Полковник сидел у  окна  и  наблюдал  ландшафт  в  разрывах  облаков.
Капитан подремывал под гул моторов.
     Полковник почитал, решил кроссворд, написал письмо и  достал  коробку
конфет:
     - Угощайтесь.
     Они были одного возраста: капитан  стар,  а  полковник  молод.  Сукно
формы разнилось качеством: полковник выглядел одетым лучше.
     - Где служишь, капитан?
     В дыре. Служба не пошла. Застрял на роте. Что так? Всякое... Солдатик
в самоходе начудил. ЧП на учениях... Заклинило.
     Полковник наставлял с командных высот состоявшейся судьбы. Недавно он
принял дивизию - "пришел на лампасы". В колодках значилось Красное Знамя.
     - Афган. - Он кивнул.
     Отвинтил  бутылку.  Приложились.  Полковник   живописал   курсантские
каверзы - счастливые годки:
     - ...и проиграл ему шесть кирпичей - в мешке марш-бросок тащить. И  -
р-рухнул через километр. А старшина приказывает ему... ха-ха-ха!  возьмите
его вещмешок! Мы все попадали. И он сам пер... ох-ха!.. девять километров!
Стал их вынимать, а старшина... ха-ха!
     Капитан  соблюдал  веселье  по   субординации.   Его   училище   было
скучноватей, серьезнее. Наряды, экзамены:
     - ...матчасть ему по четыре раза сдавали. И - без увольнений.
     Полковник расправился с аэрофлотовским "обедом". Капитан ковырялся.
     - ...приводит на танцы: знакомьтесь, говорит, - моя невеста. А он так
посмотрел: э, говорит, невеста, - а хотите быть моей  женой?  А  она  -  в
глаза: а что! Да! И - все. Потом майор Тутов, душа, ему месяц все объяснял
отдельно - ничего не соображал.
     - А у  нас  один  развелся  прямо  в  день  выпуска  -  ехать  с  ним
отказалась, - привел капитан.
     Долго вспоминали всякое... Оба летели на юбилейную встречу.
     - Сколько лет? И у меня пятнадцать. Ты какое кончал?
     - Первое имени Щорса.
     - Ка-ак?! - не поверил полковник. - Да ведь я - Первой Щорса!
     Оба сильно удивились.
     - А рота?
     - Седьмая.
     - Ну дела! И я седьмая! А взвод?
     - Семьсот тридцать четвертый.
     - Т-ты  что!  Точно?  Я  -  семьсот  тридцать  четвертый!  Стой...  -
полковник просиял, - как же я тебя сразу не узнал! Шаскольский!
     - Никак нет, товарищ полковник, я...
     - Да однокашник, кончай: без званий и на ты... Луговкин!
     - Да нет, я...
     - Стой, не говори! Худолей?.. нет... Бочкарев!! Женя!!
     - Власов я, - извиняясь, представился капитан.
     - Власов!  Власов...  Надо  же,  сколько  лет...  даже  не  припомню,
понимаешь... А-а! Это у тебя в лагерях танкисты шинель пристроили?
     - У меня, шинель?..
     - Ну а меня, меня-то помнишь теперь? Узнал?
     - Теперь узнал. М-мм... Германчук.
     - Смотри лучше! Синицын!  Синицын  я,  Андрей!  Ну?  На  винтполигоне
всегда макеты поправлял - по столярке возиться нравилось.
     - Извините... Гм. Вообще этим полигонная команда занимается.
     - Ну - за встречу! Ах, хорошо. А как Худолей на штурмполосе выступал?
В ров - в воду плюх, мокрый по  песку  ползком,  под  щитом  застрял  -  и
смотрит  вверх  жалобно:  умора!  А  на  фасад  его   двое   втащили,   он
постоял-постоял на бревне - и стал медленно падать...  ха-ха-ха!  На  руки
поймали: цирк! А стал отличный офицер.
     - Отличник был такой -  Худолей,  -  усомнился  капитан.  -  Не...  А
помните, Нестеров, из студентов, в личное время повести писал?
     - Нестеров? Повести? Это который гимнаст, что ли? Он еще щит гранатой
проломил, помнишь?
     - Щи-ит? Может, у  меня  тогда  освобождение  от  полевой  было...  А
помните, как Вара перед соревнованиями команду гонял?
     - Кто?! Вара?! Да он через коня ласточкой - носом в дорожку летал.  А
майора Трубчинского с ПХР помнишь?
     - Трубчинского?.. Не было такого майора. Вот майор Ростовцев - он нам
шаг на плацу в три такта ставил, это точно.
     -  Какой  Ростовцев,  строевую  Гвоздев  вел!  А  майор  Соломатин  -
стрелковую. А Бондарьков - разведку.
     - Только не Соломатин, а Соломин. И  он  подполковником  был.  А  вел
тактику. Седоватый такой.
     Оба уставились друг на друга подозрительно.
     - Слушай, - задумчиво сказал полковник, - а ты где спал?
     - У прохода, третья от стены. Под Иоаннисяном.
     - Под Иоаннисяном Андреев спал, не свисти. Пианист.
     - Какой пианист?! Он и в строю-то петь не мог. А все время тратил  на
конспекты - лучшие в роте, по ним еще все готовились.
     - Андреев, что я, не помню. А я спал у среднего окна.
     - У среднего окна Германчук спал.
     - Ну правильно. А я рядом.
     - Рядом Богданов. Они двое сержанты были.
     - Я! Я ефрейтор был.
     - Ефрейтором Водопьянов был.
     - А я кем был?! - завопил полковник. - А я где спал?! Развелось  вас!
Историки! Тебе только мемуары писать!..
     Капитан виновато выпрямился в кресле.
     - Ты скажи точно - ты в каком году кончал?..
     Самолет пошел на посадку.
     - А Гришу, замкомвзвода, пилотку всегда ушивал, чтоб  углами  стояла,
помнишь?
     - Никак нет, не помню. А старшего лейтенанта Бойцова помните?
     - Какого Бойцова?!
     Полковник был раздражен. Капитан растерян.
     - Что ж это за белиберда получается, - недоумевал полковник. - Ничего
не понимаю...
     В аэропорту он взял капитана в такси. Приехали к подъезду с  вывеской
бронзой по алому.
     - Вот оно! - сказал полковник.
     - Оно, - подтвердил капитан.

Популярность: 26, Last-modified: Thu, 03 Jul 1997 10:00:57 GMT