---------------------------------------------------------------
 Constructing a Science Fiction Novel", 1984)
 Origin: HarryFan SF&F Laboratory: FIDO 2:463/2.5
 Дополненния: Castlevania
---------------------------------------------------------------

     Сильвия  Бюрак попросила  меня  об  эссе для The  Writer, и  я  написал
следующий  текст. Большая  его часть посвящена  соображениям, возникшим  при
создании  моего  романа "Глаз  Кота". Я не думаю, что я смог бы записать все
столь подробно когда-либо ранее или потом. Итак, вот  этот небольшой текст и
я включаю его  в этот сборник для  тех из  вас,  кто  интересуется подобными
вещами.
     Покойного Джеймса Блиша однажды спросили, где он находит идеи для своих
научно-фантастических рассказов. Он ответил так же, как отвечаем все мы: "Из
наблюдений, из прочитанного,  из жизненного  опыта и так  далее".  Тогда его
спросили, а  что  он делает, если  во  всем этом ему не удается найти  новой
идеи. Он сразу же ответил: "Я занимаюсь самоплагиатом"
     Конечно, он имел в  виду, что он просматривает свои прежние  работы для
того,   чтобы  обнаружить  неразработанные  линии,  доверяясь   устойчивости
интересов  и  обновлению старых  прелестей для  того, чтобы появились  новые
мысли. И  это работает. Время от времени я делаю то же самое,  и  обычно это
дает много новых идей.
     Но я пишу уже более двадцати лет и кое-что знаю о том, как работает мой
мозг, когда  я подыскиваю историю или рассказываю ее. Я  не  всегда знал то,
что знаю  теперь,  и  в большинстве моих  ранних  вещей  я  двигался наугад,
определяя  темы,  нащупывая характеры и мысли.  В результате большинство  из
моих концепций доведены до конца и для меня теперь намного легче  рассказать
новую  историю,  чем  прежде.  Это  может  быть  более  поздняя  модель,  но
управление похоже на предыдущую, и если я берусь за рычаг механизма, я знаю,
что с ним делать.
     Например:  Окружающая   обстановка.   С  моей  точки   зрения,  научная
фантастика  всегда рациональна  --  распространение  в  будущее  или  чуждое
окружение  того,  что  известно  теперь, в то время как фэнтези представляет
иррациональное   внесение  неизвестного,  обычно  в  непривычное  окружение.
Временами различия не  слишком выражены, а иногда  даже смешно проводить их.
Однако  на  практическом, рабочем  уровне, именно  по  этому  принципу  я их
различаю.
     Некоторые рассказы (я никогда не устаю это повторять) требуют того  же,
что и  обычная  фантастика, с добавлением экзотического окружения.  Из  трех
базовых  элементов фантастики --  сюжета,  героев  и  окружающей обстановки,
именно  окружающая   обстановка   требует  усиленного   внимания  в  научной
фантастике  и  фэнтези.  Здесь,  как  нигде  более,  вы  балансируете  между
сверхобъяснением и сверхпредположением, между возможностью утомить  читателя
излишними деталями и потерять его, не дав достаточных объяснений.
     Первой я обнаружил именно эту трудность. Я познакомился с ней, стараясь
экономить описания, стремясь сделать движение рассказа более быстрым и затем
постепенно вводя задний план.

     Где-то  на  этом пути я осознал,  что делая это должным образом,  можно
решить  две  проблемы:  простое представление  материала,  подаваемое  точно
отмеренными   дозами,   приобретает   добавочное  значение   при   удержании
читательского  интереса.  Я использовал этот прием в  начале  моего рассказа
"Вариации Единорога", в котором  я откладывал на несколько страниц  описание
необычных созданий .

     "Причудливость  огней,  средоточие света,  оно  двигалось с  ловкостью,
почти   изысканно  осмотрительной,  колеблясь  между   видимым  и  невидимым
существованием как проблески света в штормовой вечер; или, вероятно, темнота
между  вспышками  более соответствовала  его  истинной  сущности;  водоворот
черных останков, собранных в  надменный ритм  низких звуков ветра пустыни на
просторах   за   строениями  как  пустота  уже   наполненная,  как  страницы
непрочитанной книги или тишина между звуками песни."

     Как  вы  видите,  я  сказал  достаточно,  чтобы  удержать  читательское
любопытство.  К  тому  времени,  когда  станет  ясно,  что  это  единорог  в
призрачном городе Нью Мехико, я уже ввел другого героя и конфликт.
     Действующие  лица  представляют  для   меня   меньшую  трудность,   чем
окружение. Люди  обычно остаются  людьми в среде научной фантастики. Главные
герои  являются  мне  почти  полностью  определенными,  а  второстепенные не
требуют много работы.  Что  касается описания их внешности, на  первых порах
легко  перебрать. Но  сколько  действительно нужно читателю? Как много может
усвоить  мозг  за один раз?  Я решил иметь полное представление  о герое, но
отмечать  только три черты. Затем прекратить описание и  продолжать рассказ.
Если четвертая характеристика проглатывается легко,  прекрасно.  Но оставить
ее в  начальном  состоянии.  Не  более. Поверьте,  что остальные особенности
будут появляться по мере надобности. "Он  был стройный краснолицый парень, у
которого одно плечо было ниже другого". Будь он стройный  краснолицый парень
со светло-голубыми глазами (или с большими руками или веснушками на щеках) с
одним плечом выше другого,  он скорее ускользнет от мысленного взора, нежели
станет яснее перед  нами. Слишком много деталей создают перегрузку ощущений,
ослабляя способность  читателя  к  воображению. Если  эти добавочные  детали
действительно  необходимы   для  дальнейшего   повествования,  лучше  ввести
следующую  дозу  позднее,  дав  время  для  того,  чтобы  первые впечатления
усвоились. "Ага," ответил он, и его голубые глаза вспыхнули.
     Я отметил окружающую обстановку и  героев как типичные примеры развития
писательских  навыков,  так как  навыки -- это такой  сорт  работы,  который
приходит с практикой, и потом, по прошествии некоторого времени, может стать
второй  натурой,  на  которую  не обращают  внимания. Для  этого  существует
тренировка,  при помощи которой каждый, приложив определенные  усилия, может
овладеть  некоторыми  приемами.  Но  я  чувствую,  что  это  не  исчерпывает
писательское мастерство.
     Для  меня  важным является  развитие  и и  уточнение  взглядов  на мир,
экспериментирование  с  точками зрения.  Это  составляет  сущность  процесса
рассказа  истории и здесь все  выученные  механические методы  становятся не
более  чем  инструментами.  Это  составляет авторский  подход  к  материалу,
который делает рассказ уникальным.
     Например,  я  живу  на  Юго-Западе уже  почти десять лет.  По некоторым
причинам  я стал интересоваться  индейцами.  Я  начал посещать  праздники  и
танцы, читать  антропологическую  литературу,  посещать  лекции  и музеи.  Я
познакомился с  индейцами. Вначале мой  интерес направлялся только  желанием
узнать больше,  чем  я  уже  знаю. Позднее  я стал  чувствовать,  что в моем
подсознании  начинает оформляться история.  Я  ждал. Я продолжал приобретать
информацию и впечатления в этой области.
     В один прекрасный день мое внимание заострилось на Навахо.
     Позднее  я понял,  что  если  я  смогу определить,  почему  мой интерес
внезапно  повернулся  в  этом  направлении,  я  смогу получить историю.  Это
произошло, когда я обнаружил тот факт, что Навахо придумали свои собственные
слова, около  сотни,  для  названия различных частей  двигателя  внутреннего
сгорания.  Другие индейские  племена,  которые  я  знаю, не  сделали  ничего
подобного.  Ознакомившись  с  автомобилями,  они  стали  просто  употреблять
английские термины для  карбюратора, зажигания,  свечей  и  т.д.  Но  Навахо
придумали свои собственные слова для этих вещей -- знак,  свидетельствующий,
как об их независимости, так и о присобляемости.
     Я стал  смотреть глубже. Индейцы  Хопис и  Пуэбло, родственные  Навахо,
среди своих  ритуалов  имеют  танцы  дождя. Навахо не тратят больших усилий,
чтобы управлять погодой таким способом.
     Вместо этого они приспосабливаются к дождю или засухе.
     Приспосабляемость.   Именно   это.  Это   стало  темой  моего   романа.
Предположим, задал я себе вопрос, я мог бы  взять современного индейца и при
помощи эффекта расширения времени, обусловленной движением в пространстве со
скоростью света, показать его в добром здравии, скажем,  через сто  семдесят
лет? Здесь был бы, по необходимости, перерыв в его истории на то время, пока
он отсутствовал, период, в течение которого на Земле произошло  бы множество
изменений. Именно так идея "Глаза Кота" пришла ко мне.
     Однако  идея  еще не  научно-фантастический роман. Каким  образом можно
сделать это?
     Я спросил  себя, почему в его  исчезновении не было ничего  необычного?
Предположим,  что он действительно был прекрасным следопытом и охотником?  Я
задумался.  Таким образом он логически становился охотником  за экземплярами
внеземной жизни. Это звучало правдоподобно, и я это принял. Проблема злобных
внеземных существ могла быть  оправданием  того,  что  мой  герой Навахо  не
удалился от дел и служить основой конфликта.
     Мне также  хотелось бы  иметь  что-нибудь,  дающее представление  о его
прошлом   и  традициях  Навахо,  что-нибудь  большее,  чем  его  способности
существования  в дикой местности, что-нибудь, что могло бы  рассказать о его
внутренней жизни. Я взял из  легенд  Навахо "чинди",  злого духа. Затем  мне
стало  ясно,  что  этот  злой  дух может быть  соотнесен  с  одним необычным
созданием, которое он сам принес на Землю много лет назад.
     Такова была идея в  общих  чертах. Хотя здесь нет всего сюжета целиком,
это  может  показать,  как  рассказ обретает  форму,  начинаясь  с  простого
наблюдения и приводя  к созданию  героев  и ситуаций. Этот маленький сегмент
истории мог возникнуть под действием "вдохновения"; большинство из того, что
остается, может быть дополнено воображением.
     Это требует некоторой сноровки. Я твердо уверен, что я мог  бы написать
один и тот же рассказ дюжиной различных способов: как комедию, как трагедию,
как нечто  среднее между ними; с  точки  зрения второстепенного персонажа, в
первом  лице,  в третьем лице, в различном  времени и так далее. Но я  также
уверен,  что  для  настоящих фантастических  романов  существует  лишь  один
предпочтительный способ воплощения. Я чувствую, что материал может диктовать
форму.  Точное  следование этому  представляет для меня наиболее  трудную  и
стоящую часть процесса  написания истории. Это находится вне всяких навыков,
в области эстетики.
     Итак,  я  должен  определить,  какой  подход мог  бы наилучшим  образом
соответствовать  тому  впечатлению,  которого  я  хотел бы  достигнуть. Это,
конечно, требует прояснения моих собственных впечатлений.
     Мой главный герой, Билли Зингер Черный Конь, хотя и родился в условиях,
близких  к первобытным, позднее  получил  высшее образование.  Этого  одного
достаточно,  чтобы создать  внутри него  некоторые конфликты.  На его  месте
можно было бы отвергнуть свое прошлое или попытаться  приспособиться к нему.
Билл отверг совсем немного. Он  был  очень  способным  человеком,  но он был
побежден.  Я  решил дать ему возможность прийти  к соглашению со  всем в его
жизни.
     Я сказал, что это  все задумывалось как роман  о герое. Показ героя  во
всей  сложности  требовал  какого-то  действия.  Его  жизнь  включала  мифы,
легенды, шаманство  его народа и так как  этот  фон составляет  неотъемлемый
элемент этого героя, я попытался  показать это, перемежая свое повествование
пересказами различных отрывков  мифов Навахо и  других подходящих материалов
легенд.  Я  решил  передать  некоторые  из  них как стихи, другие оставил  в
первозданном  виде, третьи лишь отдаленно связаны  с  традицией. Это, как  я
надеялся, придаст книге особый интерес и поможет лучше обрисовать героя.
     Возникла проблема, как ввести фон будущего, так  как  я  уже достаточно
обременил повествование  вставками  фолклорного материала.  Мне  нужно  было
найти способ  отделить и сократить это  вставки, поэтому  я украл  прием  из
трилогии Дос  Пасоса. Я ввел  раздел  "Диск",  аналогичные его "Новостям"  и
"Фотоснимку", -- несколько  страниц, разбросанных там и сям, составленные из
ведущих  направлений  повествования,  новостей,  отрывков  популярных песен,
чтобы придать повествованию аромат времени.
     Этот  прием  позволил  ввести  множество  примет  фона  без  замедления
повествования  и  его  необычный  формат  почти  наверняка   был  достаточно
интересен визуально для того, чтобы усилить любопытство читателей.
     Развитие  сюжета потребовало введения полудюжины  второстепенных героев
-- и  ни одного такого, которого я  мог бы  ввести  без подробного описания.
Остановки для  того,  чтобы сделать полнокровный  портрет каждого  из них --
скажем, путем  длинных описаний,  могли оказаться  смертельными для  романа,
однако  они  появлялись по мере  требования повествования. Таким образом,  я
использовал случай и нарушил главное правило писания. Почти в каждой книге о
писательском ремесле  вы можете  прочитать "Показывай. Не  рассказывай." Это
означает,  что  вы  не   просто  рассказываете  читателю,  каков  герой;  вы
показываете  его, так как рассказ обычно производит отдаленное воздействие и
усиливает впечатление затянутости.
     Я решил, что  я не  только расскажу  читателям, что собой  представляет
каждый  герой,  я  попытаюсь  сделать  это  в  интересной  читателю  манере.
Действительно, я сделал это.
     Если вы  собираетесь нарушить  правило,  извлекайте  из  этого  пользу.
Сделайте это большим. Эксплуатируйте это. Превратите это в достоинство.
     Я назвал разделы по имени каждого героя, поставил после имени запятую и
написал   одно  длинное,  сложное,  описательное  предложение,  помещая  его
различные  пункты  и  придаточные  предложения  на  отдельные  строки  таким
образом, что создавалась видимость стиха. Что касается моего раздела "Диск",
я хотел сделать его достаточно интересным зрительно, чтобы провести читателя
через то, что действительно было видимостью.
     Следующая  проблема  в   книге  возникла,   когда  множество  телепатов
использовали  свои  способности  для  формирования  составного  мозга.  Были
причины, по которым я должен был показать этот мозг в действии. "Поминки  по
Финнегану "послужили  мне хорошей  моделью  для  потока сознания , который я
хотел использовать  для  этого.  И  "Joysprick"  Энтони Берджеса, который  я
недавно  прочитал,  содержит  раздел,  который может  быть  взят  в качестве
примера для творчества в этой манере. Я последовал ему.
     Затем, чтобы достичь правдоподобия, я путешествовал  по Каньону Челли с
путеводителем Навахо.  Когда  я писал  кусок  с  действием,  происходящим  в
Каньоне, передо  мной была карта, мои фотографии и  археологические описания
маршрута, по которому следовал  Билл.  Я надеялся, что  такое  использование
реалистических деталей  может помочь  достигнуть некоторого равновесия между
импрессионизмом и тем основным способом изложения, который я использовал.
     Таковы  некоторые из  проблем,  с  которыми  я столкнулся при написании
"Глаза  Кота" и некоторые способы решения их. Вообще говоря, большинство  из
вопросов,  которые  я  задавал  себе  и  многие  мысли, которые я  обсуждал,
возникали все время; только технические решения и конец истории на этот  раз
отличались.  В этом отношении, я все еще  занимаюсь самоплагиатом, используя
свои  ранние  идеи.  Ничего  плохого  в  этом  нет,  если   это  приводит  в
конце-концов к росту мастерства.
     Из всего того, что я сказал, может показаться,  что  роман был в высшей
степени новаторский. Он не был таким. Основной темой был сдвиг во времени --
соображения  об изменении  и  приспособлении, росте. В то  время как научная
фантастика часто имеет  дело с будущим и рядится  в экзотические костюмы, ее
действительная, глубинная  сущность  включает человеческую  природу, которая
остается одинаковой в течение уже длительного времени, и которая, я надеюсь,
останется  такой  еще долгое время. Поэтому в  известном смысле мы постоянно
ищем новые способы для высказывания старых истин. Но человеческая природа --
это неопределенность. Изменяется  и адаптируется индивидуум, и это применимо
как к  писателю, так и к героям.  И именно  эти изменения -- в самопознании,
ощущении,  чувствительности   --   лежат  в  основе   наиболее   сильных   и
жизнеспособных историй, какой бы способ их изложения ни был бы использован.



     Изменен: 12.07.99


Популярность: 12, Last-modified: Wed, 18 Aug 1999 05:06:14 GMT