Тарас Шевченко. Поеми ------------------------------------------------------------------------ Оригинал этого текста расположен в "Сетевой библиотеке украинской литературы" http://www.ukrlib.km.ru/ ╬ http://www.ukrlib.km.ru/ OCR: Евгений Васильев Для украинских литер использованы обозначения: ╢, ╓ - "э оборотное" большое и маленькое (коды AAh,BAh) ╥, ╖ - "i с двумя точками" большое и маленькое (коды AFh,BFh) I,i (укр) = I,i (лат) ------------------------------------------------------------------------ ** ТРИЗНА ** На память 9-го Ноября 1843 года княжне Варваре Николаевне Репниной ПОСВЯЩЕНИЕ Душе с прекрасным назначеньем Должно любить, терпеть, страдать, И дар господний, вдохновенье, Должно слезами поливать. Для вас понятно это слово!.. Для вас я радостно сложил Свои житейские оковы, Священнодействовал я снова И слезы в звуки перелил. Ваш добрый ангел осенил Меня бессмертными крилами И тихостройньши речами Мечты о рае пробудил. Яготин 11 ноября 1843 Души ваши очистивше в послушании истины духом, в братолюбии нелицемерно, от чиста сердца друг друга любите прилежно: порождена не от семени нетленна, но не нетленна, словом живого бога и пребывающего во веки. Зане всяка плоть, яка трава, и всяка слава человеча, нко цвет травный: изсше трава и цвет ея отпаде. Глагол же господень пребывает во веки. Се же есть глагол, благовествованный в вас. Соборное послание первое святого апостола Петра; 1, 22, 25. Двенадцать приборов на круглом столе, Двенадцать бокалов высоких стоят; И час уж проходит, Никто не приходит; Должно быть, друзьями Забыты они. Они не забыты, - в урочную пору, Обет исполняя, друзья собрались И "вечную память" пропели собором, Отправили тризну - и все разошлись. Двенадцать их было; все молоды были, Прекрасны и сильны; в прошедшем году Наилучшего друга они схоронили, И другу поминки в тот день учредили, Пока на свиданье к нему не сойдут. - Счастливое братство! Единство любови Почтили вы свято на грешной земле; Сходитеся, други, как ныне сошлись, Сходитеся долго и песнею новой Воспойте свободу на рабской земле! - Благословен твой малый путь, Пришлец убогий, неизвестный! Ты силой господа чудесной Возмог в сердца людей вдохнуть Огонь любви, огонь небесный. Благословен! Ты божью волю Короткой жизнью освятил; В юдоли рабства радость воли Безмолвно ты провозгласил. Когда брат брата алчет крови - Ты сочетал любовь в чужих; Свободу людям - в братстве их Ты проявил, великим словом Ты миру мир благовестил; И, отходя, благословил Свободу мысли, дух любови! Душа избранная, зачем Ты мало так у нас гостила? Тебе здесь тесно, трудно было! Но ты любила здешний плен, Ты, непорочная, взирала, Скорбя, на суетных людей. Но ангела недоставало У вечного царя царей; И ты на небе в вечной славе У трона божия стоишь, На мир наш, темный и лукавый, С тоской невинною глядишь. Благоговею пред тобою, В безмолвном трепете дивлюсь; Молюсь тоскующей душою, Как перед ангелом молюсь! Сниди,-пошли мне исцеленье! Внуши, навей на хладный ум Хоть мало светлых, чистых дум; Хоть на единое мгновенье Темницу сердца озари И мрак строптивых помышлений И разгони и усмири. Правдиво, тихими речами, Ты расскажи мне все свое Земное благо-житие И научи владеть сердцами Людей кичливых и своим, Уже растленным, уже злым... Скажи мне тайное ученье Любить гордящихся людей И речью кроткой и смиреньем Смягчать народных палачей. Да провещаю гимн пророчий, И долу правду низведу, И погасающие очи Без страха к небу возведу. И в этот час последней муки Пошли мне истинных друзей Сложить хладеющие руки И бескорыстия елей Пролить из дружеских очей. Благословлю мои страданья, Отрадно смерти улыбнусь И к вечной жизни с упованьем К тебе на небо вознесусь. Благословен твой малый путь, Пришлец неславленный, чудесный! В семье убогой, неизвестной Он вырастал; и жизни труд, Как сирота, он встретил рано; Упреки злые встретил он За хлеб насущный... В сердце рану Змея прогрызла... Детский сон Исчез, как голубь боязливый; Тоска, как вор, нетерпеливо, В разбитом сердце притаясь, Губами жадными впилась И кровь невинную сосала... Душа рвалась, душа рыдала, Просила воли... Ум горел, В крови гордыня клокотала... Он трепетал... он цепенел... Рука, сжимаяся, дрожала... О, если б мог он шар земной Схватить озлобленной рукой Со всеми гадами земными, Схватить, измять и бросить в ад!.. Он был бы счастлив, был бы рад. Он хохотал, как демон лютый, И длилась страшная минута, И мир пылал со всех сторон; Рыдал, немел он в исступленьи, Душа терзалась страшным сном; Душа мертвела, - а кругом Земля, господнее творенье, В зеленой ризе и цветах, Весну встречая, ликовала. Душа отрадно пробуждалась, - И пробудилась... Он в слезах Упал и землю лобызает, Как перси матери родной!.. Он снова чистый ангел рая И на земле он всем чужой. Взглянул на небо: - О, как ясно, Как упоительно-прекрасно! О, как там вольно будет мне!.. И очи в чудном полусне На свод небесный устремляет И в беспредельной глубине Душой невинной утопает. По высоте святой, широкой, Платочком белым, одинока, Прозрачна тучка в даль плывет. - Ах, тучка, тучка, кто несет Тебя так плавно, .так высоко? Ты что такое? И зачем Так пышно, мило нарядилась? Куда ты послана и кем?.. И тучка тихо растопилась На небе светлом. Взор унылый Он опустил на темный лес... - А где край света, край небес, Концы земли?.. - И вздох глубокий, Недетский вздох, он испустил; Как будто в сердце одиноком Надежду он похоронил. В ком веры нет - надежды нет! Надежда - бог, а вера - свет. - Не погасай, мое светило! Туман душевный разгоняй, Живи меня твоею силой И путь тернистый, путь унылый Небесным светом озаряй. Пошли на ум твою святыню, Святым наитием напой, Да провещаю благостыню, Что заповедана тобой!.. - Надежды он не схоронил, Воспрянул дух, как голубь горный, И мрак сердечный, мрак юдольный Небесным светом озарил; Пошел искать он жизни, доли, Уже прошел родное поле, Уже скрывалося село... Чего-то жаль внезапно стало, Слеза ресницы пробивала, Сжималось сердце и рвалось. Чего-то жаль нам в прошлом нашем, И что-то есть в земле родной... Но он, бедняк, он всем не свой, И тут и там. Планета наша, Прекрасный мир наш, рай земной, Во всех концах ему чужой. Припал он молча к персти милой И, как родную, лобызал, Рыдая, тихо и уныло На путь молитву прочитал... И твердой, вольною стопою Пошел... и скрылся за горою, За рубежом родной земли Скитаясь нищим, сиротою, Какие слезы не лились! Какой ужасною ценою Уму познания купил И девство сердца сохранил! Без малодушной укоризны Пройти мытарства трудной жизни, Измерить пропасти страстей, Понять на деле жизнь людей, Прочесть все черные страницы, Все беззаконные дела... И сохранить полет орла И сердце чистой голубицы! Се человек!.. Без крова жить - (Сирот и солнышко не греет), Людей изведать - и любить! Незлобным сердцем сожалея О недостойных их делах И не кощунствуя впотьмах, Как царь ума. Убогим, нищим, Из-за куска насущной пищи Глупцу могучему годить, И мыслить, чувствовать и жить!.. Вот драма страшная, святая!.. И он прошел ее, рыдая, Ее он строго разыграл Без слова; он не толковал Своих вседневных приключений, Как назидательный роман; Не раскрывал сердечных ран, И тьму различных сновидений, И байронический туман Он не пускал: толпой ничтожной Своих друзей не поносил; Чинов и власти не казнил, Как N., глашатай осторожный, И тот, кто мыслит без конца О мыслях Канта, Галилея, Космополита-мудреца, И судит люди, не жалея Родного брата и отца, - Тот лжепророк! Его сужденья - Полуидеи, полувздор!.. Провидя жизни назначенье, Великий божий приговор, В самопытливом размышленья Он подымал слезящий взор На красоты святой природы. - Как все согласно! - он шептал И край родной воспоминал; У бога правды и свободы Всему живущему молил, И кроткой мыслию следил Дела минувшие народов, Дела страны своей родной, И горько плакал... - О святая! Святая родина моя! Чем помогу тебе, рыдая? И ты закована, и я. Великим словом божью волю Сказать тиранам - не поймут! И на родном прекрасном поле Пророка каменьем побьют! Сотрут высокие могилы И понесут их словом зла! Тебя убили, раздавили; И славословить запретили Твои великие дела! О боже, сильный и правдивый! Тебе возможны чудеса, Исполни славой небеса И сотвори святое диво! Воскреснуть мертвым повели, Благослови всесильным словом На подвиг новый и суровый, На искупление земли! Земли поруганной, забытой, Чистейшей кровию политой, Когда-то счастливой земли! - Как тучи, мысли расходились, И слезы капали, как дождь!.. Блажен тот на свете, кто малую долю, Кроху от трапезы волен уделить Голодному брату и злобного волю Хоть властью суровой возмог укротить! - Блажен и свободен!.. Но тот, кто не оком, А смотрит душою на козни людей И может лишь плакать в тоске одинокой - О боже правдивый, лиши ты очей!.. Твои горы, твое море, Все красы природы Не искупят его горя, Не дадут свободы. И он, страдалец жизни краткой, Все видел, чувствовал и жил, Людей, изведавши, любил И тосковал о них украдкой. Его и люди полюбили, * (Как цветок, процвевший на их болоте. (Прим. Шевченка). И он их братиями звал; Нашел друзей и тайной силой К себе друзей причаровал. Между друзьями молодыми, Порой задумчивый... порой Как волхв, вещатель молодой, Речами звучными, живыми Друзей внезапно изумлял; И силу дружбы между ними, Благословляя, укреплял. Он говорил, что обще благо Должно любовию купить; И с благородною отвагой Стать за народ и зло казнить. Он говорил, что праздник жизни, Великий праздник, божий дар, Должно пожертвовать отчизне, Должно поставить под удар. Он говорил о страсти нежной, Он тихо, грустно говорил - И умолкал!.. В тоске мятежной Из-за стола он выходил И горько плакал. Грусти тайной, Тоски глубокой, не случайной Ни с кем страдалец не делил. Друзья любили всей душою Его, как кровного; но он Непостижимою тоскою Был постоянно удручен, И между ними вольной речью Он пламенел. Но меж гостей, Когда при тысяче огней Мелькали мраморные плечи, О чем-то тяжко он вздыхал И думой мрачною летал В стране родной, в стране прекрасной, Там, где никто его не ждал, Никто об нем не вспоминал, Ни о судьбе его неясной. И думал он: - Зачем я тут? И что мне делать между ними? Они все пляшут и поют, Они родня между родными, Они все равны меж собой; А я!.. - И тихо он выходит, Идет, задумавшись, домой; Никто из дому не выходит Его встречать; никто не ждет, Везде один... тоска, томленье!.. И светлый праздник воскресенья Тоску сторичную несет. И вянет он, вянет, как в поле былина, Тоскою томимый в чужой стороне; И вянет он молча... Какая кручина Запала в сердечной его глубине? - О горе мне, горе! Зачем я покинул Невинности счастье, родную страну? Зачем я скитался, чего я достигнул? Утехи познаний?.. Кляну их, кляну! Они-то мне, черви, мой ум источили, С моим тихим счастьем они разлучили! Кому я тоску и любовь расскажу? Кому сердца раны в слезах покажу? Здесь нету мне пары, я нищий меж ними, Я бедный поденщик, работник простой; Что дам я подруге моими мечтами? Любовь... Ах, любови, Любови одной! С нее на три века, на вечность бы стало! В своих бы объятьях ее растопил! О как бы я нежно, как нежно любил! - И крупные слезы, как искры, низались, И бледные щеки и слабую грудь Росили, и сохли. - О дайте вздохнуть, Разбейте мене череп и грудь разорвите, - Там черви, там змеи, - на волю пустите! О дайте мне тихо, навеки заснуть! - Страдал несчастный сирота Вдали от родины счастливой И ждал конца нетерпеливо. Его любимая мечта - Полезным быть родному краю, - Как цвет, с ним вместе увядает! Страдал он. Жизни пустота Пред ним могилой раскрывалась: Приязни братской было мало, Не грела теплота друзей: Небесных солнечных лучей Душа парящая алкала. Огня любви, что бог зажег В стыдливом сердце голубином Невинной женщины, где б мог Полет превыспренный, орлиный Остановить и съединить Пожар любви, любви невинной; Кого бы мог он приютить В светлице сердца и рассудка, Как беззащитную голубку От жизни горестей укрыть; И к персям юным, изнывая, Главой усталою прильнуть; И цепенея и рыдая, На лоне жизни, лоне рая Хотя минуту отдохнуть. В ее очах, в ее томленьи И ум и душу утопить, И сердце в сердце растопить, И утонуть в самозабвеньи. Но было некого любить; Сочетаваться не с кем было; А сердце плакало, и ныло, И замирало в пустоте. Его тоскующей мечте В грядущем что-то открывалось, И в беспредельной высоте Святое небо улыбалось. Как воску ярого свеча, Он таял тихо, молчаливо, И на задумчивых очах Туман ложился. Взор стыдливый На нем красавица порой Покоя, тайно волновалась, И симпатической красой Украдкой долго любовалась. И может, многие грустили Сердца девичие о нем, Но тайной волей, высшей силой Путь одинокий до могилы На камнях острых проведен. Изнемогал он, грудь болела, Темнели очи, за крестом Граница вечности чернела В пространстве мрачном и пустом. Уже в постеле предмогильной Лежит он тих, и - гаснет свет. Друзей тоскующий совет Тревожит дух его бессильный. Поочередно ночевали У друга верные друзья; И всякий вечер собиралась Его прекрасная семья. В последний вечер собралися Вокруг предсмертного одра И просидели до утра. Уже рассвет смыкал ресницы, Друзей унылых сон клонил, И он внезапно оживил Их грустный сон огнем бывалым Последних пламенных речей; И други друга утешали, Что через семь иль восемь дней Он будет петь между друзей. - Не пропою вам песни новой О славе родины моей. Сложите вы псалом суровый Про сонм народных палачей; И вольным гимном помяните Предтечу, друга своего. И за грехи... грехи его Усердно богу помолитесь... И "со святыми упокой" Пропойте, други, надо мной! - Друзья вокруг его стояли, Он отходил, они рыдали, Как дети... Тихо он вздыхал, Вздохнул, вздохнул... Его не стало! И мир пророка потерял, И слава сына потеряла. Печально други понесли На утро в церковь гроб дубовый, Рыдая, предали земли Остатки друга: и лавровый Венок зеленый, молодой Слезами дружбы оросили И на могиле положили; И "со святыми упокой" Запели тихо и уныло. В трактире за круглым, за братским столом Уж под вечер други сидели кругом; Печально и тихо двенадцать сидело: Их сердце одною тоскою болело. Печальная тризна, печальны друзья!.. Ах, тризну такую отправил и я. Согласьем общим положили, Чтоб каждый год был стол накрыт В день смерти друга; чтоб забыт Не мог быть друг их за могилой; И всякой год они сходились В день смерти друга поминать. Уж многих стало не видать; Приборы каждый год пустели, Друзья все больше сиротели - И вот, один уж, сколько лет К пустым приборам на обед Старик печальный приезжает; Печаль и радость юных лет Один, грустя, воспоминает. Сидит он долго, мрачен, тих, И поджидает: - Нет ли брата Хоть одного еще в живых? - И одинокий в путь обратный Идет он молча... И теперь, Где круглый стол стоит накрытый, Тихонько отворилась дверь, И брат, что. временем забытый, Вошел согбенный!.. Грустно он Окинул стол потухшим взором. И молвил с дружеским укором: - Лентяи! видишь, как закон Священный братский исполняют! Вот и сегодня не пришли, Как будто за море ушли! - И слезы молча утирает, Садясь за братский круглый стол. - Хоть бы один тебе пришел! Старик сидит и поджидает... Проходит час, прошел другой, Уж старику пора домой. Старик встает: - Да, изменили! Послушай, выпей, брат, вино, - Сказал слуге он, - все равно,. Я не могу; прошло что было, - Да поминай за упокой; А мне пора уже - домой! - И слезы снова покатились. Слуга вино, дивяся, выпил. - Дай шляпу мне... какая лень Итти домой!.. - и тихо вышел. И через год в урочный день Двенадцать приборов на круглом столе,- Двенадцать бокалов высоких стоят, И день уж проходит, Никто не приходит, Навеки, навеки забыты они. [Яготин 1843] ** КАТЕРИНА ** Василию Андреевичу Жуковскому на память 22 апреля 1838 года I Кохайтеся, чорнобривi, Та не з москалями, Бо москалi - чужi люде, Роблять лихо з вами. Москаль любить жартуючи, Жартуючи кине; Пiде в свою Московщину, А дiвчина гине - Якби сама, ще б нiчого, А то й стара мати, Що привела на свiт божий, Мусить погибати. Серце в'яне спiваючи, Коли зна╓ за що; Люде серця не побачать, А скажуть - ледащо! Кохайтеся ж, чорнобривi, Та не з москалями, Бо москалi - чужi люде, Знущаються вами. Не слухала Катерина Нi батька, нi неньки, Полюбила москалика, Як знало серденько. Полюбила молодого, В садочок ходила, Поки себе, свою долю Там занапастила. Кличе мати вечеряти, А донька не чу╓; Де жарту╓ з москаликом, Там i заночу╓. Не двi ночi карi очi Любо цiлувала, Поки слава на все село Недобрая стала. Нехай собi тi╖ люде Що хотять говорять: Вона любить, то й не чу╓, Що вкралося горе. Прийшли вiсти недобрi╖ - В поход затрубили. Пiшов москаль в Туреччину; Катрусю накрили. Незчулася, та й байдуже, Що коса покрита: За милого, як спiвати, Любо й потужити. Обiцявся чорнобривий, Коли не загине, Обiцявся вернутися. Тойдi Катерина Буде собi московкою, Забудеться горе; А поки що, нехай люде Що хотять говорять. Не журиться Катерина - Слiзоньки втира╓, Бо дiвчата на улицi Без не╖ спiвають. Не журиться Катерина - Вми╓ться сльозою, Возьме вiдра, опiвночi Пiде за водою, Щоб вороги не бачили; Прийде до криницi, Стане собi пiд калину, Заспiва╓ Гриця. Виспiву╓, вимовля╓, Аж калина плаче. Вернулася - i раденька, Що нiхто не бачив. Не журиться Катерина I гадки не ма╓ - У новенькiй хустиночцi В вiкно вигляда╓. Вигляда╓ Катерина... Минуло пiвроку; Занудило коло серця, Закололо в боку. Нездужа╓ Катерина, Ледве-ледве дише... Вичуняла та в запiчку Дитину колише. А жiночки лихо дзвонять, Матерi глузують, Що москалi вертаються Та в не╖ ночують: "В тебе дочка чорнобрива, Та ще й не ╓дина, А муштру╓ у запiчку Московського сина. Чорнобривого придбала... Мабуть, сама вчила..." Бодай же вас, цокотухи, Та злиднi побили, Як ту матiр, що вам на смiх Сина породила. Катерино, серце мо╓! Лишенько з тобою! Де ти в свiтi подiнешся З малим сиротою? Хто спита╓, привiта╓ Без милого в свiтi? Батько, мати - чужi люде, Тяжко з ними жити! Вичуняла Катерина, Одсуне кватирку, Погляда╓ на улицю, Колише дитинку; Погляда╓ - нема, нема... Чи то ж i не буде? Пiшла б в садок поплакати, Так дивляться люде. Зайде сонце - Катерина По садочку ходить, На рученьках носить сина, Очицi поводить: "Отут з муштри виглядала, Отут розмовляла, А там... а там... сину, сину!" Та й не доказала. Зеленiють по садочку Черешнi та вишнi; Як i перше виходила, Катерина вийшла. Вийшла, та вже не спiва╓, Як перше спiвала, Як москаля молодого В вишник дожидала. Не спiва╓ чорнобрива, Кляне свою долю. А тим часом вороженьки Чинять свою волю - Кують речi недобрi╖. Що ма╓ робити? Якби милий чорнобривий, Умiв би спинити... Так далеко чорнобривий, Не чу╓, не бачить, Як вороги смiються ╖й, Як Катруся плаче. Може, вбитий чорнобривий За тихим Дуна╓м; А може - вже в Московщинi Другую коха╓! Нi, чорнявий не убитий, Вiн живий, здоровий... А де ж найде такi очi, Такi чорнi брови? На край свiта, в Московщинi, По тiм боцi моря, Нема нiгде Катерини; Та здалась на горе!.. Вмiла мати брови дати, Карi оченята, Та не вмiла на сiм свiтi Щастя-долi дати. А без долi бiле личко - Як квiтка на полi: Пече сонце, гойда вiтер, Рве всякий по волi. Умивай же бiле личко Дрiбними сльозами, Бо вернулись москалики Iншими шляхами. II Сидить батько кiнець стола, На руки схилився; Не дивиться на свiт божий: Тяжко зажурився. Коло його стара мати Сидить на ослонi, За сльозами ледве-ледве Вимовля╓ донi: "Що весiлля, доню моя? А де ж твоя пара? Де свiтилки з друженьками, Старости, бояре? В Московщинi, доню моя! Iди ж ╖х шукати, Та не кажи добрим людям, Що ╓ в тебе мати. Проклятий час-годинонька, Що ти народилась! Якби знала, до схiд сонця Була б утопила... Здалась тодi б ти гадинi, Тепер - москалевi... Доню моя, доню моя, Цвiте мiй рожевий! Як ягодку, як пташечку, Кохала, ростила На лишенько... Доню моя, Що ти наробила?.. Оддячила!.. Iди ж, шукай У Москвi свекрухи. Не слухала мо╖х рiчей, То ╖╖ послухай. Iди, доню, найди ╖╖, Найди, привiтайся, Будь щаслива в чужих людях, До нас не вертайся! Не вертайся, дитя мо╓, З далекого краю... А хто ж мою головоньку Без тебе схова╓? Хто заплаче надо мною, Як рiдна дитина? Хто посадить на могилi Червону калину? Хто без тебе грiшну дуту Поминати буде? Доню моя, доню моя, Дитя мо╓ любе! Iди од нас..." Ледве-ледве Поблагословила: "Бог з тобою!" - та, як мертва, На дiл повалилась... Обiзвався старий батько: "Чого ждеш, небого?" Заридала Катерина Та бух йому в ноги: "Прости менi, мiй батечку, Що я наробила! Прости менi, мiй голубе, Мiй соколе милий!" "Нехай тебе бог проща╓ Та добрi╖ люде; Молись богу та йди собi - Менi легше буде". Ледве встала, поклонилась, Вийшла мовчки з хати; Осталися сиротами Старий батько й мати. Пiшла в садок у вишневий, Богу помолилась, Взяла землi пiд вишнею, На хрест почепила; Промовила: "Не вернуся! В далекому краю, В чужу землю, чужi люде Мене заховають; А сво╓╖ ся крихотка Надо мною ляже Та про долю, мо╓ горе, Чужим людям скаже... Не розказуй, голубонько! Де б нi заховали, Щоб грiшно╖ на сiм свiтi Люди не займали. Ти не скажеш... ось хто скаже, Що я його мати! Боже ти мiй!.. лихо мо╓! Де менi сховатись? Заховаюсь, дитя мо╓, Сама пiд водою, А ти грiх мiй спокуту╓ш В людях сиротою, Безбатченком!.." Пiшла селом, Плаче Катерина; На головi хустиночка, На руках дитина. Вийшла з села - серце млi╓; Назад подивилась, Покивала головою Та й заголосила. Як тополя, .стала в полi При битiй дорозi; Як роса та до схiд сонця, Покапали сльози, За сльозами за гiркими I свiта не бачить, Тiлько сина пригорта╓, Цiлу╓ та плаче. А воно, як янгелятко, Нiчого не зна╓, Маленькими ручицями Пазухи шука╓. Сiло сонце, з-за дiброви Небо червонi╓; Утерлася, повернулась, Пiшла... тiлько мрi╓. В селi довго говорили Дечого багато, Та не чули вже тих рiчей Нi батько, нi мати... Отаке-то на сiм свiтi Роблять людям люде! Того в'яжуть, того рiжуть, Той сам себе губить... А за вiщо? Святий зна╓. Свiт, бачся, широкий, Та нема де прихилитись В свiтi одиноким. Тому доля запродала Од краю до краю, А другому оставила Те, де заховають. Де ж тi люде, де ж тi добрi, Що серце збиралось З ними жити, ╖х любити? Пропали, пропали! ╢сть на свiтi доля, А хто ╖╖ зна╓? ╢сть на свiтi воля, А хто ╖╖ ма╓? ╢сть люде на свiтi - Срiблом-злотом сяють, Зда╓ться, панують, А долi не знають, - Нi долi, нi волi! З нудьгою та з горем Жупан надiвають, А плакати - сором. Возьмiть срiбло-злото Та будьте багатi, А я вiзьму сльози - Лихо виливати; Затоплю недолю Дрiбними сльозами, Затопчу неволю Босими ногами! Тодi я веселий, Тодi я багатий, Як буде серденько По волi гуляти! III Кричать сови, спить дiброва, Зiроньки сiяють, Понад шляхом, щирицею, Ховрашки гуляють. Спочивають добрi люде, Що кого втомило: Кого - щастя, кого - сльози, Все нiчка покрила. Всiх покрила темнiсiнька, Як дiточок мати; Де ж Катрусю пригорнула: Чи в лiсi, чи в хатi? Чи на полi пiд копою Сина забавля╓, Чи в дiбровi з-пiд колоди Вовка вигляда╓? Бодай же вас, чорнi брови, Нiкому не мати, Коли за вас таке лихо Треба одбувати! А що дальше спiтка╓ться? Буде лихо, буде! Зустрiнуться жовтi пiски I чужi╖ люде; Зустрiнеться зима люта... А той чи зустрiне, Що пiзна╓ Катерину, Привiта╓ сина? З ним забула 6 чорнобрива Шляхи, пiски, горе: Вiн, як мати, привiта╓, Як брат, заговорить... Побачимо, почу╓мо... А поки - спочину Та тим часом розпитаю Шлях на Московщину. Далекий шлях, пани-брати, Знаю його, знаю! Аж на серцi похолоне, Як його згадаю. Попомiряв i я колись - Щоб його не мiрять!.. Розказав би про те лихо, Та чи то ж повiрять! "Бреше, - скажуть, - сякий-такий! (Звичайно, не в очi), А так тiлько псу╓ мову Та людей морочить". Правда ваша, правда, люде! Та й нащо те знати, Що сльозами перед вами Буду виливати? Нащо воно? У всякого I свого чимало... Цур же йому!.. А тим часом Кете лиш кресало Та тютюну, щоб, зна╓те, Дома не журились. А то лихо розказувать, Щоб бридке приснилось! Нехай його лихий вiзьме! Лучче ж помiркую, Де то моя Катерина З Iвасем мандру╓. За Ки╓вом, та за Днiпром, Попiд темним га╓м, Iдуть шляхом чумаченьки, Пугача спiвають. Iде шляхом молодиця, Мусить бути, з прощi. Чого ж смутна, невесела, Заплаканi очi? У латанiй свитиночцi, На плечах торбина, В руцi цiпок, а на другiй Заснула дитина. Зустрiлася з чумаками, Закрила дитину, Пита╓ться: "Люде добрi, Де шлях в Московщину?" "В Московщину? оцей самий. Далеко, небого?" "В саму Москву, Христа ради, Дайте на дорогу!" Бере шага , аж труситься: Тяжко його брати!.. Та й навiщо?.. А дитина? Вона ж його мати! Заплакала, пiшла шляхом, В Броварях спочила7 Та синовi за гiркого Медяник купила. Довго, довго, сердешная, Все йшла та питала; Було й таке, що пiд тином З сином ночувала... Бач, на що здалися карi оченята: Щоб пiд чужим тином сльози виливать! Отож-то дивiться та кайтесь, дiвчата, Щоб не довелося москаля шукать, Щоб не довелося, як Катря шука╓... Тодi не питайте, за що люде лають, За що не пускають в хату ночувать. Не питайте, чорнобривi, Бо люде не знають; Кого бог кара на свiтi, То й вони карають... Люде гнуться, як тi лози, Куди вiтер вi╓. Сиротинi сонце свiтить (Свiтить, та не грi╓) - Люде б сонце заступили, Якби мали силу, Щоб сиротi не свiтило, Сльози не сушило. А за вiщо, боже милий! За що свiтом нудить? Що зробила вона людям, Чого хотять люде? Щоб плакала!.. Серце мо╓! Не плач, Катерино, Не показуй людям сльози, Терпи до загину! А щоб личко не марнiло З чорними бровами - До схiд сонця в темнiм лiсi Умийся сльозами. Уми╓шся - не побачать, То й не засмiються; А серденько одпочине, Поки сльози ллються. Отаке-то лихо, бачите, дiвчата. Жартуючи кинув Катрусю москаль. Недоля не бачить, з ким ╖й жартувати, А люде хоч бачать, та людям не жаль: "Нехай, - кажуть, - гине ледача дитина, Коли не зумiла себе шанувать". Шануйтеся ж, любi, в недобру годину, Щоб не довелося москаля шукать. Де ж Катруся блудить? Попiдтинню ночувала, Раненько вставала, Поспiшала в Московщину; Аж гульк - зима впала. Свище полем заверюха, Iде Катерина У личаках - лихо тяжке! - I в однiй свитинi. Iде Катря, шкандиба╓; Дивиться - щось мрi╓... Либонь, iдуть москалики... Лихо!.. серце млi╓ - Полетiла, зустрiлася, Пита: "Чи нема╓ Мого Йвана чорнявого?" А тi: "Мьi не зна╓м". I, звичайно, як москалi, Смiються, жартують: "Ай да баба! ай да наши! Кого не надуют!" Подивилась Катерина: "I ви, бачу, люде! Не плач, сину, мо╓ лихо! Що буде, то й буде. Пiду дальше - бiльш ходила.. А може, й зустрiну; Оддам тебе, мiй голубе, А сама загину". Реве, стогне хуртовина, Котить, верне полем; Сто╖ть Катря серед поля, Дала сльозам волю. Утомилась заверюха, Де-де позiха╓; Ще б плакала Катерина, Та слiз бiльш нема╓. Подивилась на дитину: Умите сльозою, Червонi╓, як квiточка Вранцi пiд росою. Усмiхнулась Катерина, Тяжко усмiхнулась: Коло серця - як гадина Чорна повернулась. Кругом мовчки подивилась; Бачить - лiс чорнi╓, А пiд лiсом, край дороги, Либонь, курiнь мрi╓. "Ходiм, сину, смерка╓ться, Коли пустять в хату; А не пустять, то й надворi Будем ночувати. Пiд хатою заночу╓м, Сину мiй Iване! Де ж ти будеш ночувати, Як мене не стане? З собаками, мiй синочку, Кохайся надворi! Собаки злi, покусають, Та не заговорять, Не розкажуть смiючися... З псами ╖сти й пити... Бiдна моя головонько! Що менi робити?" Сирота-собака ма╓ свою долю, Ма╓ добре слово в свiтi сирота; Його б'ють i лають, закують в неволю, Та нiхто про матiр на смiх не спита, А Йвася спитають, заранн╓ спитають, Не дадуть до мови дитинi дожить. На кого собаки на улицi лають? Хто голий, голодний пiд тином сидить? Хто лобуря водить? Чорнявi байстрята... Одна його доля - чорнi бровенята, Та й тих люде заздрi не дають носить. IV Попiд горою, яром, долом, Мов тi дiди високочолi, Дуби з гетьманщини стоять. У яру гребля, верби в ряд, Ставок пiд кригою в неволi I ополонка - воду брать... Мов покотьоло- червонi╓, Крiзь хмару - сонце зайнялось. Надувся вiтер; як повi╓ - Нема нiчого: скрiзь бiлi╓... Та тiлько лiсом загуло. Реве, свище заверюха. По лiсу завило; Як те море, бiле поле Снiгом покотилось. Вийшов з хати карбiвничий, Щоб лiс оглядiти, Та де тобi! таке лихо, Що не видно й свiта. "Еге, бачу, яка фуга! Цур же йому я лiсом! Пiти в хату... Що там таке? От ╖х достобiса! Недобра ╖х розносила, Мов справдi за дiлом. Ничипоре! дивись лишень, Якi побiлiлi!" "Що, москалi?.. Де москалi?" "Що ти? схаменися!" "Де москалi, лебедики?" "Та он, подивися". Полетiла Катерина I не одяглася. "Мабуть, добре Московщина В тямку ╖й далася! Бо уночi тiлько й зна╓, Що москаля кличе". Через пеньки, заметами, Летить, ледве дише, Боса стала серед шляху, Втерлась рукавами. А москалi ╖й назустрiч, Як один, верхами. "Лихо мо╓! доле моя!" До ╖х... коли гляне - Попереду старший ╖де. "Любий мiй Iване! Серце мо╓ кохане╓! Де ти так барився?" Та до його... за стремена... А вiн подивився, Та шпорами коня в боки. "Чого ж утiка╓ш? Хiба забув Катерину? Хiба не пiзна╓ш? Подивися, мiй голубе, Подивись на мене: Я Катруся твоя люба. Нащо рвеш стремена?" А вiн коня поганя╓, Нiбито й не бачить. "Постривай же, мiй голубе! Дивись - я не плачу. Ти не пiзнав мене, Йване? Серце, подивися, ╥й же богу, я Катруся!" "Дура, отвяжися! Возьмите прочь безумную!" "Боже мiй! Iване! I ти мене покида╓ш? А ти ж присягався!" "Возьмите прочь! Что ж вьi стали? "Кого? мене взяти? За що ж, скажи, мiй голубе? Кому хоч оддати Свою Катрю, що до тебе В садочок ходила, Свою Катрю, що для тебе Сина породила? Мiй батечку, мiй братику! Хоч ти не цурайся! Наймичкою тобi стану... З другою кохайся... З цiлим свiтом... Я забуду, Що колись кохалась, Що од тебе сина мала, Покриткою стала... Покриткою... який сором! I за що я гину! Покинь мене, забудь мене, Та не кидай сина. Не покинеш?.. Серце мо╓, Не втiкай од мене... Я винесу тобi сина". Кинула стремена Та в хатину. Верта╓ться, Несе йому сина. Несповита, заплакана Сердешна дитина. "Осьде воно, подивися! Де ж ти? заховався? Утiк!.. нема!.. Сина, сина Батько одцурався! Боже ти мiй!.. Дитя мо╓! Де дiнусь з тобою? Москалики!голубчики! Возьмiть за собою; Не цурайтесь, лебедики: Воно сиротина; Возьмiть його та оддайте Старшому за сина, Возьмiть його... бо покину, Як батько покинув, - Бодай його не кидала Лихая година! Грiхом тебе на свiт божий Мати породила; Виростай же на смiх людям! - На шлях положила. - Оставайся шукать батька, А я вже шукала". Та в лiс з шляху, як навiсна! А дитя осталось, Плаче бiдне... А москалям Байдуже; минули. Воно й добре; та на лихо Лiсничi почули. Бiга Катря боса лiсом, Бiга та голосить; То проклина свого Йвана, То плаче, то просить. Вибiга╓ на возлiсся; Кругом подивилась Та в яр... бiжить... серед ставу Мовчки опинилась. "Прийми, боже, мою душу, А ти - мо╓ тiло!" Шубовсть в воду!.. Попiд льодом Геть загуркотiло. Чорнобрива Катерина Найшла, що шукала. Дунув вiтер понад ставом - I слiду не стало. То не вiтер, то не буйний, Що дуба лама╓; То не лихо, то не тяжке, Що мати вмира╓; Не сироти малi дiти, Що неньку сховали: ╥м зосталась добра слава, Могила зосталась. Засмiються злi╖ люде Малiй сиротинi; Вилл╓ сльози на могилу - Серденько спочине. А тому, тому на свiтi, Що йому зосталось, Кого батько i не бачив, Мати одцуралась? Що зосталось байстрюковi? Хто з ним заговорить? Нi родини, нi хатини; Шляхи, пiски, горе... Панське личко, чорнi брови.. Нащо? Щоб пiзнали! Змальовала, не сховала... Бодай полиняли! V Iшов кобзар до Ки╓ва Та сiв спочивати, Торбинками обвiшаний Його повожатий. Мале дитя коло його На сонцi куня╓, А тим часом старий кобзар I с у с а спiва╓. Хто йде, ╖де - не мина╓: Хто бублик, хто грошi; Хто старому, а дiвчата Шажок мiхоношi. Задивляться чорнобровi - I босе, i голе. "Дала, - кажуть, - бровенята, Та не дала долi!" Iде шляхом до Ки╓ва Берлин шестернею, А в берлинi господиня З паном i сем'╓ю. Опинився против старцiв - Курява ляга╓. Побiг Iвась, бо з вiконця Рукою маха╓. Да╓ грошi Iвасевi, Диву╓ться панi. А пан глянув... одвернувся.. Пiзнав, препоганий, Пiзнав тi╖ карi очi, Чорнi бровенята... Пiзнав батько свого сина, Та не хоче взяти. Пита панi, як зоветься? "Iвась", - "Какой милый!" Берлин рушив, а Iвася Курява покрила... Полiчили, що достали, Встали сiромахи, Помолились на схiд сонця, Пiшли понад шляхом. [1838, С.-Петербург] ** КНЯЖНА ** Зоре моя вечiрняя, Зiйди над горою, Поговорим тихесенько В неволi з тобою. Розкажи, як за горою Сонечко сiда╓, Як у Днiпра веселочка Воду позича╓. Як широка сокорина Вiти розпустила... А над самою водою Верба похилилась, - Аж по водi розiслала Зеленi╖ вiти, А на вiтах гойдаються Нехрещенi дiти. Як у полi на могилi Вовкулак ночу╓, А сич в лiсi та на стрiсi Недолю вiщу╓. Як сон-трава при долинi Вночi розцвiта╓... А про людей... Та нехай ╖м. Я ╖х, добрих, знаю, - Добре знаю. Зоре моя! Мiй друже ╓диний! I хто зна╓, що дi╓ться В нас на Укра╖нi? А я знаю. I розкажу Тобi й спать не ляжу. А ти завтра тихесенько Боговi розкажеш. Село! I серце одпочине. Село на нашiй Укра╖нi - Неначе писанка село, Зеленим га╓м поросло. Цвiтуть сади, бiлiють хати, А на горi стоять палати, Неначе диво. А кругом Широколистi╖ тополi, А там i лiс, i лiс, i поле, I синi гори за Днiпром. Сам бог вита╓ над селом. Село! Село! Веселi хати! Веселi здалека палати - Бодай ви терном поросли! Щоб люди й слiду не найшли, Щоб i не знали, де й шукати. В тому господньому селi, На нашiй славнiй Укра╖нi, - Не знаю, де вони взялись, - Приблуда князь, була й княгиня, Ще молодi собi були, Жили самi. Були багатi: Високi на горi палати, Чималий у яру ставок, Зелений по горi садок, I верби, i тополi, I вiтряки на полi, I долом геть собi село Понад водою простяглось. Колись там весело було. Бувало, лiтом i зимою Музика тне, вино рiкою Гостей неситих налива... А князь аж синiй похожа╓, Та сам несмiлих налива╓, Та ще й покрику╓ "вiват!" Гуля╓ князь, гуляють гостi; I покотились на помостi... А завтра знову ожива, I знову п'╓, i знов гуля╓; I так за днями день мина╓. Мужицькi душi аж пищать... Судовики благають бога... П'яницi, знай собi, кричать: - I патрiотi i брат убогих! Наш славний князь! Вiват! Вiват! - А патрiот, убогих брат... Дочку й теличку однiма╓ У мужика... I бог не зна╓, А може й зна╓, та мовчить. Княгиня взапертi сидить. ╥╖ i в сiни не пуска╓ Убогих брат. А що ж робить? Сама втекла i повiнчалась. I батько й мати не пускали, Казали: - Вгору не залазь. - Так нi, за князя. От i князь! От i пишайсь тепер, княгине! Загинеш, серденько, загинеш, Мов ряст весною уночi. Засхнеш, не знатимеш нiчого, Не знатимеш, як хвалять бога, Як люди люблять живучи. А жить так, господи, хотiлось! Хотiлось любити Хоч годочок, хоч часочок, На свiт подивитись. Не довелось... А все було, Всього понадбала Стара мати. Саму тебе Мов намалювала, Хоч молись перед тобою, Мов перед святою... Красо моя молодая, Горенько з тобою! Жить би, жить, та славить бога I добро творити Та божою красотою Людей веселити. Так же нi. А молодi╖ Та карi╖ очi Щоб марнiли в самотинi... Може, бог так хоче? Боже! Божеi Да╓ш волю I розум на свiтi, Красу да╓ш, серце чисте... Та не да╓ш жити. Не да╓ш на рай веселий, На свiт твiй великий Надивитись, намолитись I заснуть навiки. Невесело на свiтi жить, Коли нема кого любить. Отак i ╖й, однiй-╓динiй, Ще молодiй мо╖й княгинi, Красу i серце засушить I марне згинуть в самотинi - Аж страшно!.. А вона молилась I жить у господа просилась, Бо буде вже кого любить. Вона вже матiр'ю ходила, Уже пишалась i любила Сво╓ дитя. I дав дожить Господь ╖й радостi на свiтi: Узрiть його, поцiлувать Сво╓ ╓дине╓ дитя I перший крик його почути... Ох, дiти! Дiти! Дiти! Велика божа благодать! Сльози висохли, пропали, Сонце просiяло. I княгиня з дитиною Не тi╓ю стала. Нiби на свiт народилась - Гралась, веселилась... I княжнi сво╖й маленькiй Сорочечки шила. I маленькi рукавчата Шовком вишивала, I купала, й колихала, Сама й годувала. Бо княгинi тiльки вмiють Привести дитину, А годувать та доглядать Не вмiють княгинi. А потiм оха: - Забува╓ Мене мiй Поль або Фiлат! - За що ж воно тебе згада╓? За те хiба, що привела? А моя свою дитину Сама доглядала. А п'яного свого князя I не допускала. Мов яблучко у садочку, Кохалась дитина. I говорить уже стало, I вчила княгиня Тiльки "мамо" вимовляти, А "тато" не вчила... I книжечок з кунштиками В Ромнi накупила. Забавляла, розмовляла I богу молитись I азбуку по кунштиках Заходилась вчити. I що божий день купала, Рано спати клала I пилиночки на не╖ Впасти не давала. I всю нiченьку над нею Витала, не спала. Надивлялась, любувалась Княжною своею... I жениха ╖й ╓днала, I радiла з нею, I плакала; довгi коси Уже розплiтала I, лишенько, свого князя П'яного згадала - У мундирi. Та й закрила Заплаканi очi. А дитинi нiби сниться, Мов вимовить хоче: - Не плач, мамо, не розплiтай Мо╖ довгi коси: Посiчуться... - Що день божий Радостi приносить Сво╖й матерi щасливiй Дочка уродлива. Мов тополя, вироста╓ Свiтовi на диво. Вироста╓... Та недовго Буде веселити Свою матiр. Бог кара╓ Княгиню на свiтi... А'за вiщо? Чудно людям, Бо^люди не знають, Чому добре умира╓, Зле╓ ожива╓? Занедужала княгиня, I князь схаменувся, За бабами-знахарками По селах метнувся. На╖хали... Заходились. Лiчили, лiчили... Поки ╖╖, безталанну, В труну положили. Не стало на селi княгинi, I гусла знову загули. А сирота ╖╖ в селi, ╖╖ ╓диная дитина! - Мов одiрвалось од гiллi: Ненагодоване i босе, Сорочечку до зносу носить. Спеклося, бiдне, на жару. Лопуцьки ╖сть, ставочки гатить В калюжах з дiтьми у яру. Умийся, серденько! Бо мати Он дивиться й не пiзна╓ Межи дiтьми дитя сво╓. I дума╓: тебе не стало... Умийся, серце, щоб пiзнала Тебе, ╓диную свою... I господа б благословляла За долю добрую твою. Умилася. А добрi люди Прибрали, в Ки╖в одвезли У iнститут. А там що буде, Побачим. Гусла загули... Гуля╓ князь, гуляють гостi, Ревуть палати на помостi, А голод стогне на селi. I стогне вiн, стогне по всiй Укра╖нi. Кара господева. Тисячами гинуть Голоднi╖ люди. А скирти гниють. А пани й полову жидам продають. Та голоду радi, та бога благають, Щоб ще хоч годочок хлiбець не рожав. Тодi б i в Парижi i iному кра╖ Наш брат хуторянин себе показав. А бог куня╓. Бо се було б диво, Щоб чути i бачить - i не покарать. Або вже аж надто довготерпеливий... - Вiруйте i гиньте! - пророки гласять. Як же його вiрить? Заплющивши очi? Ох, рад би я вiрить, та серце не хоче. Минають лiта; люди гинуть, Люту╓ голод в Укра╖нi, Люту╓ в княжому селi. Скирти вже княжi погнили. А вiн байдуже, п'╓, гуля╓ Та жида з грiшми вигляда╓. Нема жидка... Хлiба зiйшли, Радiють люди, бога просять... Аж ось iз Ки╓ва привозять Княжну. Мов сонечко зiйшло Над обiкраденим селом. Чорнобрива, кароока, Вилитая мати. Тiльки смутна, невесела... Чого б сумувати? Або, може, вже такою Воно й уродилось? Або, може, молоде╓ Чи не полюбило Кого-небудь? Нi, нiкого. Весела гуляла, Мов ласочка з кубелечка, На свiт виглядала З того Ки╓ва. Аж поки Побачила села Знiвеченi. З того часу Стала невесела. Мов сизая голубонька, Село облетiла. У всiх була, всiх бачила, Всi повеселiли. Там словами привiтала, Там нагодувала... Що день божий обходила Село. Помагала Усякому. А сироти До не╖ в поко╖ Приходили. I матiр'ю Сво╓ю святою ╥╖ звали. I все село За не╖ молилось... А тимчасом жиди в селi З грiшми появились. Радi╓ князь, запроду╓ З половою жито I молотить виганя╓ Людей недобитих. Змолотили, нiвроку ╖м, За одну годину I з клунею провiяли... Князь i не спочинув, На могорич заклика╓, Та п'╓, та гуля╓ Аж у га╖... Бо в покоях Дочка спочива╓. Гармидер, галас, гам у га╖, Срамотнi спiви. Аж лящить Жiночий регiт. Завива╓, Реве хазя╖н: - Будем пить, Аж поки наша доня спить. - А доня взапертi- сидить В сво╓му сумному поко╖ I дивиться, як над горою Червоний мiсяць аж горить, З-за хмари тихо виступа╓. I нiби гори оживають. Дуби з дiброви, мов дива, У поле тихо одхожають. I пугач пуга, i сова З-пiд стрiхи в поле вилiта╓, А жаби крякають, гудуть. Дивiтесь, очi молодi╖, Як зорi божi╖ встають, Як сходить мiсяць, червонi╓... Дивiтеся, поки вас грi╓, А зорi спати не дають. Головою молодою На руку схилилась, До пiвночi невесела На зорi дивилась Княжна моя. Дивилася... Та й плакати стала. Може, серце яке лихо Тихо прошептало? Та й байдуже. Поплакала Трошки, усмiхнулась, Помолилась, та й спать лягла, I тихо заснула. В гаю все покотом лежало - Пляшки i гостi: де що впало, Там i осталось. Сам не впав, Остатню каплю допивав Та й ту допив. Вста╓, не пада, Iде в поко╖... Скверний гаде╖ Куди ти лiзеш? Схаменись! Не схаменувся. Ключ вийма╓, Прийшов, i дверi одмика╓, I лiзе до дочки. Прокиньсь! Прокинься, чистая! Схопись, Убий гадюку, покуса╓! Убий, i бог не покара╓! Як тая Ченчiо колись Убила батька кардинала I саваофа не злякалась. Нi, не прокинулася, спить, А бог хоч бачить, та мовчить, Грiхам великим потура╓... Не чуть нiчого. Час мина╓. А потiм крик, а потiм гвалт I плач почули iз палат... Почули сови. Потiм знову Не чуть нiчого. I в той час Скирти i клуня зайнялась, I зорi зникли. Хоч би слово, Хоч би де голос обiзвавсь. Пани в гаю не ворушились, А люди збiглись та дивились, Як дим до неба пiдiймавсь... Прокинулись вранцi гостi, Аж бачать, що лихо, - Покинули свого князя, Та любо та тихо... Так i ми його покинем, Так i бог покине. Тебе тiльки не покине Лихая година - Княжно моя безсталанна, Знiвечений цвiте. Ти ще будеш покутувать Грiхи на сiм свiтi, Грiхи батьковi. О доле! Лукавая доле! Покинь ╖╖ хоть на старiсть, Хоть на чужiм полi На безлюддi. Не покинеш, Поведеш до краю, До само╖ домовини, Сама й похова╓ш. В селi не бачили й не чули, Де вона подiлась. Думали, на пожарищi Небога згорiла. Сто╖ть село. Невесело На горi палати Почорнiли. Князь хирi╓, Не здужа╓ встати, А пiдвести нема кому, Нiхто й не загляне До грiшного болящого В будинки поганi. Люди трохи очуняли, Господа благають, Щоб княжна до ╖х вернулась. А ╖╖ нема╓ I не буде вже, свято╖.. Де ж вона подiлась? У Ки╓вi пресвятому В черницi постриглась. Родилась на свiт жить, любить, Сiять господньою красою, Витать над грiшними святою I всякому добро творить, А сталось ось як. У черницях Занапастилося добро... Блукаючи по Укра╖нi, Прибивсь якось i в Чигирин I в монастир отой дiвочий, Що за пiсками на болотi У лозах самотний сто╖ть. Отам менi i розказала Стара черниця новину, Що в монастир до ╖х зайшла Княжна якась iз-за Днiпра Позаторiк. Одпочивала Та й богу душу оддала... - Вона була ще молодою I прехорошая собою. На сонцi дуже запеклась, Та й занедужала. Лежала Недовго щось, седмицi з три. I все до крихти розказала... Менi i Ксенi╖ сестрi. I вмерла в нас. I де ходила, В яких-то праведних мiстах, А в .нас, сердешна, опочила. Оце ╖╖ свята могила... Ще не поставили хреста. [Орська крiпость 1847] - [Нижнiй Новгород] 1858 лютий 24 ** МАРIЯ ** Радуйся, ты бо обновила еси_ эачатыя студно._ Акафiст пресвятiй богородидi Iнос 10. Все упованi╓ мо╓ На тебе, мiй пресвiтлий раю, На милосердi╓ тво╓, Все упованi╓ мо╓ На тебе, мати, возлагаю. Святая сило всiх святих! Пренепорочная, благая! Молюся, плачу i ридаю: Воззри, пречистая, на ╖х, Отих окрадених, слiпих Невольникiв. Подай ╖м силу Твойого мученика сина, Щоб хрест-кайдани донесли До самого, самого краю. Достойно п╓тая! благаю! Царице неба i землi! Вонми ╖х стону i пошли Благий конець, о всеблагая! А я, незлобний, воспою, Як процвiтуть убогi села, Псалмом i тихим i веселим Святую доленьку твою. А нинi плач, i скорбь, i сльози Душi убого╖ - убогiй Остатню лепту подаю. У Йосипа, у тесляра Чи бондаря того святого, Марiя в наймичках росла. Рiдня була. Отож, небога, Уже чимала пiднялась, Росла собi та виростала I на порi Марiя стала... Рожевим квiтом розцвiла В убогi й i чужiй хатинi, В святому тихому раю. Тесляр на наймичку свою, Неначе на свою дитину, Теслу, було, i струг покине Та й дивиться; i час мине, А вiн i оком не мигне I дума╓: - Анi родини, Анi хатиночки нема! Одна-однiсiнька!.. Хiба... Ще ж смерть моя не за плечима?.. - А та сто╖ть собi пiд тином Та вовну бiлую пряде На той бурнус йому святешний, Або на берег поведе Козу з козяточком сердешним I попасти i напо╖ть. Хоч i далеко, так любила ж Вона той тихий божий став. Широкую Тiверiаду I рада, аж смi╓ться, рада, Що Йосип сидячи мовчав, Не боронив ╖й, не спиняв На став iти! Iде, смi╓ться, А вiн сидить та все сидить, За струг, сердега, не береться... Коза нап'╓ться та й пасеться. А дiвчина собi сто╖ть, Неначе вкопана, пiд га╓м, I смутно, сумно позира╓ На той широкий божий став, I мовила: - Тiверiадо! Широкий царю озерам! Скажи менi, моя порадо! Якая доля вийде нам З старим Iосифом? О доле! - I похилилась, мов тополя Од вiтру хилиться в яру. - Йому я стану за дитину. Плечми мо╖ми молодими Його старi╖ пiдопру! - I кинула кругом очима, _ Аж iскри сипнули з очей. А з добрих молодих плечей Хiтон полатаний додолу Тихенько зсунувся. Нiколи Тако╖ божо╖ краси Нiхто не узрить! Злая ж доля Колючим терном провела, Знущалася над красотою! О доленько! - Понад водою Ходою тихою пiшла. Лопух край берега найшла, Лопух зорвала i накрила, Неначе бриликом, свою, Свою головоньку смутную, Свою головоньку святую! I зникла в темному гаю. О свiте наш незаходимийi О ти, пречистая в женах! Благоуханний сельний крине! В яких гаях, в яких ярах, В яких незна╓мих вертепах Ти захова╓шся од спеки Огнепалимо╖ тi╖, Що серце без огню розтопить I без води прорве, потопить Святi╖ думоньки тво╖? Де ти схова╓шся? Нiде! Огонь заклюнувся вже, годi! Уже розжеврiвся. I шкода, Даремне сила пропаде. До кровi дiйде, до костi Огонь той лютий, негасимий, I, недобитая, за сином Повинна будеш перейти Огонь пекельний! Все пророчить, Тобi вже зазира╓ в очi Тво╓ грядуще╓. Не зри! Сльозу пророчую утри! Заквiтчай голову дiвочу Лiлеями та тим рясним Червоним маком. Та засни Пiд явором у холодочку, Поки що буде. Увечерi, мов зоря тая, Марiя з гаю вихожа╓ Заквiтчана. Фавор-гора, Неначе з злата-серебра, Далеко, високо сiя╓, Аж слiпить. Пiдняла На той Фавор сво╖ святi╖ Очицi кроткi╖ Марiя Та й усмiхнулась. Зайняла Козу з козяточком з-пiд гаю I заспiвала: "Раю! раю! Темний гаю! Чи я, молодая, Милий боже, в тво╖м ра╖ Чи я погуляю, Нагуляюсь?" Та й замовкла. Круг себе сумно озирнулась, На руки козеня взяла I веселенькая пiшла На хутiр бондарiв убогий. А йдучи, козеня, небога, Нiби дитину, на руках Хитала, бавила, гойдала, До лона тихо пригортала I цiлувала. Козеня, Неначе те╓ кошеня, I не пручалось, не кричало, На лонi пестилося, гралось. Миль зо двi любо з козеням Трохи, трохи не танцювала - I не втомилась. Вигляда Старий, сумуючи, пiд тином, Давненько вже свою дитину. Зустрiв ╖╖ i привiтав, I тихо мовив: - Де ти в бога Загаялась, моя небого? Ходiмо в кущу, опочий Та повечеря╓мо вкупi З веселим гостем молодим: Ходiмо, доненько. - Який? Який ее гость? - Iз Назарета Зайшов у нас пiдночувать. I каже: - Божа благодать На ветхую ╢лисавету Учора рано пролилась. Учора, каже, привела Дитину-сина. А Захарiй Старий нарек його Iваном. - Так бачиш що! - А гость роззутий, Умитий, з кущi вихожав В одному бiлому хiтонi, Мов намальований, сiяв, I став велично на порозi, I, уклонившися, вiтав Марiю тихо. ╥й, небозi, Аж дивно, чудно. Гость стояв ╖ нiби справдi засiяв. Марiя на його зирнула I стрепенулась. Пригорнулась, Неначе злякане дитя, До Йосипа свого старого, А потiм гостя молодого Просила, нiби повела, Очима в кущу. Принесла Води погожо╖ з криницi I молоко i сир козлицi ╥м на вечерю подала. Сама ж не ╖ла й не пила. В куточку мовчки'прихилилась Та дивувалася, дивилась I слухала, як молодий Дивочний гость той говорив. I словеса його святi╖ На серце падали Марi╖, I серце мерзло i пеклось! - Во Iуде╖ не було, - Промовив гость, - того нiколи, Що нинi узриться! Раввi, Раввi великого глаголи На нивi сiються новiй! I виростуть, i пожнемо, I в житницю соберемо Зерно святе╓. Я месiю Iду народу возвiстить. - I помолилася Марiя Перед апостолом. Горить Огонь тихенько на кабицi. А Йосип праведний сидить Та дума╓. Уже зiрниця На небi ясно зайнялась. Марiя встала та й пiшла З глеком по воду до криницi. I гость за нею, i в ярочку Догнав Марiю... Холодочком До сходу сонця провели До само╖ Тiверiади Благовiстителя. I радi, Радiсiнькi собi прийшли Додому. Жде його Марiя I, ждучи, плаче, молодi╖ Ланити, очi i уста Марнiють зримо. - Ти не та, Не та тепер, Марi╓, стала╖ Цвiт зельний, наша красота! - Промовив Йосип. - Диво сталось З тобою, доненько моя! Ходiм, Марi╓, повiнчаймось, А то... - Й не вимовив: - уб'ють, На улицi. I заховаймось В сво╖м оазисi. - ╖в путь Марiя нашвидку збиралась, Та тяжко плакала, ридала. Отож вони собi iдуть: Несе з торбиною на плечах Нову коновочку старий: Спродать би то, та молодiй Купить хустиночку до речi, Та й за повiнчання оддать. О старче праведний, багатий! Не од Сiона благодать. А з тихо╖ тво╓╖ хати Нам возвiстилася. Якби Пречистiй ╖й не дав ти руку, Рабами б бiднi╖ раби I досi мерли би. О муко! О тяжкая душi печаль! Не вас менi, сердешних, жаль, Слiпi i малi╖ душою, А тих, що бачать над собою Сокиру, молот - i кують Кайдани новi╖. Уб'ють, Зарiжуть вас, душеубiйцi I iз криваво╖ криницi Собак напоять. Де ж подiвсь Дивочний гость отой лукавий? Хоч би прийшов та подививсь На брак той славний i преславний! На брак окрадений! Не чуть, Не чуть анi його, анi месi╖. Аж люди ждуть чогось i ждуть, Чогось непевного. Марi╓! Ти, безталанная, чого I ждеш i ждатимеш од бога I од людей його? Нiчого, Нiже апостола того Тепер не жди. Тесляр убогий Тебе повiнчану веде В свою убогую хатину. Молися й дякуй, що не кинув, Що на розпуття не прогнав, А то б цеглиною убили, - Якби не вкрив, не заховав! В ╢русалимi говорили Тихенько люди, що стяли У городi Тiверiадi Чи то якогось розп'яли Провозвi стителя месi╖. - Його! - промовила Марiя, I веселесенька пiшла У Назарет. I вiн радi╓, Що наймичка його несла В утробi праведную душу За волю розп'ятого мужа. Ото вони собi iдуть, Прийшли додому. I живуть Повiнчанi, та не веселi. Тесляр колисочку дебелу Майстру╓ в сiнях. А вона, Пренепорочная Марiя, Сидить собi коло вiкна, I в поле дивиться, i ши╓ Малесеньке сороченя - Комусь то ще? - Хазя╖н дома? - Надворi крикнуло. - Указ Од кесаря, його самого, Щоб ви сьогоднi, сей же час, Ви на ревiзiю у город, У город Вiфле╓м iшли. I зник, пропав той тяжкий голос. Тiльки руна в яру гула. Марiя зараз заходилась Пекти опрiсноки. Спекла, В торбину мовчки положила I мовчки за старим пiшла У Вiфле╓м. - Святая сило! Спаси мене, мiй боже милий! - Тiльки й промовила. Iдуть, Сумуючи собi обо╓, I, вбогi╖, перед собою Козу з козяточком женуть: Бо дома нi на кого кинуть. А може, бог пошле дитину В дорозi; от i молоко Сердешнiй матерi. Скотина Iде пасучися, рядком Iдуть за нею батько й мати I починають розмовляти Поволi, тихо. -Семiон Протопресвiтер, - Йосип мовив, - Таке╓-то пророче слово Сказав менi: -Святий закон I Авраама i Мойсея Возобновлять мужi ╓се╖. I каже: поти не умру, Поки месiю не узрю! - Чи чу╓ш ти, моя Марi╓? Месiя прийде! - Вже прийшов, I ми вже бачили месiю! - Марiя мовила. Найшов Опрiснок Йосип у торбинi, Да╓ та й каже: - На, моя дитино, Поки що буде, укрiпись, До Вiфле╓ма не близенько; Та й я спочину. Утомивсь. - Та й сiли на шляху гарненько - Полуднувать. Отож сидять, А сонце праведне швиденько Додолу котиться. I глядь! Сховалося, i смеркло в полi. I диво дивне╓! Нiколи Нiхто не бачив i не чув Такого дива. Аж здригнув Святий тесляр. Мiтла з востоку Над самим Вiфле╓мом, боком, Мiтла огненная зiйшла. I степ i гори осiяла. Марiя з шляху не вставала, Марiя сина привела. ╢диную тую дитину, Що нас од каторги спасла! I, пресвятая, неповинна, За нас, лукавих, розп'ялась! А недалеко край дороги Отару гнали чабани Та й ╖х побачили. Небогу, ╥╖ й дитяточко взяли I у вертеп свiй принесли, I чабани його убогi Емману╖лом нарекли. До сходу сонця, рано-рано, У Вiфле╓мi на майданi Зiйшовся люд i шепотить, Що щось непевне з людьми буде Во Iуде╖. Гомонить I тихне люд. - О люди! люди! - Чабан якийсь бiжить, кричить.- Пророчество I╓ремiя, Iсаiя збулось! збулось! У нас, у пастирей, месiя Родився вчора! - Загуло У Вiфле╓мi па майданi: - Месiя! Iiсус! Осанна! I люд розходивсь. Через час Чи через два прийшов указ I легiон з ╢русалима. Од того Iрода. Незриме Й нечуте сталося тодi. Ще дiточки сповитi спали, Ще купiль грiли матерi, Намарне грiли: не купали Маленьких дiточок сво╖х! Ножi солдати сполоскали В дитячiй праведнiй кровi! Таке╓-то на свiтi сталось! Дивiтеся ж, о матерi! Що роблять iроди царi! Марiя навiть не ховалась З сво╖м младенцем. Слава вам, Убогим людям, чабанам. Що привiтали, заховали I нам спасителя спасли Од Iрода. Нагодували, I напо╖ли, i дали Кожух i свиту на дорогу, I, небораки, додали Ослицю дiйну. I небогу З ╖╖ дитяточком малим I посадили й провели Вночi тайнйми манiвцями На шлях Мемфiський. А мiтла, Мiтла огненная свiтила, Неначе сонце, i дивилась На ту ослицю, що несла В ╢гипет кроткую Марiю I народженного месiю. Якби де на свiтi хоть раз Цариця сiла на ослицю, То слава б стала про царицю I про великую ослицю По всьому свiту. Ся ж несла Живого iстинного бога! Тебе ж, сердешну, копт убогий Хотiв у Йосипа купить, Та здохла ти. Мабуть, дорога Таки завадила тобi? У Нiлi скупане╓ спить В пелюшкахдолi, пiд вербою, Дитяточко. А мiж лозою З лози колисочку плете Та плаче праведная мати, Колиску тую плетучи. А Йосип заходився хату Iз очерету будувати, Щоб хоч укритися вночi. З-за Нiлу сфiнкси, мов сичi, Страшними мертвими очима На те╓ дивляться. За ними На голому пiску стоять По шнуру пiрамiди вряд, Мов фараонова сторожа, I нiби фараонам знать Вони дають, що правда божа Вста╓ вже, встала на землi, Щоб фараони стереглись. Марiя найнялася прясти У копта вовну. А святий Iосиф взявсь отару пасти, Щоб хоч козу ту заробить На молоко малiй дитинi. Мина╓ рiк. Коло хатини В повiточцi сво╖й малiй Той бондар праведний, святий, I гадки, праведний, не ма╓, Барило й бочку набива╓ Та ще й курника╓. А ти? Не плачеш ти i не спiва╓ш, Гада╓ш, дума╓ш-гада╓ш, Як його вчити, навести На путь святий святого сина I як його од зол спасти? Од бур житейських одвести? Ще рiк минув. Коло хатини Коза пасеться; а дитина I невеличке козеня У сiнях граються. А мати Сидить на призьбi коло хати Та вовну з кужеля пряде. Аж ось i сам старий iде З цiпочком тихо попiд тином: Носив у город шапличок Продать. Йому медяничок, А ╖й немудрую хустину, Собi ж несе на постоли Ременю доброго. Спочинув Та й каже: - Доню, не журись. Царя вже Iрода не стало. Чогось увечерi на╖всь, Та так на╖вся, що й опрiгсь. Таке╓-то менi сказали. Ходiмо, каже, у свiй гай, У свiй маленький тихий рай! Ходiм додомоньку, дитино. - Ходiм, - сказала та й пiшла На Нiл сороченята прати В дорогу синовi. Паслась Коза з козятком коло хати, А Йосип сина забавляв, На призьбi сидя, поки мати На рiчцi прала тi малi Сорочечки. А потiм в хатi Поморщив добре постоли Собi в дорогу. Та й знялись До сходу сонця, по торбинi На плечi взявши, а дитину Удвох в колисочцi несли. То сяк, то так прийшли додому. Бодай не довелось нiкому Узрiть таке╓! Благодать, Гайочок тихий серед поля, - Одна ╓диная ╖х доля Отой гайочок! - i не знать, Де вiн кохався, i хатина - Все, все сплюндровано. В ру╖нi ╥м довелося ночувать. В ярок Марiя до криницi Швиденько кинулася. Там Колись-то з нею яснолиций Зустрiвся гость святий. Бур'ян, Будяк колючий з кропивою Коло криницi поросли. Марi╓! Горенько з тобою! Молися, серденько, молись! Окуй свою святую силу... Долготерпенi╓м окуй, В сльозах кривавих загартуй!.. Небога трохи не втопилась У тiй криницi. Горе нам Було б, iскупленим рабам! Дитина б тая виростала Без матерi, i ми б не знали I досi правди на землi! Свято╖ волi! Схаменулась, I тяжко-важко усмiхнулась Та й заридала. Полились На цямрину святi╖ сльози Та й висохли. А ╖й, небозi, Полегшало. ╢лисавета, Стара вдова, у Назаретi З малим синком сво╖м жила, Таки з Iвасем. Та й була Якась рiдня ╖м. Вранцi-рано Свою дитину, безталанна, Нагодувала, одягла I за святим сво╖м пiшла У Назарет той до вдовицi В сусiду, в наймички проситись. Дитяточко собi росло, З Iвасем удовенком гралось. Уже чимале пiдросло. Якось вони собi гуляли Удвох на улицi, знайшли Двi палички та й понесли Додому матерям на дрова. Звичайнi дiточки! Iдуть I веселенькi i здоровi, Аж любо глянуть, як iдуть! Отож воно, мале, взяло Другую паличку у Йвася, - Iвась у коники iгрався, - Зробило хрестик та й несло Додому, бачте, показати, Що й вiн умi╓ майструвати. Марiя ще за ворiтьми Дiтей зустрiла, i зомлiла, I трупом пала, як узрiла Той хрестик-шибеннчку. - Злий! Недобрий чоловiк, лихий Навчив тебе, моя дитино, Зробить оце! Покинь! Покинь╖ - А вiн, маленький, неповинний, Святую шибеничку кинув I заридав, i пролились Ще в перший раз младенчi сльози На лоно матерн╓. Небозi Нiби полегшало. Взяла У холодочок завела, В бур'ян, в садок, поцiлувала Та коржиком погодувала, Свiженьким коржиком. Воно ж Попестилось собi, погралось Та й спатоньки, мале, лягло, Таки ж у не╖ на колiнах. Отож i спить собi дитина, Мов ангеляточко в раю. А на ╓диную свою Та мати дивиться i плаче Тихенько-тихо: ангел снить, То щоб його-то не збудить. Та й не догледiла. Неначе Окропу капля як огонь На його впала, i воно Прокинулось. Швиденько сльози Марiя втерла, смiючись; Щоб вiн не бачив. I небозi Не довелися одурить Малого сина. Подивилось I заридало. Заробила Чи то позичила вдова Пiвкопи тую на буквар. Сама б учила, так не знала ж Вона письма того. Взяла Та в_ школу хлопця одвела, У i╓сейську. Доглядала ж Сама його, сама й навчала Добру i розуму. Iвась, Таки вдовенко, в його вдавсь, То вдвох собi й ходили в школу I вчились вкупочцi. Нiколи . Анi погра╓ться з дiтьми, Анi побiга╓. Самий, Один-однiсiнький, бувало, Сидить собi у бур'янi Та клепку теше. Помагало Святому батьковi в трудах. Якось по сьомому годочку, - Малий вже добре майстрував - Одпочиваючи в куточку, Старий на сина дивувавсь: Який-то з його майстер буде! Якi-то люди з його будуть! Та взявши вiдер, кандiйок, I батько, й мати, i воно Пiшли на ярмарок у самий Самiсiнький ╢русалим. Хоч i далеко, так спродати Дорогше можна. От прийшли, Розташувались. Батько й мати Сидять собi та продають Добро сво╓. А де ж дитина? Побiгло десь. Шука╓ сина Та плаче мати. I не чуть, Де дiлося. У синагогу Зайшла благать благого бога, Щоб син ╖╖ найшовсь. Аж глядь! Межи равiнами дитина, ╥╖ хлоп'яточко, сидить I науча╓, неповинне, Як в свiтi жить, людей любить, За правду стать! За правду згинуть! Без правди горе! - Горе вам, Учителi архi╓ре╖! - I дивувались фарисе╖ I книжники його речам. А радiсть матерi Марi╖ Неiзреченная. Месiю, Самого бога на землi Вона вже зрiла. Спродались, Во храмi помолились богу I веселенькi у дорогу Додому рушили вночi По холодочку. Виростали I вкупi вчились, ростучи, Святi╖ дiточки. Пишались Святi╖ тi╖ матерi Сво╖ми дiтками. Iз школи Путем терновим розiйшлись Обидва. Божi╖ глаголи, Святую правду на землi I прорекли, i розп'ялись За воленьку, святую волю! Iван пiшов собi в пустиню, А твiй мiж люди. А за ним, За сином праведним сво╖м, I ти пiшла. В старiй хатинi В чужiй покинула його, Святого Йосипа свого! Пiшла тинятись попiдтинню, Аж поки, поки не дiйшла Аж до Голгофи. Бо за сином Святая мати всюди йшла, Його слова, його дiла Всi чула й бачила, i млiла, I мовчки трепетно радiла, На сина дивлячись. А вiн Сидить, було, на ╢леонi, Одпочива. ╢русалим Розкинувсь гордо перед ним; Сiя╓ в золотiм вiсонi Iзра╖льський архi╓рей! Романський золотий плебей! I час i два мине - не встане, На матiр навiть не погляне Та аж заплаче, дивлячись На iудейськую столицю. Й вона заплаче, iдучи У яр по воду до криницi, Тихесенько. I принесе Води погожо╖, i вми╓ Утомленi стопи святi, I пити дасть, i отрясе, Оду╓ прах з його хiтона, Заши╓ дiрочку, та знову Пiд смокву пiде. I сидить I дивиться, о всесвятая! Як син тон скорбний спочива╓. Аж ось i дiтвора бiжить Iз города. Його любили Святi╖ дiточки. Слiдком За ним по улицях ходили, А iнодi й на ╢леон До його бiгали, малi╖. Отож прибiгли. - О святi╖! Пренепорочнi╖! - сказав, Як узрiв дiток. Привiтав I цiлував, благословляя, Погрався з ними, мов маленький, Надiв бурнус. I веселенький З сво╖ми дiтками пiшов В ╢русалим на слово нове, Понiс лукавим правди слово. Не вняли слову! Розп'яли! Як розпинать його вели, Ти на розпутi╖ стояла З малими дiтьми. Мужики, Його брати, ученики, Перелякались, повтiкали. - Нехай iде! Нехай iде! Отак i вас вiн поведе! - Сказала дiтям. I упала На землю трупом. Розп'ялась Твоя ╓диная дитина! А ти, спочинувши пiд тином, У Назарет отой пiшла! Вдову давно вже поховали В чужiй позиченiй трунi Чужi╖ люди. А Iвана ╥╖ зарiзали в тюрмi. I Йосипа твого не стало. I ти, як палець той, осталась Одна-однiсiнька! Такий Талан твiй латаний, небого! Брати його, ученики, Нетвердi╖, душеубогi, Катам па муку не дались, - Сховались, потiм розiйшлись. I ти ╖х мусила збирати... Отож вони якось зiйшлись Вночi круг тебе сумувати. I ти, великая в женах! I ╖х унинi╓ i страх Розвiяла, мов ту полову, Сво╖м святим огненним словом! Ти дух святий свiй пронесла В ╖х душi вбогi╖! Хвала! I похвала тобi, Марi╓! Мужi воспрянули святi╖, По всьому свiту розiйшлись. I iменем твойого сина, Тво╓╖ скорбно╖ дитини, Любов i правду рознесли По всьому свiту. Ти ж пiд тином, Сумуючи, у бур'янi Умерла з голоду. Амiнь. А потiм ченцi одягли Тебе в порфiру. I вiнчали, Як ту царицю... Розп'яли Й тебе, як сина. Наплювали На тебе, чистую, кати; Розтлили, кроткую! а ти... Мов золото в тому горнилi, В людськiй душi возобновилась, В душi невольничiй, малiй, В душi скорбящiй i убогiй, [11 листопада 1859. С.-Петербург] ** НАЙМИЧКА ** У недiлю вранцi-рано Поле вкрилося туманом. У туманi на могилi, Як тополя, похилилась Молодиця молодая. Щось до лона пригорта╓ Та з туманом розмовля╓: - Ой, тумане, тумане, Мiй латаний талане! Чому мене не схова╓ш Отут серед лану? Чому мене не задавиш, У землю не вдавиш? Чому менi зло╖ долi, Чом вiку не збавиш? Нi, не дави, туманочку! Сховай тiльки в полi, Щоб нiхто не знав, не бачив Мо╓╖ недолi!.. Я не одна: ╓сть у мене I батько i мати... ╢сть у мене... туманочку, Туманочку, брате!!. Дитя мо╓, мiй синочку, Нехрещений сину! Не я тебе хреститиму На лиху годину. Чужi люди хреститимуть, Я не буду знати, Як i зовуть... Дитя мо╓! Я була багата... Не лай мене! Молитимусь, Iз самого неба Долю виплачу сльозами I пошлю до тебе! - Пiшла полем, ридаючи, В туманi ховалась Та крiзь сльози тихесенько Про вдову спiвала, Як удова в Дуна╓вi Синiв поховала: "Ой у полi могила; Там удова ходила, - Там ходила, гуляла, Трути-зiлля шукала. Трути-зiлля не найшла, Та синiв двох привела, В кита╓чку повила I на Дунай однесла: - Тихий, тихий Дунай! Мо╖х дiток забавляй. Ти, жовтесенький пiсок, Нагодуй мо╖х дiток! I скупай, i сповий, I собою укрий!" I Був собi дiд та баба. З давнього давна, у га╖ над ставом Удвох собi на хуторi жили, Як дiточок дво╓, Усюди обо╓. Ще змалечку удвох ягнята пасли, А потiм побрали'ся, Худоби дiждалися, - Придбали хутiр, став i млин. Садок у га╖ розвели I пасiку чималу - Всього надбали. Та дiточок у ╖х бiгма, А смерть з косою за плечима. Хто ж ╖х старiсть привiта╓, За дитину стане? Хто заплаче, похова╓, Хто душу спом'яне? Хто поживе добро чесно В добрую годину I згада╓, дякуючи, Як своя дитина?.. Тяжко дiтей годувати У безверхiй хатi, А ще гiрше старiтися У бiлих палатах, Старiтися, умирати, Добро покидати Чужим людям, чужим дiтям На смiх, на розтрату! II I дiд i баба у недiлю На призьбi вдвох собi сидiли Гарненько, в бiлих сорочках. Сiяло сонце; в небесах Анi хмариночки; та тихо Та любо, як у ра╖. Сховалося у серцi лихо, - Як звiр у темнiм га╖. В такiм ра╖ чого б, бачся, Старим сумувати? Чи то давн╓ яке лихо Прокинулось в хатi? Чи вчорашн╓, задавлене Знов поворушилось? Чи ще тiльки заклюнулось I рай запалило? Не знаю, що i пiсля чого Старi сумують. Може, вже Оце збираються до бога, Та хто в далекую дорогу ╥м добре коней запряже? - А хто нас, Насте, похова╓, Як помремо? - Сама не знаю! Я все оце мiркувала, Та аж сумно стало: Одинокi зостарiлись... Кому понадбали Добра сього?.. - Стривай лишень! Чи чу╓ш? Щось плаче За ворiтьми, мов дитина! Побiжiм лиш... Бачиш - Я вгадував, що щось буде! - I разом схопились, Та до ворiт... Прибiгають - Мовчки зупинились. Перед самим перелазом Дитина сповита - Та й не туго й новенькою Свитиною вкрита. Бо то мати сповивала - I лiтом укрила Останньою свитиною!.. Дивились, молилис Старi мо╖. А сердешне Неначе блага╓: Випручало рученята Й до ╖х простяга╓ Манюсiнькi... i замовкло, Неначе не плаче, Тiльки пхика. - А що. Насте? Я й казав... От бачиш! От i талан, от i доля, I не одинокi! Бери ж лишень та сповивай... Ач, яке, нiвроку! Неси ж в хату, а я верхи Кинусь за кумами В Городище... - Чудно якось Дi╓ться мiж нами! Один сина проклина╓, З хати виганя╓, Другий свiчечку, сердешний, Потом заробля╓ Та, ридаючи, становить Перед образами - Нема дiтей!.. Чудно якось Дi╓ться мiж нами! III Аж три пари на радощах Кумiв назбирали Та ввечерi й охрестили, I Марком назвали. Росте Марко; старi мо╖ Не знають, де дiти, Де посадить, де положить I що з ним робити. Мина╓ рiк. Росте Марко - I дiйна корова У розкошi купа╓ться. Аж ось чорноброва Та молода, бiлолиця Прийшла молодиця На той хутiр благодатний У найми проситься. - А що ж, каже, возьмiм, Насте! - Возьмiмо, Трохиме, Бо ми старi, нездужа╓м, Та таки й дитина. Хоч воно вже й пiдросло, Та все ж таки треба Коло його пiклуватись. - Та воно-то треба, Бо я й свою вже часточку Прожив, слава богу, - Пiдтоптався. Так що ж тепер, Що вiзьмеш, небого? За рiк, чи як? - А що дасте. - Е, нi! Треба знати, Треба, дочко, лiчить плату, Зароблену плату. Бо сказано: хто не лiчить, То той i не ма╓. Так отак хiба, небого: Нi ти нас не зна╓ш, Нi ми тебе; а поживеш, Роздивишся в хатi, Та й ми тебе побачимо - Отодi й за плату. Чи так, дочко? - Добре, дядьку. - Просимо ж у хату. - По╓днались. Молодиця Рада та весела; Нiби з паном повiнчалась, Закупила села! I у хатi, i на дворi, I коло скотини - Увечерi, i вдосвiта; А коло дитини - Так i пада, нiби мати, В будень i в недiлю Головоньку йому зми╓ Й сорочечку бiлу Що день божий, надiва╓; Гра╓ться спiва╓, Робить возики; а в свято - То й з рук не спуска╓. Дивуються старi мо╖ Та моляться богу... А наймичка невсипуща Щовечiр, небога, Свою долю проклина╓, Тяжко, важко плаче; I нiхто того не чу╓, Незна╓ й не бачить, Опрiч Марка маленького. Так воно не зна╓, Чого наймичка сльозами Його умива╓. Не зна Марко, чого вона Так його цiлу╓, Сама не з'╖сть i не доп'╓ - Його нагоду╓. Не зна Марко. Як в колисцi Часом серед ночi Прокинеться, ворухнеться, - То вона вже скочить, I укри╓, й перехрестить, Тихо заколише - Вона чу╓ з тi╖ хати, Як дитина дише. Вранцi Марко до наймички Ручки простяга╓ I мамою невсипущу Ганну велича╓... Не зна Марко. Росте собi, Росте, вироста╓. IV Чимало лiт перевернулось, Води чимало утекло. I в хутiр лихо завернуло, I сльоз чимало принесло. Бабусю Настю поховали I ледве, ледве одволали Трохима дiда. Прогуло Прокляте лихо та й заснуло - На хутiр знову благодать З-за гаю темного вернулась До дiда в хату спочивать. Уже Марко чумаку╓ I восени не почу╓ Нi пiд хатою, нi в хатi, - Кого-небудь треба сватать! - Кого ж би тут? - старий дума I просить поради У наймички. А наймичка До царiвни б рада Слать старости: - Треба Марка Самого спитати. - Добре, дочко, спита╓мо Та й будемо сватать. - Розпитали, порадились, Та й за старостами Пiшов Марко. Вернулися Люди з рушниками, З святим хлiбом обмiненим. Панну у жупанi, Таку кралю висватали, Що хоч за гетьмана, То не сором. Отаке-то Диво запопали. - Спасибi вам! - старий каже. - Тепер, щоб ви знали, Треба краю доводити, Коли й де вiнчати, Та й весiлля. Та ще ось що: Хто в нас буде мати? Не дожила моя Настя!.. - Та й заливсь сльозами. А наймичка у порогу Вхопилась руками За одвiрок та й зомлiла. Тихо стало в хатi; Тiльки наймичка шептала: - Мати... мати... мати... V Через тиждень молодицi Коровай мiсили На хуторi. Старий батько З усi╓╖ сили З молодицями танцю╓, Та двiр вимiта╓, Та прохожих, про╖жджачих У двiр заклика╓, Та вареною часту╓, На весiлля просить. Знай бiга╓ - а самого Ледве ноги носять. Скрiзь гармидер та реготня, В хатi i надворi. I жолоби викотили З ново╖ комори. Скрiзь порання: печуть, варять, Вимiтають, миють... Та все чужi. Де ж наймичка? На прощу у Ки╖в Пiшла Ганна. Благав старий, А Марко аж плакав, Щоб була вона за матiр. - Нi, Марку! Нiяко Менi матiр'ю сидiти: То багатi люди, А я наймичка... Ще й з тебе Смiятися будуть. - Нехай бог вам помага╓! Пiду помолюся. Усiм святим у Ки╓вi, Та й знову вернуся В вашу хату, як приймете. Поки маю сили, Трудитимусь... - Чистим серцем Поблагословила Свого Марка... Заплакала Й пiшла за ворота. Розвернулося весiлля, Музикам робота - I пiдковам. Вареною Столи й лави миють. А наймичка шкандиба╓, Поспiша╓ в Ки╖в. Прийшла в Ки╖в - не спочила, У мiщанки стала, Найнялася носить воду, Бо грошей нестало На молебствi╓ Варварi. Носила, носила, Кiп iз вiсiм заробила Й Марковi купила Святу шапочку в пещерах У Йвана святого, Щоб голова не болiла В Марка молодого. I перстеник у Варвари Невiстцi достала, I, всiм святим поклонившись, Додому верталась. Вернулася. Катерина I Марко зустрiли За ворiтьми, ввели в хату Й за стiл посадили; Напували й годували, Про Ки╖в питали, I в кiмнатi Катерина Одпочить послала. - За що вони мене люблять? За що поважають? О боже мiй милосердний, Може, вони знають... Може, вони догадались... Нi, не догадались - Вони добрi... - I наймичка Тяжко заридала. VI Тричi крига замерзала, Тричi розтавала, Тричi наймичку у Ки╖в Катря провожала, Так, як матiр. I в четвертий Провела небогу Аж у поле, до могили, I молила бога, Щоб швиденько верталася, Бо без не╖ в хатi Якось сумно - нiби мати Покинула хату. Пiсля пречисто╖ в недiлю, Та пiсля першо╖, Трохим Старий сидiв в сорочцi бiлiй, В брилi, на призьбi. Перед ним З собакою онучок грався, А внучка в юпку одяглась У Катрину i нiби йшла До дiда в гостi. Засмiявсь Старий i внучку привiтав, Неначе справдi молодицю: - А де ж ти дiла паляницю? Чи, може, в лiсi хто одняв? Чи попросту - забула взяти? Чи, може, ще й не напекла? Е, сором, сором! Лепська мати! - Аж зирк - i наймичка ввiйшла На двiр. Старий побiг стрiчати З онуками свою Ганну... - А Марко в дорозi? - Ганна дiда питалася. - В дорозi ще й досi. - А я ледве додибала До вашо╖ хати, Не хотiлось на чужинi Однiй умирати. Коли б Марка дiждатися... Так щось тяжко стало! - I внучатам iз клуночка Гостинцi виймала - I хрестики, й дукачики, Й намиста разочок Яриночцi, i червоний З фольги образочок, А Карповi соловейка Та коникiв пару, I четвертий уже перстень Свято╖ Варвари Катеринi. А дiдовi Iз воску святого Три свiчечки; а Марковi I собi нiчого Не принесла, не купила, Бо грошей нестало, А заробить не здужала. - А ось ще осталось Пiвбубличка! - Й по шматочку Дiтям роздiлила. VII Ввiйшла в хату. Катерина ╥й ноги умила Й полуднувать посадила. Не пила й не ╖ла Стара Ганна. - Катерино! Коли в нас недiля? - - Пiслязавтра. - Треба буде Акафiст найняти Микола╓вi святому Й на часточку дати; Бо щось Марко забарився... Може, де в дорозi Занедужав, сохрань боже! - Й покапали сльози З старих очей замучених, Ледве, ледве встала Iз-за стола. - Катерино! Не та вже я стала: Зледащiла, не здужаю I на ноги встати. Тяжко, Катре, умирати В чужiй теплiй хатi. Занедужала небога. Уже й причащали, Й малосвятi╓ служили, - Нi, не помагало! Старий Трохим по надвiр'ю, Мов убитий, ходить. Катерина ж з болящо╖ I очей не зводить. Катерина коло не╖ I дню╓ й ночу╓. А тимчасом сичi вночi Недобре вiщують - На коморi. Болящая Щодень, що година Ледве чути пита╓ться: - Доню Катерино! Чи ще Марко не при╖хав? Ох, якби я знала, Що дiждуся, що побачу, То ще б пiдождала. VIII Iде Марко з чумаками; Iдучи спiва╓. Не поспiша до господи - Воли попаса╓. Везе Марко Катеринi Сукна дорогого, "А батьковi шитий пояс Шовку червоного. А наймичцi на очiпок Парчi золото╖ I червону добру хустку З бiлою габою. А дiточкам черевички, Фiг та винограду. А всiм вкупi - червоного Вина з Цареграду Вiдер з тро╓ у барилi, I кав'яру з Дону, - Всього везе, та не зна╓, Що дi╓ться дома. Iде Марко, не журиться. Прийшов - слава богу! I ворота одчиня╓, I молиться богу... - Чи чу╓ш ти, Катерино? Бiжи зустрiчати! Уже прийшов. Бiжи швидше, Швидше веди в хату!.. Слава тобi, Христе боже! Насилу дiждала! - I "отче наш" тихо... тихо, Мов крiзь сон, читала. Старий воли випряга╓, Занози хова╓ Мережанi. А Катруся Марка огляда╓. - А де ж Ганна, Катерино? Я пак i байдуже. Чи не вмерла? - Нi, не вмерла, А дуже нездужа. Ходiм лишень в малу хату, Поки випряга╓ Воли батько; вона тебе, Марку, дожида╓. - Ввiйшов Марко в малу хату I став у порогу... Аж злякався. Ганна шепче: - Слава... слава богу. Ходи сюди, не лякайся... Вийди, Катре, з хати: Я щось маю розпитати, Дещо розказати. - . Вийшла з хати Катерина, А Марко схилився До наймички у голови. - Марку! Подивися, Подивися ти на мене! Бач, як я змарнiла. Я не Ганна, не наймичка, Я... - Та й онiмiла. Марко плакав, дивувався. Знов очi одкрила, Пильно, пильно подивилась - Сльози покотились. - Прости мене. Я каралась Весь вiк в чужiй хатi... Прости мене, мiй синочку! Я... я твоя мати. - Та й замовкла... Зомлiв Марко, Й земля задрижала. Прокинувся... до матерi - А мати вже спала. [13 листопада 1845 в Переяславi] - [1860] ** НЕОФIТИ ** Сия глаголет господь: сохраните суд и сотворите правду, приблшкибося спасение мое прийти, и милость моя открыется. Исаия. Г. 56 С. I. М.С.Щепкину на память 24 Декабря 1857 Возлюбленику муз i грацiй! Ждучи тебе, я тихо плачу I думу скорбную мою Тво╖й душi передаю. Привiтай же благодушне Мою сиротину, Наш великий чудотворче, Мiй друже ╓диний! Привiта╓ш, - убогая, Сiрая, з тобою Перепливе вона Лету; I огнем-сльозою Упаде колись на землю, I притчею стане Розпинателям народним, Грядущим тиранам. Давно вже я сижу в неволi, Неначе злодiй взапертi, На шлях дивлюся, та на поле, Та на ворону на хрестi На кладовищi. Бiльш нiчого З тюрми не видно. Слава богу Й за те, що бачу. Ще живуть, I богу моляться, i мруть Хрещенi люди. Хрест високий На кладовищi трохи збоку Златомальований сто╖ть. Не вбогий, мабуть, хтось лежить? I намальовано: розп'ятий За нас син божий на хрестi. Спасибi сиротам багатим, Що хрест поставили. А я... Такая доленька моя! Сижу собi та все дивлюся На хрест високий iз тюрми. Дивлюсь, дивлюся, помолюся - I горе, горенько мо╓, Мов нагодована дитина, Затихне трохи. I тюрма Неначе ширша╓. Спiва╓ I плаче серце, ожива╓ I в тебе, боже, i в святих Та праведних тво╖х пита╓, - Що вiн зробив ╖м, той святий, Той назорей, той син ╓диний Богом iзбранно╖ Марi╖, Що вiн зробив ╖м? I за що Його, святого, мордували, Во узи кували; I главу його честную Терном увiнчали? I вивели з злодiями На Голгофу-гору; I повiсили мiж ними За що? Не говорить Нi сам сивки верхотворець, Нi його святi╖ - Помощники, поборники, Кастрати нiмi╖! Благословенная в женах, Святая праведная мати Святого сина на землi! Не дай в неволi пропадати, Летучi лiта марне тратить. Скорбящих радосте! Пошли, Пошли менi святе╓ слово, Свято╖ правди голос новий! I слово розумом святим I оживи i просвiти! I розкажу я людям горе, Як тая мати рiки, море Сльози кроваво╖ лила, Так, як i ти. I прийняла В живую душу свiт незримий Твойого розп'ятого сина!.. Ти - матер бога на землi! - Ти сльози матерi до краю, До каплi вилила! Ридаю, Молю, ридаючи, пошли, Подай душi убогiй силу, Щоб огненно заговорила, Щоб слово пламенем взялось, Щоб людям серце розтопило, I на Украйнi понеслось. I на Укра╖нi святилось Те слово - боже╓ кадило, Кадило iстини. Амiнь. I Не в нашiм краю, богу милiм, Не за гетьманiв i царiв, А в римськiй iдольськiй землi Се беззаконi╓ творилось. Либонь, за Декiя царя? Чи за Нерона сподаря? Сказать запевне не зумiю. Нехай за Нерона. Росi╖ Тодi й на свiтi не було, Як у Iталi╖ росло Мале дiвча. I красотою, Святою, чистою красою, Як тая лiлiя, цвiло. Дивилася на не╖ мати I молодiла. I дiвчатi Людей шукала. I найшла. Та, помолившись Гiменею В сво╖м веселiм гiнекею, В чужий веселий одвела. Незабаром зробилась мати Iз добро╖ тi╖ дiвчати; Дитину-сина привела. Молилася сво╖м пенатам I в Капiтолiй принесла Немалi жертви. Ублагала Капiтолiйський той сигклiт, Щоб первенця ╖╖ вiтали Святi╖ iдоли. Горить I день i нiч перед пенатом Святий огонь. Радi╓ мати: В Алкiда син ╖╖ росте, Росте... Лицяються гетери I перед образом Венери Лампаду свiтять. II Тодi вже сходила зоря Над Вiфле╓мом. Правди слово, Свято╖ правди i любовi Зоря всесвiтняя зiйшла! I мир i радiсть принесла На землю людям. Фарисе╖ I вся мерзенна Iудея Заворушилась, заревла, Неначе гадина в болотi. I сина божi я во плотi На тiй Голгофi розп'яла Межи злодiями. I спали, Упившись кровiю, кати, Тво╓ю кровiю. А ти Возстав од гроба, слово встало, I слово правди понесли По всiй невольничiй землi Тво╖ апостоли святi╖. III Тодi ж ото ╖╖ Алкiд, Та ще гетери молодi╖, Та козлоногий п'яний дiд Над самим Аппi╓вим шляхом У га╖ гарно роздяглись, Та ще гарнiше попились, Та й поклонялися Прiапу. Аж гульк!.. Iде святий Петро Та, йдучи в Рим благовiстити, Зайшов у гай води напитись I одпочити. - Благо вам! - Сказав апостол утомленний I оргiю благословив. I тихим, добрим, кротким словом Благовiстив ╖м слово нове, Любов, i правду, i добро, Добро найкраще╓ на свiтi - То братолюбi╓. I ситий I п'яний голий отой Фавн, I син Алкiд твiй, i гетери - Всi, всi упали до землi Перед Петром. I повели До себе в терми на вечерю Того апостола... IV I в термах оргiя. Горять Чертоги пурпуром i златом, Куряться амфори. Дiвчата Трохи не голi╖ стоять Перед Кiпрi дою i в лад Спiвають гiмн. Приуготован Веселий пир; i полягли На ложах гостi. Регiт! Гомiнi Гетери гостя привели Сивобородого. I слово Iз уст апостола святого Драгим ╓ле╓м потекло. I стихла оргiя. А жриця Кiпрiди, оргi╖ цариця, Поникла радостним челом Перед апостолом. I встала, I всi за нею повставали I за апостолом пiшли У катакомби. I ╓диний Твiй син Алкiд пiшов за ними I за апостолом святим, За тим учителем сво╖м. А ти весела вийшла з хати На шлях iз гаю виглядати Свого Алкiда. Нi, нема. Уже й не буде. Ти сама Помолишся сво╖м пенатам, Сама вечерять сядеш в хатi... Нi, не вечерять, а ридать, Ридать, i долю проклинать, I сивiть, кленучи. I горе! Умреш ╓си на самотi, Мов прока жен на! V На хрестi Стремглав повiсили святого Того апостола Петра. А неофiтiв в Сiракузи В кайданах одвезли. I син Алкiд, твоя дитина, ╢диная твоя родина, Любов ╓диная твоя, Гни╓ в неволi, в кайданах. А ти, прескорбная, не зна╓ш, Де вiн кона╓, пропада╓! Iдеш шукать його в Сибiр Чи те╓... в Скiфiю... I ти... I чи одна ти? Божа мгiти I заступи вас i укрий' Нема сiм'╖, нема╓ хати, Нема╓ брата, нi сестри, Щоб незаплаканi ходили, Не катувалися в тюрмi Або в далекiй сторонi, В британських, гальських легiонах Не муштрувались! О Нероне! Нероне лютий! Божий суд, Правдивий, наглий, серед шляху Тебе осудить. Припливуть I прилетять зо всього свiта Святi╖ мученики. Дiти Свято╖ волi. Круг одра, Круг смертного твого предстануть В кайданах. I... тебе простять. Вони брати i християни. А ти собака! людо╖д! Деспот скажений! VI Аж кишить Невольника у Сiракузах В льохах i тюрмах. А Медуза В шинку з старцями п'яна спить. От-от прокинеться... i потом I кров'ю вашою, деспоти, Похмiлля справить. Скрiзь шукала Дитину мати. Не найшла I в Сiракузи поплила. Та там уже його в кайданах Найшла, сердешная, в тюрмi. Не допустили й подивитись, I мусила вона сидiть Коло острога. Ждать i ждать, Як бога з неба виглядать Свойого сина: аж поки-то Його в кайданах поженуть Бульвар мести. А в Римi свято, Велике свято! Тиск народу, Зо всього царства во╓води, Преторiани i сенат, Жерцi i лiктори стоять Круг Капiтолiя. I хором Спiвають гiмн i курять дим З кадил i амфор. I з собором Iде сам кесар. Перед ним Iз бронзи литую статую Самого кесаря несуть. VII Непевне видумали свято Патрицi╖-аристократи I мудрий кесарiв сенат. Вони, бач, кесаря хвалили На всi лади, що аж остило Самим ╖м дурня вихвалять, - То заразом, щоб доканать, Вони на радi присудили, Щоб просто кесаря назвать Самим Юпiтером, та й годi. I написали во╓водам По всьому царству: так i так. Що кесар бог. Що бiльш од бога╖ I майстровi дали кувать Iз бронзи кесаря. До того Так, нотабене, додали, Що бронзовий той кесар буде I милувать. Сердешнi люди, Неначе в iрiй, потягли У Рим на прощу. Приплила Iз Сiракуз i та небога Благати кесаря i бога. I чи одна вона? Мiй боже! Прийшло ╖х тисячi в сльозах, Прийшло здалека. Горе з вами! Кого благати ви прийшли? Кому ви сльози принесли? Кому ви принесли з сльозами Свою надiю? Горе з вами, Раби незрячi╖! Кого? Кого блага╓те, благi╖, Раби незрячi╖, слiпi╖? Чи ж кат помилу╓ кого? Молiтесь боговi одному, Молiтесь правдi на землi, А бiльше на землi нiкому Не поклонiтесь. Все брехня - Попи й царi... VIII Перед Нероном, Перед Юпiтером новим, Молились вчора сенатори I всi патрицi╖; i вчора Лилася божа благодать. Кому чи чином, чи грошима, Кому аренду Палестiну, Байстрятам дещо. А кому Самi благоволили дать Свою пiдложницю в супруги, Хоча й пiдтоптану. Нiчого, Аби з-пiд кесаря. А в кого Сестру благоволили взять У свiй гарем. I се нiчого: На те вiн бог, а ми пiд бога Себе повиннi пiдкладать, Не тiльки сестер. Преторiани помолились, Преторiанам дав указ, Щоб все, що хочуть, те й робили, А ми помилу╓мо вас. I ви, плебе╖-гречкосi╖, I ви молилися, та вас Нiхто не милу╓. Не вмiють Вас i помилувать гаразд! IХ На третiй день уже пустили Молитися за християн. I ти приходила, молилась, I милосердий iстукан Звелiв везти iз Сiракузи У Рим в кайданах християн. I рада ти i весела, Кумировi знову Помолилась. А кумир той, Юпiтер той новий, Ось побач, яке╓ свято Буде завдавати В Колiзе╖. А тимчасом Iди зустрiчати Свого сина. Та не дуже Радiй лиш, небого. Ще не зна╓ш ти нового Ласкавого бога. А поки що, з матерями Алкiдова мати Пiшла його зустрiнути, Святих привiтати На березi. Пiшла ╓си, Трохи не спiва╓ш Та кесаря Юпiтера Хвалиш-вихваля╓ш: - От Юпiтер, так Юпiтер! Не жаль i назвати Юпiтером. А я, дурна, Ходила благати У Афiни Юпiтера. Дурна, бiльш нiчого! - I нищечком помолилась Кесаревi-богу. Та й пiшла понад болотом, На Тiбр погляда╓. А по Тiбру iз-за гаю Байдак виплива╓, Чи галера. На галерi Везуть твого сина З неофiтами в кайданах. А твоя дитина Ще й до щогли прикована - Не неофiт новий, А апостол великого Христового слова. Отакий-то вiн. Чи чу╓ш, У путах спiва╓ Твiй мученик: "Псалом новий госнодевi I новую славу Воспо╓м честним собором, Серцем нелукавим. Во псалтирi i тимпанi Воспо╓м благая, Яко бог кара неправих, Правим помага╓. Преподобнi╖ во славi I на тихих ложах Радуються, славословить, Хвалять iм'я боже. I мечi в руках ╖х добрi, Острi обоюду, На отмщенi╓ язикам I в науку людям. Окують царей неситих В залiзнi╖ пута I ╖х, славних, оковами Ручними скрутять. I осудять неправедних Судом сво╖м правим, I вовiки стане слава, Преподобним слава". Х А ти на березi стояла, Неначе темная скала. Не слухала i не ридала, А "алiлуя" подала За матерями християнам. Мов дзвони, загули кайдани На неофiтах. А твiй син, ╢диний твiй! апостол новий, Перехрестившись, возгласив: - Молiтесь, братiя! Молiтесь За ката лютого. Його В сво╖х молитвах пом'янiте. Перед гординею його, Брати мо╖, не поклонiтесь. Молитва боговi. А вiн Нехай люту╓ на землi, Нехай пророка побива╓, Нехай усiх нас розпина╓. Уже внучата зачались, I виростуть вони колись, - Не месники внучата тi╖, Христовi во╖ни святi╖! I без огня i без ножа Стратеги божi╖ воспрянуть. I тьми i тисячi поганих Перед святими побiжать. Молiтесь, братiя. - Молились, Молилися перед хрестом Закутi в пута неофiти, Молились радостно. Хвала! Хвала вам, душi молодi╖! Хвала вам, лицарi святi╖! Вовiки-вiки похвала! XI I в Рим галера приплила. Мина╓ тиждень. П'яний кесар, Постригши сам себе в Зевеса, Завдав Зевесу юбiлей. Лику╓ Рим. Перед кумира Везуть возами ладан, мiрро, Женуть гуртами християн У Колiзей. Мов у рiзницi, Кров потекла. Лику╓ Рим! I гладiатор i патрицiй, Обидва п'янi. Кров i дим ╥х упо╖в. Ру╖ну слави Рим пропива╓. Тризну править По Сцiпiонах. Лютуй! лютуй, Мерзенний старче! Розкошуй В сво╖х гаремах! Iз-за моря Уже вста╓ святая зоря. Не громом праведним, святим Тебе уб'ють. Ножем тупим Тебе зарiжуть, мов собаку, Уб'ють обухом. XII Другий день Реве арена. На аренi Лiдiйський золотий пiсок Покрився пурпуром червоним, В болото кровi замiсивсь. А сiракузьких назоре╖в Ще не було у Колiзе╖. На третiй день i ╖х в кайданах Сторожа з голими мечами Гуртом в рiзницю привела. Арена звiром заревла. А син твiй гордо на арену, Псалом спiваючи, ступив. I п'яний кесар, мов скажений, Зареготавсь. I леопард Iз льоху вискочив на сцену, Ступив, зирнув... I полилась Святая кров. По Колiзе╖ Ревучим громом пронеслась I стихла буря. Де ж була? Де ти сховалась? Чом на його, На кесаря свого святого, Не кинулась? Бо стерегли, Кругом в три лави оступили Зевеса лiктори. За ним, Тво╖м Юпiтером святим, Залiзну браму зачинили. А ти осталася одна, Одна-однiсiнька надворi. I що ти зможеш? - Горе! Горе! О горе люте╓ мо╓! Моя ти доленько! Без його Що я робитиму? До кого Я прихилюся?.. - I небога Кругом зирнула, i о мур, Об мур старою головою Ударилась, i трупом пала Пiд саму браму. ХIII З позорища увечерi У терми сховався Святий кесар з лiкторами. Колiзей остався Без кесаря i без римлян I нiби заплакав Одинокий. Мов гора та, На полi чорнi╓ Колiзей той серед Риму. Тихо, тихо вi╓ Iз-за Тiбра, iз Альбано Вiтер понад Римом. А над чорним Колiзе╓м, Нiби iз-за диму, Пливе мiсяць круглолиций. I мир первозданний Одпочив на лонi ночi. Тiльки ми, Адаме, Тво╖ чада преступнi╖, Не одпочива╓м До само╖ домовини У проспанiм ра╖. Гриземося, мов собаки За маслак смердячий, Та тебе ще зневажа╓м, Праотче ледачий! XIV Трохи одпочила Стара мати недобита. Живущую силу Сила ночi оживила. Встала, походила Коло замкнуто╖ брами Та щось шепотала. Чи не кесаря святого Нишком проклинала? А може й так. Тихесенько До брами пiдкралась, Послухала, усмiхнулась I щось прошептала, Якесь слово. I нищечком Коло брами сiла Й зажурилась. Незабаром Брама одчинилась. I на возах, на колесницях, Iз Колiзея, iз рiзницi, Святi╖ вивезли тiла I повезли на Тiбр. Тiлами Святих убитих годували Для царського-таки стола У Тiбрi рибу. Встала мати, Кругом оглянулась, взялась За биту голову руками I тихо, мовчки за возами Марою чорною пiшла На Тiбр. А скiфи сiроокi, Погоничi, рабiв раби, Подумали - сестра Морока Iз пекла вийшла провожать У пекло римлян. Поскидали У воду трупи, та й назад З возами скiфи повертали. I ти осталася одна На березi. I ти дивилась, Як розстилалися, стелились Круги широкi╖ над ним, Над сином праведним тво╖м! Дивилась, поки не осталось Живого слiду на водi. I усмiхнулася тодi, I тяжко, страшно заридала, I помолилась в перший раз За нас розп'ятому. I спас Тебе розп'ятий син Марi╖. I ти слова його живi╖ В живую душу прийняла. I на торжища i в чертоги Живого iстинного бога Ти слово правди понесла. 1857 8 грудня Нижнiй Новгород ** СОТНИК ** (В рукопису Шевченка поема ця не ма╓ назви) У Оглавi... Чи по знаку Кому цей Оглав бiлохатий? Троха лиш? Треба розказати, Щоб з жалю не зробить смiху. Од Борисполя недалеко, А буде так, як Борисполь, I досi ще сто╖ть любенько Рядок на вигонi тополь, Неначе з Оглава дiвчата Ватагу вийшли виглядати Та й стали. Буде вже давно - Отут бувало iз-за тину Вилась квасоля по тичинi, I з оболонками вiкно В садочок лiтом одчинялось. I хата, бачите, була За тином, сотникова хата. А сотник був собi багатий, То в його, зна╓те, росло На божiй харчi за дитину Чи╓сь байстря. А може й так Узяв собi старий козак Чию сирiтку за дитину Та й догляда╓ в затишку, Як квiточку, чужу дочку. А сина (сотник був жонатий. Та жiнка вмерла), сина дав У бурсу в Ки╖в обучатись, А сам Настусю пiджидав, Таки годованку, щоб з нею Собi зробитися рiднею; Не сина з нею по╓днать, А забандюрилось старому Самому в дурнях побувать. А щоб не знать було нiкому, То ще й не радився нi з ким, А тiльки сам собi гада╓... А жiночки... лихий ╖х зна╓! Уже смiялися над ним! Вони цю страву носом чують. . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . Сидить сотник на причiлку Та думку гада╓, А Настуся по садочку Пташкою лiта╓. То посидить коло його, Руку поцiлу╓, То усами страшенними Сивими пусту╓, - Ну, звичайне, як дитина Песту╓ старого. А старому не до того: Iншого якогось, Грiховного пестування Старе тiло просить!.. I пальцями старий сотник Настусинi коси, Мов двi гадини великi, Докупи сплiта╓, То розплете та круг ши╖ Тричi обмота╓!.. А вона, моя голубка, Нiчого не зна╓. Мов кошеня на припiчку З старим котом гра╓... _ Сотник_ Та одчепись, божевiльна.. Дивись лишень: коси Мов русалка розтрiпала... А чому ти й досi Нiколи не вплетеш кiсники, Отi, що тiтка привезла?.. Настуся_ Якби пустили на музики, То я б кiсники заплела, Надiла б жовтi черевики, Червону б юпку одягла, Заквiтчала б барвiнком коси... Сотник_ Стривай, стривай, простоволоса! Дурненька: де б же ти взяла Того барвiнку заквiтчатись? _ Настуся_ А коло тину! там такий Порiс зелений, та хрещатий, Та синiй! Синiй-голубий Зацвiв... Сотник_ Не будеш дiвувати! Настуся_ А що ж, умру хiба? _ Сотник_ Ба нi! А снилось восени менi, Тодi, як щепи ми щепили, - Як приймуться... менi приснилось... Як приймуться, то восени Ти вийдеш замiж. Настуся_ Схаменись!! I щепи вашi поламаю... Сотник_ I як барвiнок зацвiте... Настуся_ То я й барвiнок позриваю. Сотник_ А од весiлля не втечеш! _ Настуся_ Ба нi, втечу, та ще й заплачу! (Плаче)_ Сотник_ Дурна ти, Насте, як я бачу: I посмiяться не даси... Хiба не бачиш, я жартую. Пiди лиш скрипку принеси Та з лиха гарно потанцю╓ш, А я заграю... _ Настуся_ Добре, тату... (I веселенька шасть у хату.) Сотник_ Нi, трохи треба пiдождать. Воно б то так! Та от що, брате: Лiта не ждуть! лiта летять! А думка проклята марою До серця так i приросла... А ти вже й скрипку принесла? Яку ж ми вчистимо з тобою? Настуся_ Е, нi! стривайте! Цур не грать, А то не буду й танцювать, - Поки барвiнку не нарву Та не заквiтчаюсь. Я зараз! _ (Iде недалечка, рве барвiнок, квiтча╓ться i спiва╓._ А сотник, налагоджу╓ скрипку)_ Сотник_ Отже одна вже й увiрвалась. Стривай, i другу увiрву... Настуся_ _ (верта╓ться заквiтчана спiваючи)_ "Якби менi крила, крила Соколинi╖, Полетiла б я за милим, За дружиною. Полетiла б у дiброву, У зелений гай, Полетiла б, чорноброва, За тихий Дунай". (Тим часом,як вона спiва╓, у садочок входить молодий хлопець в солом'яному брилi,в короткому синьому жупанку, в зелених шароварах, з торбиною за плечима i з нага╓м)_ Петро_ З тим днем, що сьогоднi! Боже помагай! Настуся_ Тату! тату! Петро! Петро iз Ки╓ва прийшов! _ Сотник_ А, видом видати, слихом слихати! Чи по волi, чи по неволi? _ Петро_ По волi, тату, та ще й богословом. _ Сотник_ Ов! Настуся_ Богословом?! Аж страшно! Сотник_ Дурна, чого ти бо╖шся! _ (Пiдходить до сина, хрестить його i цiлу╓)_ Боже тебе благослови, моя дитино! Настусю! Поведи його в поко╖ та нагодуй, бо вiн ще, може, й не обiдав. _ Петро_ Та таки йтак (Iде в свiтлицю з Настусею)_ Сотник_ _ (сам)_ I._ дарував же менi бог Таке дитя, такого сина! I богослов уже. Причина, Причина мудрая. (Задуму╓ться)_ Чого? Чого я_ думаю? У попи, А_ як не схоче, то на Сiч. I там не згине вражий хлопець. Iти лиш в хату... От ще рiч: Заставить треба богослова, Щоб дома байдикiв не бив, Щоб вiн гуляючи навчив Настусю заповiдь, - щоб знову Не довелось дяка наймать, Як для покойно╖. А знаю, Без цього вже не повiнча╓ Отець Хома... Пiти сказать, А то забуду... _ (Iде в хату)_ Жить би, жить, хвалити бога, Кохатися в дiтях, Так же нi: самому треба Себе одурити, Оженитися старому На такiй дитинi! Схаменися, не женися: I вона загине, I сам сивим посмiшищем Будеш в сво╖й хатi, Будеш сам оте весiлля Повiк проклинати, Будеш плакать, i нiкому Тi сльози старечi Буде втерти. Не женися! I гич не до речi! Дивися: рай кругом тебе, I дiти, як квiти, За що ж ти ╖х, молоденькi, Дума╓ш убити?.. Нi, старий мiй чепуриться, Аж бридко дивиться! А Настуся з богословом Заповiдi вчиться. Он дивiться: у садочок Вийшли погуляти - Удвох собi похожають,