дарные слезы преступить, куда мы уходим когда под землею бушует весна, какая узкая талия, поздно увидел, маленькие руки ее санки спор, Света покажи, а дашь потрогать, через двадцать лет там все перестроили, зайцем на поезде, дайте до детства плацкартный билет, крутили пласты после уроков, два золотые медалиста ненавидели учителей, прав Наполеон - люди шахматная игра, презирать и использовать, еще все будет было бы здоровье, плечо на Севере застудил - опять ноет, а зубы, швейцарские протезы, пятьсот рублей, врачи коновалы, а что их зарплата, загорали в Солнечном план ограбить инкассатора, деньги у тех кто их добивается, побеждают слабые - они целеустремленны в жизни: работа, семья, дом, машина, сколько лет мечтал о машине - а сейчас уже не хочу, исчезают после тридцати желания, дорога ложка к обеду, первые груши на базаре не купила - дорого, теперь не люблю груши, слушался, верил, сволочи что ж вы со мной сделали, хорошего человека задолюать нелегко, а он с касетом, поломал локтем коленом и в почки еле смылся, пеершагнуть через страх, пять драк с Мартыном перед классом, с Воробьем ночью в походе о жизни, весь урок на лавочке за мастерскими бесконечно разговор, она выглядела совсем взрослой, а все оказалось сплетней, фата и туфли скользкие, лучше Родена, голубое и прозрачное, синее, тоска, покину хижину мою уйду бродягою и вором, цыгане, Ромка курчавый отличный слух в музыкальную школу не загнать, успеет еще накрутиться белкой в колесе, закат, и не повидал мир, в бананово-лимонном Сингапуре, в бурю, мулатки с ногами от коренных зубов всегда готовы бахрома на бедрах, Рио-де-Жанейро, белые штаны за двадцатку в Пярну, белые ночи, мосты, будильник на полседьмого, выйду на пению - молотком его, время, летит в командировках не знаешь как убить самолет грохнулся хорошая смерть дурак в авиаучилище насели сдался уже майор подполковник смотрят как на человека пенсия двести лопух Ленке уже тринадцать а начальство на ты, тыкни ему - ха-ха, а наряды он закрывает, премию урежут - на скандал, чего она шумит я еще не пью все домой, раковина течет проблема, слесарь бабки пивной ларек вообще миллонеры, лакеи, своя мафия, в гробу вас, не хотел, манило горько страдание романтика все познать не зарадуешься познали до нейтронной бомбы, война или кирпичом по балде - какая разница, не боится умереть а операции, общий наркоз, наркотики старому пню подкинуть и донос на него, сам подонок, добрый только язык длинный - а слово ого оружие убить можно а сам в стороне смотреть как мы хребты и головы ломаем второй по самбо бегать надо кишечник ни к черту отощал кащей дразнила вот ножки были утонула узнал год спустя страшно бедная поцелуй - 170 - мою грудь густой треугольник желтая блузка одевалась кроссовки лопнули шапку новую Валька в комиссионке деньги на магах пулеметной очередью шагнуть с балкона покой золотые волосы большие ягодицы как-нибудь сорок лет как отстрелянные патроны, а сколько старушек, после блокады девочками приезжали, старый город, всех не обеспечишь... - Станция Петроградская! Напротив сидела красивая женщина. Он смотрел на нее секунд несколько - сколько позволяли приличия и самолюбие. Страшно милая. Знакомо... где и когда он ее уже видел?.. Не вспомнить... давно или недавно?.. но что-то было - что?.. - Осторожно, двери закрываются! Следующая станция - Черная речка. Ни о чем Самое простое, самое верное, всегда пройдет, понравится, затронет, оставит след, создаст настроение, произведет впечатление; изящество фразы, ностальгия, тень любви, тень потери, тень мысли: ажурная тень жизни, тонкий штрих, значительность деликатного умолчания, шелест мудрой печали, сиреневое кружево, шелковая нить сюжета; солнечный зайчик, лунный блик, капля дождя, забытый запах, тепло руки, река времени. Нечто приятное и впечатляющее, но несуществующее, как тень от радуги, пленительная мелодия трех дырок от флейты - трех нот собственной души, тихий и простой отзвук гарионии: надтреснутое, но ясное зеркальце, отражение нехитрое - но в этой нехитрости зоркость и мастерство. Как мило, как изысканно, как виртуозно: ломкая паутина лет, прихотливое взаимопроникновение разностей, вуаль и веянье страстей - трепет памяти, цвет весны, жар скромных надежд - и осень, осень, угасающее золото, синий снег, сумерки, сумрак, далекий бубенчик... Архаические проблески архаизмов словаря Даля, прелесть бесхитростных оборотов - выверенный аграмматизм, длинное свободное дыхание фразы, ее текучее матовое серебро; и простота, простота; и наивность, как бы идущая от чистоты души, от еретической мудрости, незыблемости исконных драгоценностей морали: добро, истина, прощение, и горчинка всепреходящести; о, без этой горчинки нет пикантности, нежной тонкости вкуса - так благоуханную сладость хорезмских дынь гурман присыпает тончайшей солью. Как хорошо... Как талантливо... Как глубоко - и просто!.. Ненавязчивая, комфортная возможность подступа благородной слезы, нетрудное эстетическое наслаждение, щемящая душа разбережена бережно, чуть истомлена сладко, как на тихих медленных качелях любви. И как в жизни: правдиво, правдиво, но красиво, благородно; увидел, понял, разобрался, смог, сумел, показал, объяснил; о... Нет, есть и порок, и зло, и несправедливость, и трагизм, - но светло! светло! И борьба, возможно поражение даже - но дух добра над всем торжествует, вера в людей, - как в ясном прожекторе цветок распускается, белый голубь летит, вечный флаг вьется. Пусть даже кости - так белы, дождями омыты. Не напрягать мозги, не ужасать воображение, не мучить сердце, ничего грубого, натуралистичного, могущего вызвать отвращение, никогда; ласкать, бархатной лапкой, приятно, от внимания приятно, сочуствия, доброты, ума, образованности, - а если в бархатной лапочке острый коготок царапнет - так это царапанье ласку острее сделает, удовольствие сильнее доставит: словно и боль, и кровь, да уместные, невсамделишные, желаемые. - 171 - Не открывать америк, уж открыта, известна, у каждого своя, она и нужна - а не другая, неправильная, чужая, лишняя будет; каждый хочет то узнать, что уж и так знает, то услышать, что сам хочет сказать - да случая не имеет: вот и радость, удовлетворение, согласие, благодарность: польсти его уму - он и примет, превознесет. А чтО все знают? - то, что всем известно; и чуть свежести взгляда, чуть игры формы - интересно, выделяется, умно - а и понятно. Не бить в главное, как петух в зерно: неумело, примитивно - (стук в лоб - переваривай); а виться кругами, ворковать певуче, взмести пыль дымкой жемчужной: хвост распушенный блещет, курочки волнуются, жизнь многосложная качает, с мыслями и чувствами, хорошая жизнь. Проблемы, тайники души, конфликт чувства с долгом, и обыденность засасывает, необыденность манит - порой пуста, обманна; коснется ребенок со смертью, разлучатся влюбленные, прав наивный, преодолеет трудности сильный... Щедра веселая молодость, умудрена старость,пылкость разочаровывается - не гаснет огонь: переплетенье по правилам, головоломка-фокус из веревочки - прихотлив и продуман запутанный узор, а потянуть за два кончика - и распуталось все в ровную ниточку; не должны запутаться сплетенья, нельзя затянуть узелки, в том и уменье. Сталкиваются характеры, идет дело, скрыты - но явно проявляются чувства, высказывается умное, а дурное осуждается не в лоб, но с очевидностью. С болью любовь, с потерями обретения, с благодарностью память, со стыдом грех. Ласка и смущение, суровость и чуткость, богатство и пустота, достоинство и черствость... Солнце садилось, глаза сияли, годы шли, мороз крепчал... Кушают лошади сено и овес, впадает Волка в Каспийское море, круглая Земля и вертится, во всем сколько нюансов, оттенков, открытий, материи к замечанию, размышленью, вздоху и взгляду: времена года, и быстротечность жизни, и он и она, нехорошо зло и хорошо добро, хоть сильно зло бывает - тем паче хорошим быть надо; края дальние, красота ближняя, занятия разные, времена прошлые и надежды будущие, многоликое и доступное, разное и родное, счастье с горем пополам - вот и отрадно, а это главное - отрадно. Свистульки Он очнулся нагой на берегу. Рана на голове кровоточила. Сначала он пытался унять кровь. Прижимал рукой. Промыл рану соленой жгучей водой. Отгонял мух. Потом нрвал листьев и осторожно залепил. В дальнейшем рана зажила. Шрам остался от лба до темени. И иногда мучили головные боли. Возможнео от удара по голове, ему начисто отшибло память. Если он видел какой-то предмет, то вспоминал, что к чему в этой связи. А с чем не сталкивался - о том ничего не помнил. Изнемогая от жажды, он четыре дня скитался по лесу и набрел на ручей. Ел он ягоды и корешки (с опаской, несколько раз отравившись). Первый дождь он переждал под деревом. При втором построил шалаш. Впоследствии он построил несколько хижин: одну из камней у береговой скалы, другую в лесу у раздвоенной пальмы, из сучьев и коры. Хижины выглядели неказисто, но от непогоды укрывали. А когда он наткнулся на глину и приспособил ее для обмазки, жилища стали хоть куда. - 172 - Наблюдая, как чайки охотятся за рыбой, он пытался добывать ее руками, палкой, камнем, отказался от безуспешных способов и сложил в лагуне ловушку-запруду из камней, в отлив удавалось поймать. Собирал моллюсков. Из больших, с твердым глянцем листьев соорудил подобие одежды, защиту от жгучего солнца. Насушил травы для постели. Вылепил посуду из глины. Жизнь наладилась, лишь немного омрачала настроение язва на ноге. Она саднила и мешала при ходьбе. Однако не настолько, чтоб он не смог предпринять путешествие на гору с целью осмотреться. Он взбирался сквозь заросли наверх с восхода до заката и остановился на вершине, задыхаясь: кругом до горизонта темнел океан, и солнце угасало за его краем. Это был остров. На вершине горы он приготовил сигнальный костер. Рядом сделал хижину и стал глядеть вдаль, где покажется корабль. Он спускался только за водой и пищей и очень торопился обратно. Через два года он, потеряв сначала надежду на корабль, вслед за ней потерял уверенность, что вообще существуют корабли, да и сами другие люди тоже. Нет - значит, нет. А что было раньше - строго говоря, неизвестно. Голова иногда очень сильно болела. Даже из происшедшего на острове он уже не все помнил. Он вернулся к хозяйству. Четыре добротные хижины, запас вяленой рыбы и сушеных корней, кувшины с водой, протоптанные тропинки, инструменты из камешков, палок, раковин и рыбьих костей. Конечно, обеспеченный быт требовал немало труда. Выковыривая как-то моллюска из глубин витой раковины тростинкой, он дунул в тростинку, чтоб очистить ее от слизи - и получился свист. Ему понравилось. Он подул еще, с удовольствием и интересом прислушиваясь к звуку. Потом дунул в другую тростинку - та тоже свистела, но чуть иначе, по-своему. Он развлекался, увлеченный. До вечера он передул во все тростинки, что имел. Надломленные звучали иначе, чем целые, длинные иначе, чем короткие, тонкие иначе, чем толстые, - он улавливал закономерности. Первая мысль, которая пришла ему в голову наутро, - подуть в полую раковину. Раковина зазвучала басовито и мощно. Другие раковины тоже звучали. Напробовавшись, он стал сортировать их по силе и высоте звука. Вскоре он обладал уже сотней разнообразнейших свистулек. Были там из пяти, из восьми и более неравных тростинок, скрепленных глиной, были и из самой глины, с дырочками и без, прямые и гнутые, и разветвляющиеся, и наборы разновеликих раковин. Он придумывал комбинированные, позволяющие извлекать сложный слух. У него обнаружился музыкальный слух. Он научился наигрывать простенькие мелодии, переходя ко все более сложным. На лице его при этом появлялось задумчивое и болезненное выражение - возможно, он пытался вспомнить многое... и не мог, но как бы прикасался к забытой истине, хранящейся, видимо, в где-то в глубинах его существа, куда не дотягивался свет сознания. Он познал в этом наслаждение и пристрастился к нему. Он запоминал одни мелодии, варьируя и совершенствуя их, и сочинял новые. Иногда у него даже вырывался смешок, появлялась слеза - а раньше он смеялся только при удачной рыбалке, а плакал от приступов боли. Хозяйство терпело некоторый ущерб. Насладиться мелодией представлялось моментами желанней, чем съесть свежую рыбу, коли оставалась вяленая. Он, вполне допустимо, полагал себя гением. Не исключено, что так оно и было. - 173 - Гора на острове оказалась вулкканом. Вулкан начал извержение утром. Плотный грохот растолкнул воздух, пепел занавесил небо. Белое пламя лавы излилось на склоны, лес сметался камнепадом и горел. А самое скверное, что остров стал опускаться в океан. Это произошло тем более некстати, что с некоторых пор человека гнело отчетливое несовершенство последних мелодий, явно хуже предыдущих, а накануне вырисовалось рождение мелодии замечательнейшей и прекраснейшей. Он оценил обстановку, прикинул свои шансы, вздохнул, взял две вяленые рыбы и кувшин с водой, взял любимую свистульку из восьми травинок с пятью отверстиями каждая, четырех раздвоенных трубочек и двух раковин по краям и стал пробираться через хаос и дымящиеся трещины к холму в дальней части острова. Там сел, отдохнул, закусил и принялся с бережностью нащупывать и выстраивать мелодию. Устав, он отпивал воды, разглаживал пальцами губы и играл дальше. Не то чтоб он боялся или ему было все равно. Но он понимал, что, во-первых, вдруг он уцелеет; во-вторых, от его сожалений ничего не зависит; в-третьих, надо же чем-то занять время и отвлечься от грустной перспективы; в-четвертых, хоть насладиться любимым занятием; в-пятых - да просто хотелось, вот и все. Извержение продолжалось, и остров опускался. Через сутки волны плескались вокруг холма, где он спасался. У него еще оставалось полрыбы. Когда сверху летели камни, он прикрывал собой инструмент. Если ему не удавался очередной сложный пассаж, он ругался и топал ногами. А когда мелодия звучала особенно чисто и завораживающе, он прикрывал глаза, и лицо у него было совершенно счастливое. Цитаты "А старший топорник говорит: "Чтоб им всем сгореть, иродам!" Плотников, "Рассказы топорника". "Джефф, ты знаешь, кто мой любимый герой в Библии? Царь Ирод!" О'Генри, "Вождь краснокожих". "Товарищ, - сказала старуха, - товарищ, от всех этих дел я хочу повеситься". Бабель, "Мой первый гусь". Однако! Я заржал. Ничего подбор цитаточек! Записную книжку, черную, дешевую, я поднял из-под ног в толкотне аэропорта. Оглянулся, помахав ею, - хозяин не обнаружился. Регистрацию на мой рейс еще не объявляли; зная, как ощутима бывает потеря записной книжки, я раскрыл ее: возможно, в начале есть координаты владельца. "Я б-бы уб-бил г-г-гада". Р.П.Уоррен, "Вся королевская рать". - 174 - "Хотел я его пристрелить - так ведь ни одного патрона не осталось". Бр. Стругацкие, "Парень из преисподней". "Я дам вам парабеллум". Ильф, Петров, "12 стульев". Удивительно агрессивные записи. какой-то литературовед-мизантроп. Читатель-агрессор. Зачем ему, интересно, такая коллекция? "Растрелять, - спокойно проговорил пьяный офицер". А. Толстой, "Ибикус". "К тому времени станет теплее, и воевать будет легче". Лондон, "Мексиканец". Нечто удивительное. Материалы к диссертации о милитаризме в литературе? Военная терминология в художественной прозк?.. Я перелистнул несколько страниц: "У нас генералы плачут, как дети". Ю.Семенов, "17 мгновений весны". Имею два места холодного груза". В. Богомолов, "В августе 44-го". Я перелистнул еще: "Заткнись, Бобби Ли, - сказал Изгой. - Нет в жизни счастья". Ф. О'Коннор, "Хорошего человека найти нелегко". "И цена всему этому - дерьмо". Гашек: трактирщик Паливец, "Швейк". "Лежи себе и сморкайся в платочек - вот и все удовольствиея". Н. Носов, "Незнайка". Эге! Нетзвестный собиратель цитат, кажется, перешел на вопросы более общие. Отношение к более общим вопросам бытия тоже не сверкало оптимизмом. Странички были нумерованы зеленой пастой. На страничке шестнадцатой освещался женский вопрос: "Хорошая была женщина. - Хорошая, если стрелять в нее три раза в день". Ф. О'Коннор, "Хорошего человека найти нелегко". - 175 - "При взгляде на лицо Паулы почему-то казалось, что у нее кривые ноги". Э. Кестнер, "Фабиан". "Жене: "Маня, Маня", а его б воля - он эту Маню в мешок да в воду". Чехов, "Печенег". Облик агрессивного человеконенавистника обогатился конкретной чертой женоненавистничества. Боже, что ж это за забавный человек? Но вот цитаты, посвященные, так сказать, гостеприимству: "Я б таким гостям просто морды арбузом разбивал". Зощенко. "Увидев эти яства, мэтр Кокнар закусил губу. Увидев эти яства, Портос понял, что остался без обеда". Дюма, "Три мушкетера". "Не извольте беспокоиться, я его уже поблевал". Колбасьев. "Попейте, - говорят, - солдатики. - Так мы им в этот жбанчик помочились". Гашек, "Швейк". "У Карла всегда так уютно, - говорит один из гостей, пытаясь напоить пивом рояль". Ремарк, "Черный обелиск". Цитаты были приведены явно вольно. Некоторые даже слегка перевраны. Уж Чехова и Зощенко я помнил. Но зачем они владельцу книжки? Эрудиция начетчика? Остроумие бездельника, отлакированное псевдообразованностью? Реплики на все случаи жизни? Блеск пустой головы? Конечно, цитирование с умным видом может заменить в общении и ум, и образованность... И тут же наткнулся на раздел, близкий к моим размышлениям: "И находились даже горячие умы, предрекавшие расцвет искусств под присмотром квартальных надзирателей". Салтыков-Щедрин, "История одн. города". "Проклинаю чернильницу и чернильницы мать!" Саша Черный. - 176 - "Мосье Левитан, почему бы вам не нарисовать на этом лугу коровку?" Паустовский, "Левитан". Объявили регистрацию на мой рейс. Оценив толпу с чемоданами, я взял свой портфельчик и пошел к справочному: пусть объявят о пропаже. У стеклянной будочки топталось человека четыре, и я, не отпускаемый любопытством, листал через пятое на десятое: "Если б другие не были дураками - мы были бы ими". В. Блейк. "Говнюк ты, братец, - печально сказал полковник. - Как же ты можешь мне, своему командиру, такие вещи говорить?" Серафимович, "железный поток". "Ничего я ему на это не сказал, а только ответил". Зощенко. Страничка 22 вдруг касалась как бы национального вопроса: ""Его фамилия Вернер, но он русский". Лермонтов, "Герой нашего времени". "А наша кошка тоже еврей?" Кассиль, "Кондуит и Швамбрания". "Меняю одну национальность на две судимости". Хохма. Я приблизился к окошечку, взглянул на длинную еще очередь у стойки регистрации - и, отшагнув и уступая место следующему за мной, полистал еще. В конце значились какие-то искалеченные, переиначенные поговорки: "Любишь кататься - и катись на фиг". "Чем дальше в лес - тем боже мой!" "Что посмеешь - то и пожнешь". Последняя страница мелко исписана фразами из анекдотов - все как один бородатые, подобные видимо тем, за какие янки при дворе короля Артура аовесил сэра Дэнейди-шутника: "Массовик во-от с таким затейником!" "Чеготут думать? трясти надо!" Переделанные строки песен: - 177 - "Мадам, уже падают дятлы". "Вы слыхали, как дают дрозда?" "Лица желтые над городом кружатся". Это уже походило на неостроумное глумление. Я протянул книжку милой девушке в окошке справочного и объяснил просьбу. - Найдена записная книжка черног цвета с цитатами! Гражданина, потерявшего, просят... Я чуть поодаль ждал с любопытством - подойдет ли владелец? Каков он? Объявили окончание регистрации. Я поглядывал на часы и табло. В голове застряли несколько бессвязных цитат: "Жирные, здоровые люди нужны и в Гватемале". О'Генри, "Короли и капуста". "И Вилли, и Билли давно позабыли, когда собирали такой урожай". Высоцкий, "Алиса в стране чудес". "Поле чудес в стране дураков". Мюзикл "Буратино". "И тут Эдди Марсала пукнул на всю церковь. Молодец Эдди!" Сэлинджер, "Над пропастью во ржи". "Стоит посадить обезьяну в клетку, как она воображает себя птицей". журн. "Крокодил". "Не все то лебедь, что над водой торчит". Станислав Ежи Лец. "Умными мы называем людей, которые с нами соглашаются". В. Блейк. "Почему бы одному благородному дону не получить розог за другого благородного дона?" Бр. Стругацкие, "Трудно быть богом". "В общем, мощные бедра". Там же. "Пилите, Шура, пилите". Ильф, Петров, "12 сутльев". - 178 - "А весовщик говорит: "Э-э-эээ-эээээээээ..." Зощенко. "Приходить со своими веревками или дадут?" Мне вспомнился однокашник (сейчас ему прод сорок, а все такой же идиот), у которого было шуток шесть на все случаи жизни. Через полгода знакомства любой беззлорбно осаживал его: "Степаша, заткнись". На что он, не обижаясь, отвечал - тоже всегда одной формулой: "Запас шуток ограничен, а жизнь с ними прожить надо". И живет! Вспомнил и старое рассуждение: три цитаты - это уже некое самостоятельное произведение, они как бы сцепляются молекулярными связями, образуя подобие нового художественного единства, взаимообогащаясь смыслом. Я уже давно читаю очень медленно - возможно, реакция на молниеносное студенческо-сессионное чтение, когда стопа шедевров пропускается через мозги, как пулеметная лента, - только пустые гильзы отзвякивают. И с некоторых пор стал обращать внимание, как много афористичности, да и просто смака в фразах настоящих писателей; обычно их не замечаешь, проскальзываешь. Возьми чуть ли не любую вещь из классики - и наберешь эпиграфов и высказываний на все случаи жизни. Причем обращаешь внимание на такие фразы, разумеется, в соответствии с собственным настроем: вычитываешь то, что хочешь вычитать; на то они и классики... В принципе набор цитат, которыми оперирует человек, - его довольно ясная характеристика. "Скажи мне, что ты запомнил, и я скажу, кто ты"... И тут он подошел к справочному - торопливый, растерянно-радостный. Средних лет, хорошо одет, доброе лицо. Странно... Улыбаясь и жестикулируя, он вертел в руках свой цитатник, что-то толкуя девушке за стеклом. Она приподнялась и указала на меня. Он выразил мне благодарность в прочувственных выражениях, сияя. - Простите, - сознался я, мучимый любопытством, - я тут раскрыл нечаянно... искал данные владельца... и увидел... - Как вы объясните человеку, что прочли его записи, а теперь еще и хотите выяснить их причину? Но он готовно пришел на помошь: - Вас, наверно, позабавил подбор цитат? - Да уж заинтриговал... Облик вырисовался такой... не соответствующий... - я сделал жест, обрисовывающий собеседника. - А-а, - он рассмеялся. - Видите ли, это рабочие записи. По сценарию один юноша, эдакий пижон-нигилист, произносит цитату - характерную для него, задающую тон всему образу, определяющую интонацию данной сцены, реакцию собеседников и прочее... - Вы сценарист? - Да; вот и ищу, понимаете... - И сколько фраз он должен произнести? - Одну. - И это все - ради одной?! - поразимлся я. - А что ж делать, - вздохнул он. - За то нам и платят. "За то, что две гайки отвернул, - десять копеек, за то, что знаешь, где отвернуть, - три рубля". Я помнил это место из старого фильма. - "Положительно, доктор, - в тон сказал я, - нам с вами невозможно разговаривать друг с другом". - 179 - Он хохотнул, провожая меня к стойке: все прошли на посадку. - Вот это называется пролегомены науки, - сказал он. - "Победа разума над сарсапариллой". Мне не хотелось сдаваться на этом конкурсе эрудитов. - "Наука умеет много гитик", - ответи я, пожимая ему руку, и пошел в перрон. И вслед мне раздалось: - "Что-то левая у меня отяжелела, - сказал он после шестого раунда". - "Он залпом выпил стакан виски и потерял сознание". Вот заразная болезнь! "Не пишите чужими словами на чистых страницах вашего сердца". "Молчите, проклятые книги!" "И это тоже пройдет". С Е С Т Р А М П О С Е Р Ь Г А М ммммммммммммммммммммммммммммммммммм Старый мотив А наутро Золушка, которая была уже не Золушка, а Принцесса, достала из почтового ящика вместе с ворохом поздравлений счет за карету, коней, наряд и фею с волшебной палочкой - а сказочные услуги обходятся в сказочные деньги. - Гм... - солидно сказал Принц, неумело примеряя к лицу такое новое выражение озабоченного мужа. - Я так тебя люблю... - застенчиво прошептала Принцеса, прижимаясь к нему, и ему ничего не оставалось, как уверить ее в том же. Через некоторое время он спросил миролюбиво: - Для чего ты все это затеяла? - А как бы иначе ты меня заметил? - убежденно возразила молодая жена. - М-да... - сказал Принц, задумчиво улыбаясь - разумеется, не от счастья. Затрубили фанфары. Они сошли к торжественному завтраку. Старый Король увидел счет и закряхтел. - Очень мило! - сказал Королева. - Тс-с, - зашипел Король. - Ну, нельзя же... - он потер лоб и взялся за кубок. - Хватит пить, - велела Королева. - Тебе вчера было плохо. И поговори с ее отцом. В конце концов, это и его дочери свадьба. - Ну откуда же у него, - тихо вздохнул Король. - О чем ты говоришь. Сама же все понимаешь прекрасно. - Еще бы, а у нас все есть. Должен сам думать. И так это невыгодная партия. Мы тоже, знаешь, если на то пошло, не испанские короли, колоний не имеем. И после завтрака Король с потеющим от смущения отцом Золушки, а ныне Принцессы, уединились в кабинете. Оглянувшись, Король запер дверь, достал из буфета бочонок и два кубка и, вольготно вздохнув, развалился в кресле. - Ну, - пригласил он, - давай, что ли... по-семейному, тесть. Час спустя, спев вполголоса "Мой конь притомился, стоптались мои башмаки...", они затолковали. - 180 - - Расходы, конечно, ужасные, - с неловкостью проговорил тесть. - Кому нужны эти церемонии... - подтвердил Король. - Сделали бы все тихо, по-простому. Да меня моя все пилила... - Ах, - понимающе вздохнул Король. - В наши времена... - Да, да... при Генрихе VIII все было куда проще. Никакой помпы, понимаешь... - Не говори... у меня с братом один турнирный доспех на двоих был. Кольчуга порвется - склепывали, ничего; сейчас уж забыли, давай только новые. Я женился - страусового пера на берет не было. А у кого они тогда были?.. И ничего, в доспехе. Собрались родственники, человек семь, выпили, посидели, - а было все по-хорошему. А теперь... И родни-то сколько развелось! Откуда - ума не приложу. - А я как... и говорить не приходится, - махнул рукой отец Золушки, ныне Принцессы. - Так ведь ославят иначе, не закати пир. До других дворов докатится. - Политика. - Именно... Хочешь не хочешь - этикет. Да и, понимаешь, детям все получше хочется. - Ка не хотеться... Моя уж так мечтала о свадьбе красивой. Девчонка, что взять. А как я ей фею эту доставал... Сам всю жизнь вкалываешь - пусть хоть они поживут... - Не говори. Войны вот, слава богу, кончились. Пусть они не хлебнут, чего нам довелось, - и Король хлебнул из кубка. - Давай за их счастье. Сам я договорюсь со своей, подумал Король. А лучше вообще ничего не скажу. Скажу - пополам решили. А деньги пока возьму из тех, что на строительство мостовой на окраине отложены. Все одно, когда еще эту окраину замостят... За окном, в саду, Принц и Принцесса гуляли по аллее, трогательно держась за руки. Принц сорвал единственную розу с любимого куста Короля. Король невольно крякнул. Принц приколол розу к волосам Принцессы, она просияла, они поцеловались... они были прелестны. Отцы стояли у окна, растроганно промакивая глаза. - Придется им герцогство выделить, - вслух рассудил Король. - С королевствами сейчас туго. Со временем пробьем, конечно. Связи есть. Заплатить придется, ясно. А пока что ж, пусть у нас поживут. Дети... Зануда Он увидел ее и погиб. А может быть - он увидел ее и она погибла, как взглянуть. Он пpигласил ее на танец. В следующих танцах она ему отказала, намекнув, что он плохо танцует. Он окончил школу совpеменных, а заодно и бальных танцев. От пpогулки с ним она отказалась, дав понять, как должен одеваться настоящий мужчина. Он пеpевеpнул подшивки жуpналов мод, записался на показы в Дом Моделей и познакомился с четыpьмя пpодавцами комиссионных магазинов. Hа пpогулке она пpедставила его молодому человеку, и молодой человек поговоpил с ним в стоpонке. - 181 - Он позанимался в секции бокса и поговоpил с молодым человеком. После кафе подошла компания молодого человека и поговоpила с ним в стоpонке. Он отслужил в воздушно-десантных и поговоpил с компанией. У нее появился жених - эpудит. Он выучил четыpе тома "В миpе мудpых мыслей", и эpудит пеpестал являться таковым. У нее появился жених - писатель. Он написал и напечатал два pомана, а писатель пpевpатился в кpитика, довольно злого. В ответ на жениха с машиной он выигpал по лотеpее "Жигули", а на жениха пpыгуна в воду - пpыгнул с вышки, поставив еще два табуpета. Она похудела и стала печальной. Она захотела тигpенка. Он поехал в Пpимоpье, стал звеpоловом и пpивез. Ее жалели. Она пpизналась, что могла бы полюбить такого человека, будь он только обязательно повыше pостом. Он общался с одним пpоффесоpом-хиpуpгом от "Миpа мудpых мыслей" до спецпpиемов самообоpоны и обpатно, пока тот не удилинил ему ноги на десять сантиметpов. Увидев, она заплакала. И он тоже. Они поженились. ...Чеpез год, в мятом костюме, по обыкновению заполночь веpнувшись от пpиятелей, он стал каяться. - Я негодяй, - теpзался он. - Я совеpшенно пеpестал уделять тебе внимание. Зачем только ты за меня вышла... Цветущая жена миpно слушала pадио, читала жуpнал, гpызла яблоко, вязала шаpф, а ногой гладила кошку, заменившую сданного в зоопаpк тигpенка. - Должна же я была подумать и о себе, чтоб остаться наконец в покое, - кpотко возpазила она. Муки творчества Я - женщина. Это утверждение может дать повод поупражняться в остроумии моим знакомым, достоверно знающим, что я не женщина. А, наоборот, мужчина. Но я выше этого. Я пишу рассказ о женщине. От имени женщины. Значит, сейчас я - женщина. Бесспорно. Таков закон искусства. Итак, я женщина, и у меня есть все, чем положено обладать женщине. И я знаю, что чувствует женщина - могу себе это представить. Неплохо представляю. Уже чувствую себя почти женщиной... нет, еще не вполне. И тогда я устраиваю генеральную стирку, и сушку, и глажку, и уборку, и мою полы, и готовлю обед, и все это одновременно и в темпе, и бросаю курить, и скачу под душ, и взбиваю поредевшие волосики в прическу и спрыскиваю ее креплаком, и смотрю на часы, хватаю хозяйственную сумку и бегу в булочную. И взяв хлеб, ватрушку, чай, песок, халву, масло, бублики и батончики, обнаруживаю, что кошелек остался дома. И возвращаюсь, и перед дверью обнаруживаю, что ключ-то внутри... - 182 - И я отправляюсь на поиски слесаря, и его нет дома, будьте уверены. А на улице минус двадцать, и через капроны здорово дерет. Я звоню другу и, объяснив ситуацию, прошу ночлега. Он, свой парень, зовет безоговорочно. Друг встречает меня: свечи в полумраке, вино и музыка. И начинает лапать, и я чувствую, что влипла. На дворе мороз, не погуляешь, но друг ужасно настойчив, и в конце концов я вынуждена уйти. Слушайте, рассказ - это все ерунда, уже первый час, я продрогла, и если утром слесарь не откроет дверь, чтоб я могла сесть за машинку и начать: "Я - мужчина", то как быть... Ворожея - На вас на всех мужей не напасешься. - Так я сама им запаслась! У меня есть! - А есть - что плачешь? Есть муж - плачут, нет - плачут. Плаксы. - Так есть, только не со мной. Ушел, - ябедничает клиентка. - Муж не комод, чтобы всю жизнь на месте стоять. Ноги есть - ясно дело, уйдет. - Хозяйка запахивает черный халат с драконами. - Так он же мой, мой! - буянит незадачливая мужевладелица. - Сегодня он твой, а завтра ты - не его. Рабовладение отменено. Твой - дак уж держи свой крест крпече. - Как его удержать, если я его даже не вижу! Что я, фокусник? - Хочешь иметь мужа - приходится быть фокусником. Муж не подпорка, он подхода требует. Есть муж - орел, без свободы зачахнет. Есть индюк, этого только корми да дай покурлыкать всласть. Есть цыпленок, этого за лапку привяжи, не то первой же кошке достанется. Есть попугай: в глазах пестрит, треску много, а толку шиш. - Что за птицеферма... зоосад! Муж - это моя половина! Полменя! - Самоходная твоя половина. Во сколько ж ты полсебя оценишь? - Грош ему цена! - Одна половина грош, а другая одета на три тыщи. Ты арихметику проходила? Верну тебе твой грош за триста рублей. - А говорили пятьдесят! - Пиисят как раз тебе развод встанет. А он инженер, в заграницы ездил, сама сказала. А она-то - кандидат наук. А ты кто против нее? - половина своего бедного гроша, вот ты кто без него. - Сто, - набавляет несчастная половина гроша. - За сто достань себе путевку в санаторий нервы лечить. - Двести. - За двести купи себе сапоги и бегай в них за мужем, пока не сносишь. - Скр-ряга! - гаркает с люстры попугая, плюясь семечками. Террористический вопль парализует жертву: деньги отсчитываются. Хозяйка гасит "Мальборо" в пепельнице-черепе и намешивает адскую смесь в кубке спортобщества "Урожай". Посетительница нюхает и бледнеет. Шепчет нечто ужасное, пьет. Глаза ее выпучиваются, парик соскакивает, вставная челюсть падает в кубок. Внутри нее вдруг пиликает гармонь, и она чревовещает неожиданным басом: - Оох... глюк! Отравила, ведьма... Ну только вернись, я т-тебе. Ворожея расшлепывает засаленные карты, суля марьяжному королю инвалидность первой группы и десять лет строгого режима. Посетительница бессильно икает, взор ее застлан фиолетовыми кляксами, как у курицы на насесте. Уходит боком на неверных ногах. - 183 - - Стоять!! - вопит попугай, гоняясь по комнате за мухой. Посетительница пошатывается, стукается о косяк и исчезает. Ворожея снимает халат, оставшись в джинсах и пуловере. Из-под стола извлекает пишущую машинку и стучит: "В профком Тьфутараканского дыркоделательного объединения "СКВОЗИТ" з а я в л е н и е Хотя у меня уже все болит, но знайте, что на склоне лет оступился и впал в осадок Заблудший Т. Д., гражданин и инженер. Еще общественник, ео уже почти не человек. Его разбитый облик был совращен с путей науки кандидатом этих наук, а точнее кандидаткой в исправительную колонию. Брак дал вместо плода трещину, и она прошла через обнаженное место всего святого. Может ли поездка за границу рассматриваться как повод к сожительству при едва живой семье хотя бы и с академиком? А что ответят на это товарищи из Академии наук? Интересно узнать их отрицательное мнение. Задача науки в технике и продовольствии, а не разврате. Общество не позволит ковырять грязными пальцами свои ячейки семьи никаким профессорам лжекибернетики с их ядерными генами! Жена Заблудшая Т. П. уже не выходит из стресса и вообще из дома, и ее угрожающее положение разрастается без заботы, как малолетний преступник на дрожжах и водке с наплевательством. Несчастная женщина уже не женщина, а плакать все равно хочется. Оставшись при одном скелете, ее питают лишь воспоминания о будущем, несущем возмездие вашего органа по ее проходимцу. Обманом похитил он ее гордое звание мужа, но значения этого слова не мог понять всю жизнь. А теперь пытается втереть очки назад. Дочь Заблудшая П. благодаря развалу всего вокруг встала на скользкий путь несовершеннолетней и может выпасть из членов общества. Паршивый клок хоть откуда вон! Двоеженство попирает уголовный закон и жаждет тюремной ответственности. Наша мораль никому не позволит! Ни кандидату по разврату, ни инженеру по глумлению. Любимый город не может спать спокойно, есть и трудиться, пока все нарушители не получат все, что им и требуется, раз добивались и сами заслужили. Факты вопиют к актам, чтобы дали по рукам и всем чувствительным местам". Загибая пальцы, ворожея считает по списку: - Профком, местком, партком, прокуратура, участковый, комсомольский прожектор, дирекция, совет наставников, клуб ветеранов, товарищеский клую, жэк... Ты, голубчик, впереди всего визга побежишь назад. Или ей твои кости в тачке привезут. Слово - не воробей, поймают - вылетишь. Ничего смешного А над чем смеяться? Плакать надо! Чувство юмора - это шестое чувство, когда остальных пяти нету. Посмотрите по сторонам: есть чувства - плачь, лишился чувств - смейся. Хуже не будет. Лучше тоже. Так сиди тихо! - 184 - Нет - смеются: не жизнь, а горе одно. Плачут: не жизнь, а смех один. Кругом недоразумение - и всеобщее веселье. Родился по недоразумению: не знал ведь, куда попаду. Умер по недоразумению: решил вовремя придти на работу. Задавили в транспорте. Больше не приду, не волнуйтесь. Не тратьте на меня ваше чувство юмора, его ведь отпущено каждому ровно на жизнь. Никто еще не смеялся на собственных похоронах. Правда, не плакал тоже. А над чем плакать? Слава богу, отмучился. А это длинное недоразумение между роддомом и кладбищем? Детский сад - недоразумение: нет мест. Кладбище - недоразумение: у них там что, план по покойникам? Места сколько угодно, так ведь скоро хоронить некого будет: расти негде. Я не имею в виду рост над собой: тут пожалуйста. Как высунешься, так тебя мигом и всунут. Куда? Туда. Граждане, кто там? Я тоже. Только подошла очередь в детский сад - пора в школу. Чего я там не видел, я хочу в разбойники. Отвечают: сейчас все разбойники с высшим образованием. Тогда почему имени Стеньки Разина не Академия наук, а пивзавод? Если школа растит разбойников - надо ее закрыть. Если школа борется с разбойниками - то что делает милиция? Плачет. Вместе со школой. А смеются разбойники. Над ними? Нет - над нами. Я не могу смеяться, когда другие плачут. Отвечают: так будешь плакать, когда другие смеются. А третьего пути нет? Есть: с музыкой и цветами. Я в него не верю: кругом неразбериха, похоронят вместо меня кого-нибудь более пробивного. Со связями. Без очереди. Слушайте, вот бы их всех? А? Со связями, музыкой и цветами... Вы случайно не музыкант? А то: похоронят, а меня? Выпишут. Исключат. Снимут. Вычеркнут. И хоронить нечего будет: сожрут так, что только предметы легкой и обувной промышленности сплюнут. Однажды так уже похоронили вместо меня начальника. Сначала он смеялся надо мной, потом я плакал над собой. Хорошо смеется тот, кто может тебя уволить. На работе никто ничего не делает, все над всем смеются. Один работает и плачет. Этот один, естественно, я. Вы тоже? Меня уволили по сокращению штатов: не сработался с коллективом. Вас еще нет? Теперь я смеюсь дома, а они плачут на работе. Смотрю кино: стреляют, рубят, топят, ломают, взрывают и крушат, - пособие для диверсантов или травматологов? Написано: цветная зарубежная кинокомедия. Хорошо они там смеются. А мне здесь хочется плакать. Потому что люди гибнут, чего ж смешного?! Говорят, смех продляет жизнь. Кому? Почему те, над кем смеются, живут дольше тех, кто над ними смеется? Потому что смех - это оружие. Для самоубийства. Которое не тех укорачивает и не там удлиняет. Поэтому не смейтесь над дураками. Над ними смеются - все. Так что же - все ... ? Тогда давайте смеяться зеркалу. Результат тот же - никакого, зато и опасности тоже никакой. Осторожней со смехом - это горькое лекарство: его глотают и кривятся. Смех может убить любую болезнь - если повезет. Если совсем повезет - вы сами при этом можете остаться живы. И даже выздороветь. От чего? От всего, на что глаза бы не глядели. Пусть глядят. А вы смейтесь. В крайнем случае можете смеяться надо мной. Я не обижусь. Ваш смех продляет мою жизнь. Так что спасибо. - 185 - Кто есть кто? - понять невозможно. Фантасты занимаются планированием или плановики занимаются фантастикой? Читаешь роман - какой-то производственный доклад. Читаешь доклад - какой-то фантастический роман. Не говоря уже о жалобной книге - просто какое-то полное собрание трагедий Шекспира. Как отличить? На какое место бирки привязывать? Вот в морге - там ясно: у каждого на ноге - кто такой. А то. Как называются люди, работающие в поле? Полеводы? Нет - это симфонический оркестр. В полном составе. А вот там поют. Наверное, хор? Нет - это бригада механизаторов празднует шефскую помощь. А кто, собственно, кому помогает? Механизаторы помогают - выполнить план магазину. Те, кто разводит свиней, - это свиноводы? Ошибаетесь - это летчики. Ведут подсобное хозяйство. А где же свиноводы? А вот - ведут пионеров. Деревья сажать. А что делают лесники? Может, водят самолеты, поскольку летчики заняты? Говорят, где-то недавно поезд с рельсов сошел. А что странного, у железной дороги тоже план по сдаче металлолома. Они его разом перевыполнили. Премии получили. Вон в кабинете зубы сверлят - думаете, зубной врач? Нет, сверловщик третьего разряда. Врач на овощебазе картошку перебирает. А грузчики оформляют наглядную агитацию. А художник на стройке работает - квартиру хочет получить. Строитель квартиру уже получил и ушел работать в автосервис. Объясните, кем он там работал, что получил восемь лет с конфискацией? Инженеры кроют крыши. А вот продает им шифер - это продавец? Нет, кровельщик. И сует он кому-то в лапу. Взяточнику? Нет - ревизору. Недаром призывают - овладевайте смежными профессиями! А как отличить: какая смежная, какая основная? На основной зарабатывает сто рублей, на смежной - покупает "Жигули". Вот в темноте из магазина топают фигуры с мешками. Воры? Не оскорбляйте, это по смежной профессии. По основной - скромные герои торговой сети. Вот ударники вкалывают по двенадцать часов в сутки. Работяги? Нет - это отдыхают в законном отпуске научные сотрудники. На шабашке. И зарабатывают за этот отпуск столько, сколько за весь остальной год. Как же они выдерживают? А они весь остальной год отдыхают: сидят в лаборатории и играют в шахматы. А вот эти туфли шил уж точно сапожник. Нет - шофер. Сапожник работает на кране. Учтите, что написал все это электрик, пока я чинил проводку. Нам некогда Нам некогда. Мы сдаем. Мы сдаем кровь и отчеты, взносы и ГТО, рапорты и корабли, экзамены и канализацию, пусковые объекты и жизненные - 186 - позиции. Жены говорят, что мы сдаем. Сдаем к юбилеям и сверх плана, по частям и сразу, в красные будни и черные субботы. Сдаем в гардероб и в поддержку, на подпись и на похороны, в ознаменование и в приемные пункты, сдаем на время и на ученую степень, деьгами и зеленым горошком, в местком и в архив, сдаем раньше срока, стеклотару и билеты в театр, потому что в театр некогда. У нас - своя трагедия. Нам некогда. Мы работаем. Труд красит человека. От этой краски за месяц отпуска еле отходишь. У нас слишком много начальников и лейкоцитов в крови, воды в сметане и конкуретнтов в списке не жилье, проблем для голов и голов для ондатровых шапок, поэтому мы плохо выглядим. Нам надо отдохнуть. Придти в себя. Полежать. Послушать тишину. Понюхать молодую травинку. А то некогда. Некогда читать книги и нотации детям, писать жалобы и диссертации, ходить в гости и на лыжах, посещать театр и дантиста, думать о жизни и рожать детей. А если не будет детей, то на черта нам вообще вся эта карусель? Сестрам по серьгам Енералов принес главному редактору условленную повесть. После ухода автора главный устало снял улыбку: Енералов имел имя, имел репутацию, имел вес, из чего следует, что он много что имел, а в частности шестьдесят процентов аванса по договору. На редколлегии все посмотрели друг на друга, и курящие закурили, а некурящие достали валидол. И стали редактировать. Завотделом прозы ознакомился с первым абзацем и передал рукопись редактору. У него было особое мнение о Енералове. Редактор не ознакомился с первым абзацем и передал рукопись практиканту. У него было еще более особое мнение о Енералове. Практикант прочитал и тоже составил мнение о о Енералове, кое и высказал вслух в непосредственной форме, за что ему прибавили рецензий на десять рублей. Практикант хотел стать писателем: он пеерписал все по-своему. Редактор был начинающим писателем: он вычеркнул все "что" и "чтобы" и убрал две главы, а также одного героя, чтобы прояснить психологическую линию. Завпрозой был молодым писателем; он снял концовку, а завязку поместил после кульминации с целью усилить последнюю. Ответсекр был профессиональным писателем: он заменил название, усилил звучание и поправил направление. Машинистка не любила писателей (кроме одного, славного...); она авторизировала, чтобы не скучать, и сократила, потому что все равно было скучно. А главный редактор был главный редактор; он любил свой журнал и занл хорошо, что любви без жертв не бывает. Он вздохнул и понаводил глянец, хотя знал хорошо, что на валенок глянец не наводится. На редколлегии все не смотрели друг на друга, и некурящие закурили, а курящие достали валидол. Вычитывая гранки, Енералов сказал, что это единственная редакция, где умеют прилично работать с рукописью. Когда вышел номер, он появился в новой дубленке и сделал главному приглашение в ресторан. А прочим - 187 - преподнес по журналу с трогательным посвящением от автора. Машинистке подарил шоколадку. А практиканту ничего не подарил. У того уже практика кончилась. Кентавр Уж кто кем родился, дело такое. Стыдиться тут нечего. У нас, так сказать, все равны. Александра Филипповича - так того вообще угораздило родиться кентавром. Кентаврам еще в античной Греции жилось хлопотно. А теперь о них почти и вовсе ничего не слышно. Сначала его не принимали в детский сад: намекали, что нужна специальная обувь, кровать и прочее. Пришлось без боли вырвать заведующей два зуба, устроив ее к знакомому частнику-стоматологу. Но и тогда не велели ложиться в кровать с копытами, а на прогулках он должен был плестись в конце и не размахивать хвостом. В школе, куда его записали против желания - всеобщее обучение есть всеобщее обучение, - он пользовался уважением, как личность необыкновенная, обладающая к тому же смертельным ударом задней левой. На яизкультуре его ставили в пример, но когда на городских соревнованиях жюри не засчитало ему побед в беге и прыжках, он затаил обиду и к спортивной карьере охладел, несмотря на бешеные посулы заезжих тренеров. Он стал задумываться о судьбах кентавров в истории. И выдержал конкурс на исторический факультет (хотя предпочтение отдавалось имеющим производственный стаж), где прославился как достопримечательность костюмированных балов (первые призы) и душа пикников, на которых он катал верхом всех желающих девушек. Он долго боялся, что не сможет понравиться девушкам, но оказалось, что многие испытывабт к нему сильнейший интерес. И на последнем курсе он удачно женился на профессорской дочке. Правда, семья прокляла ее, но потом опомнились, что друггих-то детей нет, и Александра Филипповича оставили в аспирантуре. Защита диссертации "Роль кентавров в современности" шла бурно: один профессор проснулся и напал с обвинениями в антинаучной фальсификации истории: утверждал, что у античных кентавров было шесть ног, две из которых в результате прогресса и превратились в руки. К счастью, выяснилось, что профессор спутал четвероногих кентавров с шестикрылыми серафимами и шестируким Шивой. Завотделом кадров воспротивился приему Александра Филипповича в НИИ истории, заявив, что фактом своего существования он подрывает научные основы и мешает атеистической пропаганде, так что тестю-профессору пришлось закрутить все связи. Зато в отделе Древней Греции Александр Филиппович стразу стал непререкаемым авторитетом и предметом зависти со стороны других отделов: сектор средних веков даже попытался устроить к себе настоящую ведьму, но встретил резкий отпор в лице директора, заявившего, что хватит с него и тех ведьм, которые в институте уже работают. Недолюбливали Александра Филипповича лишь комендант здания, ругавшийся, что приходится менять паркет, и вахтер, на лице которого каждое утро, когда Александр Филиппович акууратно предъявлял пропуск, появлялось болезненное и беспомощное выражение. Несчастья начались с разнарядки на сельхозработы. Кто возмущался, что людей много, а кентавр один, а кто возражал, что именно поэтому его и надо отправить. Жена со временем стала стесняться Александра Филипповича перед окружающими (хотя наедине по-прежнему очень любила), и - 188 - тесть-профессор не заступился. Вдобавок замдиректора, заполняя бланк, в графе "число людей" указал "1", и в мучительном затруднении пояснил в скобках "+1 конь". - Это ж надо, - восхитился в колхозе бригадир Вася, - какую полезную породу людей вывели! Давно пора! Вот что мы уже умеем, а? И Александра Филипповича рационально приспособили к телеге с картошкой: он сам насыпал ее в мешки, сам нагружал их, вез, разгружал, складывал и считал; а Вася отмечал палочками в блокноте. - Как работать - так лошадь, а как кормить - так человек? - пошутил Александр Филиппович в столовой. Ответили об установленных нормах питания, а кто недоволен - может хоть на лугу пастись. А в дом приезжих его со сканадалом не пустила уборщица. Назавтра, голодный и невыспавшийся, он забастовал. Вася прибег к кнуту. Возмущенный Александр Филиппович поскакал жаловаться председателю колхоза. У того хватало проблем и без кентавров, он порылся в бумагах и кратко разъяснил в руководящем стиле: - Указано: "1 человек + 1 конь". Не хотите работать - накатим такую жалобу, что вас вообще из ученых в лошади переведут. Александр Филиппович стал худеть. Осунулся. Глаза его запали, зато ребра выступили. На поле кони встречали его сочувственным ржаньем, и это было особенно оскорбительно. Зоотехник при встрече с ним ужасался, а завклубом норовил проехать на его телеге и сговориться о бесплатной лекции "Разоблачение мифов". После дня под дождем Александр Филиппович простудился, слег. Врач при аиде торчащих из-под одеяла копыт и хвоста в негодовании пообещал заявить о пьяных шутках бригадира Васи кому следует, и ушел. Приглашенный Васей ветеринар высказал опасение, что Александра Филипповича придется усыпить. После такого прогноза больной лечиться у ветеринара отказался наотрез и даже боялся принимать аспирин - черт их знает, что они могут подсунуть. Добрый Вася принес водки, Александр Филиппович выпил и заснул. Вася стал решать вопро: хоронить ли Александра Филипповича по-людски или сдать шкуру на заготпункт, а на вырученные деньги помянуть. А Александру Филипповичу снилась античная Греция, где среди цветцщих холмов гуляли люди и кентавры, мирно беседуя о смысле истории и борьбе с общими врагами-чудовищами, а самый мудрый кентавр, которого звали Хирон, занимался воспитанием мальчика, которого звали Геракл, и никто не видел в этом ничего странного. - 189 - С О Д Е Р Ж А Н И Е Гуру . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . 1 МИМОХОДОМ Нас горю не состарить . . . . . . . . . . . . . . . . . . . 9 Думы . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . 13 Котлетка . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . 15 Мимоходом . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . 18 Апельсины . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . 19 Не думаю о ней . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . 21 Идиллия . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . 23 Святой из десанта . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . 23 Легионер . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . 24 Разные судьбы . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . 26 Эхо . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . 28 Паук . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . 30 ИСПЫТАТЕЛИ СЧАСТЬЯ Правила всемогущества . . . . . . . . . . . . . . . . . . . 31 Испытатели счастья . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . 45 Разбиватель сердец . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . 63 Шаман . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . 70 Карьера в никуда . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . 85 Ничего не происходит . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . 112 БЕРМУДСКИЕ ОСТРОВА История рассказа . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . 150 Бермудские острова . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . 161 Возвращение . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . 164 Миг . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . 168 Ни о чем . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . 170 Свистульки . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . 171 Цитаты . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . 173 СЕСТРАМ ПО СЕРЬГАМ Старый мотив . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . 179 Зануда . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . 180 Муки творчества . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . 181 Ворожея . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . 182 Ничего смешного . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . 183 Кто есть кто? . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . 185 Нам некогда . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . 185 Сестрам по серьгам . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . 186 Кентавр . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . 187 Веллер М.И. В27 Разбиватель сердец: Сборник рассказов. - Таллинн, Ээсти раамат, 1988. - 272 с. ISBN 5-450-00262-9 Новый сборник рассказов Михаила Веллера (р. 1948) отличается беллетристичностью, остротой сюжетов, юмором. Автор прибегает к фантастике и гротеску, в необычайных обстоятельствах оказываются его герои: золотоискатель и писатель, уменьшающийся до размеров муравья губернатор и... кентавр. Действие происходит в сибирской тайге, Бразилии и оккупированной фашистами Франции. Извечным проблемам любви посвящен рассказ, давший название сборнику. 4702010200--450 В ддддддддддддддддд TL--2--25--87 84.3Р 901(15)--88 В е л л е р Михаил Иосифович РАЗБИВАТЕЛЬ СЕРДЕЦ: Сборник рассказов. Художник-оформитель В.Семериков. Редактор В.Гориев. Художественный редатор К.Хаарде. Технические редакторы А.Мериранд и В.Кохв. Корректор Ю.Урицкая. ИБ # 6531. Сдано в набор 02.02.87. Подписано в печать 28.10.88. МВ-07266. Формат бум. 60X90/16, книжно-журнальная бумага. Гарнитура литературная. Печ. л. 17.0. Усл. печ. л. 17.0. Усл.-кр. отт. 34.75. Уч.-изд. л. 15.94. Тираж 40 000. Цена руб. 1.10. Издательство "ээсти раамат", 200090, Таллинн, Пярнуское шоссе, 10. Таллинская книжная типография, 200108, Таллинн, Лаки, 26.