Книгу можно купить в : Biblion.Ru 32р.




     Мне чудится в Рождественское утро
     мой легкий, мой воздушный Петербург...
     Я странствую по набережной... Солнце
     взошло туманной розой. Пухлым слоем
     снег тянется по выпуклым перилам.
     И рысаки под сетками цветными
     проносятся, как сказочные птицы;
     а вдалеке, за ширью снежной, тают
     в лазури сизой розовые струи
     над кровлями; как призрак золотистый,
     мерцает крепость (в полдень бухнет пушка:
     сперва дымок, потом раскат звенящий);
     и на снегу зеленой бирюзою
     горят квадраты вырезанных льдин.

     Приземистый вагончик темно-синий,
     пером скользя по проволоке тонкой,
     через Неву пушистую по рельсам
     игрушечным бежит себе; а рядом
     расчищенная искрится дорожка
     меж елочек, повоткнутых в сугробы:
     бывало, сядешь в кресло на сосновых
     полозьях -- парень в желтых рукавицах
     за спинку хвать, -- и вот по голубому
     гудящему ледку толкает, крепко
     отбрасывая ноги, косо ставя
     ножи коньков, веревкой кое-как
     прикрученные к валенкам, тупые,
     такие же, как в пушкинские зимы...

     Я странствую по городу родному,
     по улицам таинственно-широким,
     гляжу с мостов на белые каналы,
     на пристани и рыбные садки.
     Катки, катки -- на Мойке, на Фонтанке,
     в Юсуповском серебряном раю:
     кто учится, смешно раскинув руки,
     кто плавные описывает дуги,
     и бегуны в рейтузах шерстяных
     гоняются по кругу, перегнувшись,
     сжав за спиной футляр от этих длинных
     коньков своих, сверкающих, как бритвы,
     по звучному лоснящемуся льду.

     А в городском саду -- моем любимом, --
     между Невой и дымчатым собором,
     сияющие, легкие виденья
     сквозных ветвей склоняются над снегом,
     над будками, над каменным верблюдом
     Пржевальского, над скованным бассейном, --
     и дети с гор катаются, гремят,
     ложась ничком на бархатные санки.

     Я помню все: Сенат охряный, тумбы
     и цепи их чугунные вокруг
     седой скалы, откуда рвется в небо
     крутой восторг зеленоватой бронзы.
     А там, вдали, над сетью серебристой,
     над кружевами дивными деревьев --
     там величаво плавает в лазури
     морозом очарованный Исакий:
     воздушный луч -- на куполе туманном,
     по дернутые инеем колонны...

     Мой девственный, мой призрачный!.. Навеки
     в душе моей, как чудо, сохранится
     твой легкий лик, твой воздух несравненный,
     твои сады, и дали, и каналы,
     твоя зима, высокая, как сон
     о стройности нездешней...
                               Ты растаял,
     ты отлетел, а я влачу виденья
     в иных краях -- на площадях зеркальных,
     на палубах скользящих... Трудно мне...
     Но иногда во сне я слышу звуки
     далекие, я слышу, как в раю
     о Петербурге Пушкин ясноглазый
     беседует с другим поэтом, поздно
     пришедшим в мир и скорбно отошедшим,
     любившим город свой непостижимый
     рыдающей и реющей любовью...

     И слышу я, как Пушкин вспоминает
     все мелочи крылатые, оттенки
     и отзвуки: "Я помню, -- говорит, --
     летучий снег, и Летний сад, и лепет
     Олениной... Я помню, как, женатый,
     я возвращался с медленных балов
     в карете дребезжащей по Мильонной,
     и радуги по стеклам проходили;
     но, веришь ли, всего живее помню
     тот легкий мост, где встретил я Данзаса
     в январский день, пред самою дуэлью..."


     <Берлин, не позднее 14 января 1923>


Популярность: 35, Last-modified: Wed, 23 Jun 1999 04:18:28 GMT