыханного
злодея.
     Господин де Пурсоньяк. Удивительная нахалка!
     Люсетта. Бессовестный, и не грех тебе меня обижать? Неужто тебя совесть
не мучает?
     Господин де Пурсоньяк. Я - ваш муж?
     Люсетта. А то скажешь нет, низкий ты человек? Ты сам хорошо знаешь, что
все это истинная правда. Уж как же я жалею, что все это так вышло: была бы я
теперь невинной девушкой, жила бы себе спокойно, горюшка не зная, - на  беду
мою ты мне подвернулся, улестил, да и обманул меня. Если б не ты, не терпела
бы я сейчас такого срама, не пришлось бы мне смотреть на то, как злодей  муж
гнушается моей любовью. Вся душа у меня изныла из-за его коварной измены,  а
ему меня нисколечко не жаль.
     Оронт. Не могу удержаться от слез! (Господину де Пурсоньяку.) Какой  же
вы злой человек!
     Господин де Пурсоньяк. Ничего не могу понять.




            Heрина, одетая пикардийкой, Люсетта, Оронт, господин
                               де Пурсоньяк.

     Hерина. Ой, мочи нет! Совсем запыхалась! Ах, обманщик, заставил  же  ты
меня побегать! Теперь уж  ты  от  меня  не  уйдешь!  Правосудия,  правосудия
требую! Этой свадьбы нельзя допускать! (Оронту.) Это мой муж, сударь, и я не
я буду, коли его не повесят, висельника этакого!
     Господин де Пурсоньяк. Как, еще одна?
     Оронт (в сторону). Ну и молодчик!
     Люсетта. Что это  ты  тут  наговорила:  не  допускать,  повесить?  Этот
человек - твой муж?
     Нерина. Да, сударыня, а я его жена.
     Люсетта. Врешь ты, это я его жена, и коли быть ему на виселице, так  уж
повешу его я и никто другой.
     Нерина. Не разберу, что ты там городишь.
     Люсетта. Я про то толкую, что я ему супружница.
     Нерина. Супруга?
     Люсетта. Ну да.
     Нерина. А я тебе повторяю, что его жена я.
     Люсетта. А я говорю - я.
     Нерина. Четыре года, как он на мне женат.
     Люсетта. А мы с ним лет уж семь как поженились.
     Нерина. Я приведу очевидцев - они подтвердят.
     Люсетта. У нас в округе все про это знают.
     Нерина. Весь наш город тому свидетель.
     Люсетта. Весь Пезенас был на нашей свадьбе.
     Нерина. Весь Сен-Кентен присутствовал на нашем венчании.
     Люсетта. Я говорю истинную правду.
     Нерина. Я говорю сущую правду.
     Люсетта (господину де Пурсоньяку). Что, окаянный, посмеешь ты отрицать?
     Нерина (господину де Пурсоньяку). Откажешься ты от меня, злодей?
     Господин деПурсоньяк. Обе вы одинаково правы.
     Люсетта. Ну и бессовестный! Неужто ты, мерзавец, забыл  про  бедненькую
Фаншон и про несчастного Жане, которые у нас родились?
     Hерина. Посмотрите на этого подлеца! Как, ты  не  помнишь  наше  бедное
дитя, крошку Мадлену, которую ты мне оставил в залог своей верности?
     Господин де Пурсоньяк. Бессовестные нахалки!
     Люсетта. Поди сюда, Фаншон, поди и ты, Жане, подите сюда  оба,  подите,
поглядите на этого зверя отца, которому не жаль своих детищ!
     Hерина.   Подойди,   Мадлена,   подойди,   дитятко,   пристыди   своего
бессовестного отца!




            Господин де Пурсоньяк, Оронт, Люсетта, Нерина, дети.

     Дети. Ах, папа? Папа? Папа!
     Господин де Пурсоньяк. Подите прочь, потаскушкины отродья!
     Люсетта. Ты что, изменник,  последней  совести  лишился:  не  признаешь
своих детей? И в тебе не говорит  отцовская  любовь?  Нет,  ты  от  меня  не
отделаешься, негодяй! Я от  тебя  не  отстану,  буду  попрекать  тебя  твоим
злодейством, пока тебя не повесят, изверг, пока тебя не повесят!
     Нерина. И не  стыдно  тебе  говорить  мне  такие  слова  и  быть  таким
бесчувственным к ласкам этого несчастного ребенка? Нет, ты не уйдешь из моих
рук! Как ни вертись, а я докажу, что  я  твоя  жена,  и  добьюсь,  что  тебя
повесят.
     Дети. Папа! Папа! Папа!
     Господин де Пурсоньяк. Караул! Караул! Куда мне бежать? Не могу больше!
     Оронт.  Вы  действительно  хорошо  сделаете,  если  его  накажете.   Он
заслуживает, чтобы его повесили.




                               Сбригани один.

     Сбригани. Я слежу за всем издали: дела  идут  недурно.  Мы  так  доймем
нашего провинциала, что он, честное слово, рад будет унести отсюда ноги.




                      Господин де Пурсоньяк, Сбригани.

     Господин де Пурсоньяк.  Ах,  я  совсем  разбит!  Что  за  мучение!  Вот
проклятый город! Напали со всех сторон!
     Сбригани. Что с вами, сударь? Опять что-нибудь стряслось?
     Господин де Пурсоньяк. Да. В этом  городе  хоть  пруд  пруди  женами  и
клистирами.
     Сбригани. Как так?
     Господин  де  Пурсоньяк.  Две  мерзкие  трещотки  явились  ко   мне   с
обвинением, будто я женат на обеих, и грозят судом.
     Сбригани. Скверно ваше дело! Местный  суд  дьявольски  строг  по  части
таких преступлений.
     Господин де Пурсоньяк. Да, но  если  б  даже  и  состоялось  следствие,
разбор дела, предварительное решение и вступление его в силу по неявке одной
из  сторон,  то  у  меня  остается  еще  возможность  обжаловать   приговор,
приостановить его действие и отменить  его  ввиду  нарушения  процессуальных
норм.
     Сбригани. Вот что значит изъясняться на языке чисто юридическом!  Сразу
видно, что вы с этим делом знакомы.
     Господин де Пурсоньяк. Я? Ничего подобного. Я дворянин.
     Сбригани. Чтобы так изъясняться, нужно иметь опыт.
     Господин  де  Пурсоньяк.  Ничего  подобного.   Просто   здравый   смысл
подсказывает мне, что мои доводы не могут не быть приняты во внимание и  что
меня  не  осудят  по  одному  лишь  голословному  обвинению,  без   проверки
свидетельских показаний и без очной ставки.
     Сбригани. Какое знание всех юридических тонкостей!
     Господин де Пурсоньяк. Эти слова сами так и срываются у меня  с  языка,
но значения их я не понимаю.
     Сбригани. Мне  думается,  что  здравый  смысл  может  помочь  дворянину
разобраться в вопросах права  и  судопроизводства,  но  не  в  крючкотворном
языке.
     Господин де Пурсоньяк. Слова эти встречались мне  в  романах,  и  я  их
запомнил.
     Сбригани. Ах, вот оно что!
     Господин де Пурсоньяк. В доказательство того,  что  крючкотворство  мне
чуждо,  я  попрошу  вас  направить  меня  к  какому-нибудь  адвокату,  чтобы
посоветоваться с ним о моем деле.
     Сбригани. Извольте, я вас познакомлю с двумя  опытными  адвокатами.  Но
предупреждаю вас, чтобы вы не удивлялись их манере говорить: они  усвоили  в
суде привычку говорить нараспев, так что можно подумать, будто они поют.  Вы
примете их разговор за пение.
     Господин де Пурсоньяк. Не все ли мне равно, как они  говорят?  Лишь  бы
сказали то, что мне важно от них услышать.



   Господин де Пурсоньяк, Сбригани, два адвоката, из которых первый тянет
   слова, а второй говорит скороговоркой, два прокурора двое полицейских.

                          Первый адвокат

                       Многоженство, без сомненья, -
                       Смертный грех и преступленье.

                               Второй адвокат

                       Ваш вопрос
                       Ясен, прост.
                       Любой защитник прав,
                       Суть дела разобрав,
                       Всецело будет прав.
                       Так скажет любой цивилист,
                       Глоссатор, законник, юрист,
                       Юстиниан, Папиньян, Ульпиан,
                       Бартоло, Имола и Трибоньян,
                       Альчиа, Кастр, Ребюф, Фернан,
                       Жазон, Кюжас и Юлиан,
                       Пишут все, без расхожденья,
                       Одного держась сужденья;
                       Многоженство, без сомненья, -
                       Смертный грех и преступленье.



    Танец двух прокуроров и двух полицейских, а второй адвокат между тем
                                продолжает.

                               Второй адвокат

                       Все просвещенные народы
                       Высоконравственной природы:
                       Французы, немцы и британцы,
                       Датчане, шведы и голландцы,
                       Испанцы, венгры, итальянцы,
                       Поляки и фламандцы -
                       Все приняли один закон
                       Непререкаемый и ясный:
                       Да, многоженство - грех ужасный,
                       И петлей наказуем он.

          Господин де Пурсоньяк, выйдя из терпения, прогоняет их.


                              Действие третье



                              Эраст, Сбригани.

     Сбригани. Да, все складывается так, как  мы  того  желаем.  Человек  он
совершенно необразованный, очень недалекий, и мне так удалось  запугать  его
строгостью здешних законов и приготовлениями к его казни, что  он  не  чает,
как отсюда выбраться. А чтобы легче ускользнуть от стражей, которые,  как  я
его уверил, поставлены у городских ворот с целью  его  задержать,  он  решил
переодеться и при этом - в женское платье.
     Эраст. Хотелось бы мне на него посмотреть в этом наряде!
     Сбригани. Постарайтесь же и вы довести комедию до конца, и пока я  буду
разыгрывать с ним мои сцены, пойдите... (Шепчет ему на ухо.) Понимаете?
     Эраст. Понимаю.
     Сбригани. А после того, как я его сплавлю... (Шепчет ему на ухо.)
     Эраст. Отлично!
     Сбригани. И когда я уведомлю отца... (Снова шепчет ему на ухо.)
     Эраст. Лучше и придумать нельзя!
     Сбригани. Вон идет наша барышня. Уходите скорее, он  не  должен  видеть
нас вместе.




           Господин де Пурсоньяк, переодетый женщиной, Сбригани.

     Сбригани. Я твердо уверен, что в  этом  наряде  ни  одна  душа  вас  не
узнает. Вид у вас, как у знатной дамы.
     Господин  де  Пурсоньяк.  Меня  удивляет,  что  у  вас  совершенно   не
соблюдаются судебные формальности.
     Сбригани. Я уже вам говорил: здесь человека  сначала  вешают,  а  судят
потом.
     Господин де Пурсоньяк. Вот уж поистине неправосудное правосудие!
     Сбригани. Суд здесь чертовски  строг,  особенно  по  части  этого  рода
преступлений.
     Господин де Пурсоньяк. Но если человек невиновен?
     Сбригани. Это безразлично. К тому же местные жители  терпеть  не  могут
ваших земляков, и для  них  нет  большего  удовольствия,  чем  когда  вещают
лиможца.
     Господин де Пурсоньяк. Да что им сделали лиможцы?
     Сбригани. Этим грубиянам ненавистны учтивость и добродетели не парижан.
Должен вам сознаться, что  я  очень  за  вас  боюсь.  Если  вы  попадете  на
виселицу, это будет для меня неутешное горе.
     Господин де Пурсоньяк. Меня заставляет бежать отсюда не  столько  страх
смерти, сколько позорная  для  дворянина  казнь  через  повешение:  подобный
случай может бросить тень на все дворянское звание.
     Сбригани. Вы правы, после этого у вас  стали  бы  оспаривать  право  на
звание кавалера. Ну, а пока что я поведу  вас  под  руку,  а  вы  старайтесь
подражать походке, речи и манерам знатной дамы.
     Господин де Пурсоньяк. Тут я  вас  не  подведу:  мне  случалось  видеть
великосветских дам. Одно меня смущает - мои усы.
     Сбригани. Пустое! Бывают и женщины с такими  же  усиками,  как  у  вас.
Давайте посмотрим, как это у вас получится.

   Господин де Пурсоньяк прохаживается, подражая манерам дамы из высшего
                                 общества.

Хорошо!
     Господин де Пурсоньяк. Эй, карету мне! Где ж это моя карета? Боже  мой,
какое несчастье иметь таких слуг! Неужели меня заставят ждать целый день  на
улице и так и не подадут кареты?
     Сбригани. Превосходно!
     Господин де Пурсоньяк. Эй, вы там, кучер, лакей! Ну, негодник, получишь
ты у меня сегодня кнута! Лакей! Лакей! Куда же запропал  мой  лакей?  Сквозь
землю он провалился, что ли? Да есть у меня, наконец, лакей или нет?
     Сбригани. Прелесть как хорошо! Одно только: у вашего  чепчика  немножко
не сходятся концы. Я схожу принесу другой, потуже, чтобы в случае, если мы с
вами кого-нибудь встретим, вы могли бы лучше закрыть лицо.
     Господин де Пурсоньяк. А что мне пока делать?
     Сбригани.  Подождите  меня  здесь.  Я  сейчас  приду.  А  вы   немножко
пройдитесь.




          Господин де Пурсоньяк, два солдата швейцарской гвардии.

     Первый солдат (не  замечая  господина  де  Пурсоньяка).  Шифей,  шифей,
камрад! Итем скорей, штопы поспеть на Гревскую площать, а то не уфитим,  как
путут  каснить  этофо  каспатина  те  Пурсоньяка,  которофо  прикофорили   к
пофешению са шею.
     Второй солдат (не замечая господина де Пурсоньяка). Лучше пыло пы снять
окошко, штоп поклятеть, как путут ушинять нат ним распрафу.
     Первый солдат. Кофорят, там  уше  постафили  польшую  фиселицу,  софсем
нофенькую, штопы утафить на ней этофо Пурсоньяка.
     Второй солдат. Шестное слофо, путет польшое  утофольствие  фитеть,  как
фстернут этофо лимошца.
     Первый солдат. Та, фитеть, как он затрыкает ноками наферху  перет  всем
наротом!
     Второй солдат. Сапафный плут! Кофорят, он шенился зрасу на трех!
     Первый солдат. Шатный шорт! Сакотелось отному трех шен. Мало ему отной!
     Второй солдат  (заметив  господина  де  Пурсоньяка).  А,  топрый  тень,
мамсель!
     Первый солдат. Што вы тут телаете в отиношестфе?
     Господин де Пурсоньяк. Дожидаюсь своих слуг, господа.
     Первый солдат. Та она красотка, ей-погу!
     Господин де Пурсоньяк. Полно, господа!
     Второй солдат. Мамсель,  не  укотно  ли  фам  пофеселиться  с  нами  на
Гревской  плошати?  Мы  фам  покашем  отно  маленькое,   но   прекорошенькое
пофешение.
     Господин де Пурсоньяк. Премного вам благодарна.
     Второй солдат. Там отнофо лимошскофо тфорянина лофким опрасом  фстернут
на фысокую переклатину.
     Господин де Пурсоньяк. Я не любопытна.
     Первый солдат. Какая у фас пышная груть!
     Господин де Пурсоньяк. Руки прочь!
     Первый солдат. Шестное слофо, я пы с утофольствием с вами поресфился!
     Господин де Пурсоньяк.  Нет,  это  слишком!  Таких  непристойностей  не
говорят женщинам моего звания!
     Второй солдат. Отфяшись, я сам хочу с ней поресфиться!
     Первый солдат. А я не посфолю!
     Второй солдат. А я тебя не спрошу!

            Оба тянут господина де Пурсоньяка в разные стороны.

     Первый солдат. Ты нишефо со мной не стелаешь!
     Второй солдат. Фрешь!
     Первый солдат. Сам ты фрешь!
     Господин де Пурсоньяк. Помогите! Караул!




     Господин де Пурсоньяк, полицейский офицер, два стража, два солдата
                            швейцарской гвардии.

     Полицейский офицер. Что такое? Что за безобразие? Чего  вы  пристали  к
этой даме? Живо проваливайте отсюда, не  то  я  сейчас  же  отправлю  вас  в
тюрьму!
     Первый солдат. Латно, я пошел. Што, не тосталась она тепе?
     Второй солдат. Латно, я тоше пошел. И тепе она не тосталась!
 
 

 
           Господин де Пурсоньяк, полицейский офицер, два стража. 
 
     Господин де Пурсоньяк. Я вам чрезвычайно признательна, сударь,  за  то,
что вы спасли меня от этих наглецов.
     Полицейский офицер. Что я вижу? Этот человек очень похож лицом на того,
которого мне описывали.
     Господин де Пурсоньяк. Уверяю вас, это не я!
     Полицейский офицер. Эге! Стало быть, вы...
     Господин де Пурсоньяк. Я ничего не знаю.
     Полицейский офицер. Почему же вы так сказали?
     Господин де Пурсоньяк. Просто так.
     Полицейский офицер. Нет, за вашими  словами  чтото  кроется,  и  я  вас
сейчас арестую.
     Господин де Пурсоньяк. Ах, сударь, помилуйте!
     Полицейский офицер. Нет, нет! Судя по вашему лицу и по вашим словам, вы
тот самый господин де Пурсоньяк, которого мы ищем, - вы только  переоделись.
Вы немедленно отправитесь в тюрьму.
     Господин де Пурсоньяк. Какой ужас!
 
 

 
      Господин де Пурсоньяк, Сбригани, полицейский офицер, два стража. 
 
     Сбригани (господину де Пурсоньяку). Боже! Что это значит?
     Господин де Пурсоньяк. Они меня узнали!
     Полицейский офицер. Да, да, как я рад!
     Сбригани (офицеру). Ах, сударь, ради  меня!  Мы  же  с  вами  давнишние
друзья. Заклинаю вас, не уводите его в тюрьму!
     Полицейский офицер. Нет, это невозможно.
     Сбригани. Вы человек сговорчивый. Нельзя ли уладить дело  за  несколько
пистолей?
     Полицейский офицер (страже). Уйдите отсюда на минутку.
      
 

 
            Господин де Пурсоньяк, Сбригани, полицейский офицер. 
 
     Сбригани (господину де Пурсоньяку). Ему надо дать денег, чтобы  он  вас
отпустил. Скорее!
     Господин де Пурсоньяк (дает деньги Сбригани). У, проклятый город!
     Сбригани. Вот, сударь.
     Полицейский офицер. Сколько здесь?
     Сбригани. Один, два, три, четыре, пять, шесть,  семь,  восемь,  девять,
десять.
     Полицейский офицер. Нет, нет, мне дан слишком строгий приказ.
     Сбригани (полицейскому офицеру, который собирается уходить).  Ах,  боже
мой, погодите! (Господину де Пурсоньяку.) Скорее дайте ему еще столько же!
     Господин де Пурсоньяк. Но...
     Сбригани. Скорее, говорят вам, не теряйте времени!  Быть  вздернутым  -
удовольствие не из приятных!
     Господин де Пурсоньяк. Ай! (Дает Сбригани еще денег.)
     Сбригани (полицейскому офицеру). Получите, сударь.
     Полицейский офицер  (Сбригани).  Мне  придется  бежать  вместе  с  ним.
Оставаться тут теперь и для меня небезопасно. Позвольте, я его провожу, а вы
останьтесь здесь.
     Сбригани. Пожалуйста, позаботьтесь о нем хорошенько!
     Полицейский офицер. Обещаю вам не покидать  его,  пока  не  доставлю  в
надежное место,
     Господин де Пурсоньяк (Сбригани).  Прощайте!  Вы  единственный  честный
человек, которого я встретил в этом городе.
     Сбригани. Не теряйте времени. Я вас так люблю, что мне  хочется,  чтобы
вы были уже  как  можно  дальше  отсюда.  (Один.)  Скатертью  дорога!  Ну  и
простофиля! Но вот...
 
 

 
                              Оронт, Сбригани. 
 
     Сбригани (делает вид,  что  не  замечает  Оронта).  Ах,  какой  ужасный
случай! Какая печальная весть для отца! Бедный Оронт, как  мне  тебя  жалко!
Как ты это перенесешь, как справишься с таким ужасным горем?
     Оронт. Что случилось? Какое несчастье ты мне предвещаешь?
     Сбригани. Ох, сударь! Этот коварный лиможец, этот  вероломный  господин
де Пурсоньяк похитил вашу дочь!
     Оронт. Похитил мою дочь?
     Сбригани. Да! Она так обезумела от любви к нему,  что  покинула  вас  и
последовала за ним. Говорят, в нем есть что-то такое, от  чего  все  женщины
сходят с ума.
     Оронт. Скорее обратимся к правосудию! Стражу за ним в погоню!
 
 

 
                       Оронт, Эраст, Жюли, Сбригани. 
 
     Эраст. Идите же, не упирайтесь: я должен возвратить вас  отцу.  Сударь,
вот ваша дочь, я силой вырвал ее из рук человека, с которым  она  бежала.  И
сделал я это не из любви к ней, а  только  из  уважения  к  вам,  ибо  после
поступка, совершенного ею, я должен презирать ее и  окончательно  исцелиться
от любви, которую прежде питал к ней.
     Оронт. Ах, негодница!
     Эраст. Возможно ли? Так поступить со мной после всех доказательств моей
сердечной склонности? Я не корю вас за то, что вы  подчинились  воле  вашего
отца. Он мудр и справедлив во всех своих действиях, и я нисколько не в обиде
на него, что он отверг меня ради другого. Если он  не  сдержал  данного  мне
слова, значит у него есть на то свои причины. Его уверили, что другой богаче
меня не то на четыре, не то на пять тысяч экю, а это сумма немалая  и  стоит
того, чтобы ради нее человек нарушил свое слово. Но в одно мгновение  забыть
мой сердечный пламень, загореться страстью к первому встречному  и  позорно,
не спросив согласия отца, последовать за  ним  после  всех  преступлений,  в
которых его обвиняют, - о, за этот проступок вас осудит весь мир,  и  сердце
мое не находит для вас достаточно горьких упреков!
     Жюли. А что же  тут  такого?  Да,  я  полюбила  его  и  решила  за  ним
последовать, потому что мой отец избрал его мне в  супруги.  Что  бы  вы  ни
говорили,  он  очень  честный  человек,  и  все  преступления,  которые  ему
приписывают, - это гнусная клевета.
     Оронт. Молчи, бесстыдница, я лучше знаю, кто он такой!
     Жюли. С ним, конечно, сыграли злую шутку, и, может быть  (указывает  на
Эраста), он и подстроил ему эту каверзу, чтобы отвратить вас от него.
     Эраст. Вы считаете, что я на это способен?
     Жюли. Считаю.
     Оронт. Молчать, тебе говорят! Ты дура!
     Эраст. Нет, нет, не думайте, что  мною  руководило  желание  расстроить
вашу свадьбу и что бежать за вами меня принудила страсть! Нет!  Повторяю:  я
сделал это только из уважения к вашему отцу. Я не мог допустить,  чтобы  ваш
низкий поступок покрыл позором почтенные седины этого достойного человека.
     Оронт. Я бесконечно вам обязан, господин Эраст.
     Эраст. Прощайте, сударь. Я был исполнен самого горячего желания войти в
вашу  семью,  я  сделал  все,  чтобы  добиться  этой  чести,   но   мне   не
посчастливилось; вы не сочли меня достойным такой милости. Это  не  помешает
мне сохранить к вам чувство глубокого уважения и беззаветной преданности.  И
если мне не суждено стать вашим зятем, по крайней мере я всегда  буду  вашим
покорным слугой.
     Оронт. Постойте, господин Эраст! Ваше поведение тронуло меня до глубины
души, и я даю согласие на ваш брак с моей дочерью.
     Жюли. Я не хочу другого мужа, кроме господина де Пурсоньяка.
     Оронт. А я хочу, чтобы ты сейчас же вышла замуж  за  господина  Эраста.
Давай сюда руку,
     Жюли. Нет, ни за что!
     Оронт. Я тебе сейчас влеплю такую затрещину!
     Эраст. Нет, нет, сударь, не прибегайте к насилию, умоляю вас!
     Оронт. Она должна меня слушаться! Я ей покажу, кто тут из нас хозяин!
     Эраст. Разве вы не видите, как она любит этого человека? И  вы  хотите,
чтобы я обладал ее телом, в то время как ее душа будет принадлежать другому?
     Оронт. Он приворожил ее, - вот увидите, что ее чувства скоро изменятся.
Дайте-ка мне вашу руку. Ну же!
     Жюли. Я не...
     Оронт. Ах, сколько лишних разговоров! Дай руку,  говорят  тебе!  Давай,
давай, давай!
     Эраст (к Жюли). Не думайте, что это из любви к вам  я  отдаю  вам  свою
руку; я влюблен в вашего батюшку, на нем я и женюсь.
     Оронт. Очень вам благодарен. К приданому моей дочери  я  прибавляю  еще
десять тысяч экю. Позовите нотариуса для составления брачного договора!
     Эраст. А до его прихода можно и повеселиться. Пусть войдут  все  маски,
которых привлекла сюда со всех концов города молва о  свадьбе  господина  де
Пурсоньяка!
 
 

 
                         Маски, поющие и танцующие. 
 
                                  Цыганка 
 
                      Подите прочь, подите прочь, 
                      Печаль, унынье и усталость! 
                      Пускай придут на эту ночь 
                      Любовь, игра, веселье, шалость. 
                      Пари над всем, беспечный смех! 
                      Кто весел, тот сильнее всех. 
 
                                 Хор масок 
 
                      Пари над всем, беспечный смех! 
                      Кто весел, тот сильнее всех. 
 
                                  Цыганка 
 
                      За мной спешили вы сюда 
                      Наперекор любым помехам, 
                      И вы, бесспорно, господа, 
                      Удивлены своим успехом. 
                      Умейте каждый миг любить - 
                      Вот средство век счастливым быть. 
 
                                   Цыган 
 
                      Амура в спутники зови, 
                      И в сердце не проникнет скука. 
                      Когда бы не было любви, 
                      Была бы жизнь - пустая штука. 
                      Пусть лучше смерть подкосит нас, 
                      Чем без любви прожить хоть час. 
                      Богатство... 
 
                                  Цыганка 
 
                                    Слава... 
 
                                   Цыган 
 
                                              И почет... 
 
                                  Цыганка 
 
                      Величье, скипетр и держава... 
 
                                   Цыган 
 
                      Все эти радости, коль нет любви, - не в счет. 
 
                                  Цыганка 
 
                      Ах, без любви нет жизни, право! 
 
                                 Оба вместе 
 
                      Умейте каждый миг любить, - 
                      Вот средство век счастливым быть, 
 
                                    Хор 
 
                      Пора за игры приниматься. 
                      На сцену, пляска, песнь и смех! 
 
                                   Маска 
                         (изображающая Панталоне). 
 
                      Когда сошлись мы, чтоб смеяться, 
                      Имеет право мудрым зваться 
                      Лишь тот, кто безрассудней всех. 
 
                                    Все 
 
                      Умейте каждый миг любить, 
                      Вот средство век счастливым быть! 
 

 
                              Пляска дикарей, 
 

 
                             Пляска бискайцев. 
 
    

 
     Первое представление комедии было дано в саду королевского замка Шамбор
6 октября 1669 г. В театре Пале-Рояль поставлена  15  ноября  1669  г.  Роль
господина де Пурсоньяка игнолнял Мвльер.
     Первое издание комедии относится к 1670 г. ("Monsieur de Pourceaugnac",
ed. J. Ribou, 1670).
     Русские переводы:
     Петр Вейнберг, "Господин де Пурсоньяк", комедия-балет -  в  Собр.  соч.
Мольера, изд. О. И. Бакста, 1884, т. III. Тот  лее  перевод  в  изд.  А.  Ф.
Маркса, 1910, т. III.
     Первые постановки в России:
     В Москве в Малом театре (1867) с участием П.  М.  Садовского  и  Н.  И.
Музиля и там же в 1878 г. с В. А. Макшеевым в заглавной роли.
     В  советские  годы  наиболее   интересны   постановки   "Господина   де
Пурсоньяка" в Ленинграде в Театре народной  комедии  (1921)  и  в  Москве  в
Райдрамтеатре МОНО (1924),  постановка  Е.  Б.  Вильнера,  в  Театре  сатиры
(1938), постановка H. M. Горчакова.
 
     Стр. 352. Действующие лица. Фамилия "Пурсоньяк"  происходит  от  франц.
слова "pourceau" - свинья, боров. Имя "Сбригани"  -  от  итальянского  слова
"sbricco" - разбойник.
     Стр. 356. Лиможский адвокат. - Уроженцы Лиможа со времен  романа  Рабле
считались тупоумными и чванливыми.
     Стр. 361. Асессор - судебная должность.
     Стр. 362. Перигорский дворянин. - Перигор  -  область  в  средневековой
Франции.
     Стр. 364. Гален (131-201) - знаменитый древнеримский врач,  считавшийся
авторитетом у средневековых медиков.
     Стр. 368. Признаки патогномонические.- Патогномия -  старинный  термин,
замененный в современной медицине термином "диагностика".
     Ignoti  nalla  est  curatio  morbi  (лат.)  -  "не  существует  лечения
неизвестной болезни".
     Флеботомия - вскрытие кровеносных сосудов.
     Колагогическими,  меланогогическими  -  средневековые  медицинские  тер
мины.
     Стр. 369. Dixi (лат.) - "я сказал".
     Graphice depinxisti (лат.) - "ты изобразил графически".
     Marabus et pedibus descendu in  tuam  sententiam  (лат.)  -  "руками  и
ногами присоединяюсь к твоему решению".
     Numero Deus impari gaudet (лат.) - "бог радуется нечетному числу".
     Album est disgregativum visus (лат.) - "белый цвет проясняет зрение".
     Стр. 385. Цивилист - юрист по гражданским делам.
     Юстиниан, Папиньян и т. д. - знаменитые в древности юристы.
     Стр. 394. Панталоне - комическая маска старого венецианского  купца  из
итальянской комедии дель арте.
     Пляска бискайцев. - Бискаец,  -  житель  Бискайи,  комический  персонаж
испанской народной комедии XVI в.
 
                                                                 Г. Бояджиев 

Популярность: 32, Last-modified: Tue, 13 Jan 2004 09:41:26 GMT