---------------------------------------------------------------
 © Copyright Владимир Ефименко
 Email: vatra-art@farlep.net
 Date: 7 Nov 1998
 Произведение номинировано в литконкурс "Тенета-98"
 http://www.teneta.ru
---------------------------------------------------------------




     Я вспомнил, как валили быка.
     Он  был  огромный, но покорный. Его привязали к дереву за рога, и некий
мастер своего дела сперва дал ему кувалдой по затылку. Бык слегка зашатался,
хотя звук был такой, будто раскололи большой орех. Потом его  полосанули  по
артерии,  ниже  уха,  и стали просто ждать. Бык молчал, истекал и плакал. Он
уже понял, что происходит. Все вокруг стояли, как  идиоты  и  глазели.  Лужа
растекалась  у  него  под мордой, кровь капала с бороды. Потом он качнулся и
рухнул. Мы видели, как жизнь ушла из него, но так и не увидели, куда.


     Несведующие скажут,  что  в  темноте  все  равно  куда  двигаться.  Это
справедливо  в  отношении  пустоты.  Но  в темноте нам нужен путеводитель. А
вовсе не фонарь. Это вам скажет каждый слепой.


     Он  давно  живет  в  Одесском  зоопарке  -  симпатичный  как   ботинок,
пятиметровый тигровый питон. Глаза его похожи на янтарные запонки бармена, у
которого  стойка  оклеена наждачкой. Помещение у него, конечно, маловато. По
нормам, вычитанным где-то в справочнике по содержанию террариумов, диагональ
призмы должна составлять 2,5 длины животного. Возможно он и  чувствует  себя
ущемленным,  но  даже  сложенный  вдвое,  он  не  распластывается  по  песку
безвольной кишкой. Я видел, как он задирал голову, отрываясь от  поверхности
на добрых полтора метра. Это почему-то наводило на мысль об эрекции. Не имея
понятия  о  смерти,  и тем самым располагая вечностью, он спокойно переносил
свое стеснение, воспринимая его как временное неудобство.
     Мы, в отличие от него, вечностью не располагаем, за  то  не  скованы  в
своих  передвижениях.  И  это  неудобство,  надо сказать, тоже временное. Но
почему-то кажется, что питон значительно спокойней многих из нас.


     Они сидели в черных  кожаных  креслах,  почти  обнаженные,  в  огромных
витринах  первого  этажа  на  набережной Шельды и знаками зазывали прохожих.
Что-то в этой ситуации мне уже было до боли  знакомо:  Питон  в  террариуме.
Однако  были  и различия; глянцем лоснились кожаные спинки кресел, а спины и
ноги были матовыми.  Глаза  напоминали  отполированную  ртуть.  Кроме  того.
проходя мимо питона, у меня никогда не возникала мысль его трахнуть. Потом я
думал, какая из них пришлась бы по вкусу Уленшпигелю, и нет ли среди них его
внучки. В итоге я понял, что искусная проститутка в своем террариуме намного
более уместна, чем проститутка в искусстве или питон в постели.


     В  нескольких  кварталах  от меня живет презабавнейший старик. Никто не
знает, сколько ему на самом деле лет. Я встречал его  возле  Нового  базара,
когда  еще ходил за ручку с мамой. Он попадается мне и теперь, все такой же,
ни на йоту не изменившийся. Росту в нем -  метр  тридцать  (на  каблуках)  и
выходит он только в безветренную погоду. Однажды, совсем недавно, дед шел из
рюмочной  и  его  изрядно штивало. Покачиваясь на трех точках опоры, включая
палочку, он попросил меня  провести  его  с  квартал,  до  дома.  Шаркая  со
скоростью  издыхающей  черепахи  (я  только  придерживал его за локоть), дед
поведал мне, что уже несколько раз терял паспорт. Я живо представил себе эту
картину: дед приходит в паспортный стол и заявляет об утере.  Его  проверяют
по  архивным  спискам:  "Такой-то,  такой-то,  1810  года  рождения..." Дед,
конечно, беззубо смеется и говорит:"Девонька, ну разве не ясно, что 1810 год
- это очевидная описка? Конечно же 1910! За что им  только  деньги  платят?"
Так  еще  полвека  можно  жить  спокойно  и  не опасаться лишних вопросов. В
петровскую  эпоху  ему,  очевидно  было  проще:   меньше   формальностей   и
документов,  не  говоря  уже  про времена Соломона. Дед любит кошек и прочую
живность, поэтому у меня есть подозрение, что это - Ной.
     Он рассказывал,  что  его  нынешняя  жена  -  пятая  по  счету  (оно  и
немудрено),  а  так, вообще, женщин у него было что-то около сотни. Учитывая
его возраст, я подивился умеренности и целомудрию деда.
     Отчего я вдруг вспомнил о  нем?  Сегодня  безветренная  погода,  а  его
что-то не видно.


     Она  стоит  напротив моего дома - серая, четырехэтажная, квадратная. По
летней духоте, когда все  окна  распахнуты,  я  слышу  море  звуков:  трубы,
фаготы,  вокалисты,  вперемежку  с  пригоршнями  клавиш.  Я  слышу,  как эта
чарующая музыка слух людской чуть-чуть ласкает,  потом  благословляет  леса,
деревья,  реки,  горы,  а  также  грузовики, пролетающих ворон, и наводит на
мысль о том, что я свой позор сумею искупить. И зачем только Господь наказал
меня музыкальным слухом? Хотя, если абстрагироваться от нотного материала  в
целом,  и  от  натурального  темперированного  звукоряда в частности, звучит
очень неплохо.
     Когда ко всему этому примешивается скрип трамвая  No15  на  повороте  и
отбойный молоток дорожных рабочих, я понимаю, что такое музыка сфер.


     На  лестничной клетке у моего друга, куда мы частенько выходили курить,
на отсыревшей стене, было весьма примечательное пятно:  мне  оно  напоминало
ехидную  старуху,  прищурившую  глаз,  а  моему  другу  -  бородатого гнома,
сложившего губы трубочкой и дующего на что-то. Мы сопоставили наши позиции и
обнаружили связь. В том, что я воспринимал, как глаз старухи, он  видел  рот
гнома.  Интересен был сам момент, когда мы оба пытались увидеть одну и ту же
картинку  по-новому.  Наконец,  старуха  и  гном  стали  плясать  на  стене,
поочередно сменяя друг друга.
     С  тех  пор  прошло  много  лет.  Мой дорогой друг давно умер. Иногда я
думаю, что старуха и гном так же  смотрели  на  нас,  и  рассуждая  подобным
образом, вылавливали из небытия то один, то другой образ.


     "В  каждом  из  нас  живут три человека: человек обычный, герой и герой
сказочный. При этом мы не живем тройной жизнью,  но  в  этой,  единственной,
существует  некая  тройственность.  Поэтому  нас  не  покидает ощущение, что
что-то происходит не так."
                                   Фригмунд Зельд, Соб.соч.т.7


     Настроение было мерзким, как и погода:  левый  ботинок  запросил  каши,
вокруг  -  слякоть  да  лужи  (мне  только  простуды  не хватало для полного
счастья), а эта скотина должен мне тридцать баксов и вот уже два месяца, как
спешит вернуть. Выражение лица у меня было, что называется, "про  войну".  А
тут еще какая-то сволочь, зеленый балбес, идущий мне навстречу, зафутболил с
носака мокрого черного кота, перебегавшего дорогу, со словами: "Расползалась
тут  всякая гнида". (Это не кот сказал, ну, в общем, вы меня поняли.) Вот же
подонок! Я посмотрел на него с такой ненавистью, что он без труда прочел мои
мысли о нем:
     - Ну что, уставился? - и дыхнул на меня  тяжелым  винным  перегаром.  И
тогда я уже не выдержал, и сказал ему, этому недоноску, что.. .
     НЕТ!  НЕ  ТАК:  Я  не стал разглядывать этого подлеца, и едва у него из
пасти  вырвалась  нецензурная  брань,  он  распластался  в  ближайшей  луже,
выплевывая  зубы.  Я разжал кулак и, закурив сигарету, пошел дальше, даже не
оглядываясь на
     НЕТ! И ДАЖЕ НЕ ТАК! : Я ведь признал в черном коте своего старого друга
Рамтальда, которого Скину с Бешеный околдовал своими  злыми  чарами.  Каково
это  -  скитаться  мокрым  и продрогшим по помойкам! Собрав всю свою волю, я
словно дротик, метнул в обидчика тройное Звериное заклинание...  Негодяй  на
глазах  превратился в мерзкую облезлую крысу! Рамтальд Благородный понимающе
кивнул мне, и подмигнув своим желтым кошачьим глазом, погнался за крысой.  Я
посмотрел  по  сторонам,  опасаясь  наткнуться на кого-нибудь из соглядатаев
Скинуса, ведь чтобы расправиться с ним, мне еще нужно было найти  похищенные
у меня тридцать волшебных талерхм...


     Конечно!  А  как же иначе? Тридцать восемь и пять. И это только в шесть
вечера! Передо мной стояла дилема:  лечиться  аспирином  или  же  употребить
народные  средства.  Народными,  оно, конечно, не так противно. Но где взять
деньги? Нет, это невыносимо! Кости ломит, щеки горят. Надо  хоть  чайчику  с
лимоном,  погорячей.  Голова просто плывет... Где же тот аспирин? Вот дрянь!
Никогда больше не буду одалживать! Даже лимона нет в холодильнике.  Говорят,
что чеснок, кажется, убивает микробов.
     НЕТ,НЕ  ТАК:  Не  то,  чтобы  этот  день  выбил меня из колеи. Или этот
ничтожный эпизод с котом. Просто сказалась усталость многодневной  гонки.  Я
почувствовал  внутреннюю  опустошенность.  Что  ж,  бывают  ведь  и нелегкие
моменты. Виски?  Нет,  пожалуй,  нельзя  расслабляться.  Тридцать  баксов  -
смехотворная  сумма  и  я  достану ее в любой момент. Я заставлю себя выпить
горячего чая и заснуть. Завтра я сделаю все, что наметил сегодня
     НЕТ, ДАЖЕ НЕ  СОВСЕМ  ТАК:  Очевидно  негодяй  был  из  своры  Скинуса.
Возможно,  Бешеный  уже  заметил  его  исчезновение.  Ворон,  который  сидел
напротив моего окна, каркнул трижды и стены  моего  дома  стали  изгибаться,
оплывать,  струиться,  как бывает летом, когда идешь по раскаленному шоссе и
видишь  поднимающийся  горячий  воздух.  В  голове  стало  глухо  стучать  и
наваждение охватило меня: из каждого угла на меня таращились жуткие глазищи,
высовывались звериные рыла. Мою голову сдавил гигантский удав и я ощутил всю
силу  чар  Скинуса  Бешеного.  Отвратительные рожи рукокрылых замелькали под
потолком и воздух наполнился хлопаньем их крыльев... Чеснок! Вот, что  может
отвадить вампиров!.


     - Шеф,  как  обычно,  вызвал  к  себе  в кабинет и раздраконил меня под
первое число:
     - Я надеюсь, вы понимаете, что с такими результатами мы никак не  можем
мириться?
     - Я все хорошо понимаю, но ведь...
     - Ничего  вы  не  понимаете!  Но чтобы стало яснее, я скажу: ни о какой
премии не может быть и речи!
     Нет, так нет. Когда я просил подписать  заявку  на  оборудование,  меня
тоже  не поняли, а в, конце концов, не я должен всем этим заниматься. Это не
моя обязанность. Мое дело - работать  с  персоналом!  Как  хорошо,  что  тот
балбес  все-таки  созрел  и отдал мне долг! Теперь, по крайней мере, ноги не
протяну. Не собираюсь я унижаться из-за этой проклятой премии.  Они  думали,
что  я  из-за  нее  буду  заниматься всей этой хреновиной! Пусть найдут себе
дураков, дефицит, что ли? А вслух я добавил шефу:
     - Это все? Я могу идти?
     - Да, но ведомости... в любом случае...
     - Извините уж. Но у меня есть мои непосредственные прямые  обязанности.
Мне, конечно, очень жаль, но что поделаешь...
     Он  выпустил  дым  из  ноздрей  и со злостью загасил окурок. Сказать-то
нечего! Ну, прямо, настоящий огнедышащий дракон!
     НЕТ, НЕ СОВСЕМ ТАК: Когда босс попытался  диктовать  мне  эти  позорные
условия, я схватил его за грудки, поднял у себя над головой и высказал ему в
лицо  все,  что  думал  о  его  мелкой лавочке и его подлой душонке. Потом я
поискал глазами вокруг себя. У  окна  стоял  огромный  аквариум,  литров  на
двести.  Босс  умоляюще  посмотрел  на  меня,  но  я  раскачал  его  и одним
движением...
     НЕТ! СОВСЕМ  НЕ  ТАК!  Когда  он  выпускал  дым  из  ноздрей,  я  вдруг
неожиданно  понял,  кто  так  долго  скрывался  в  этой  ЛИЧИНЕ.  Его  выдал
один-единственный, вырвавшийся вместе с  дымом,  язычок  пламени.  Так  вот,
каков он на самом деле, Скинус Бешеный, тот кого все боялись, но никто почти
не  видел!  Он  понял,  что  разоблачил  себя.  Ощерившись, он вскочил и его
взметнувшаяся тень закрыла полстены. В мгновение ока он вырос до  потолка  и
тело  его  покрылось  стальной  чешуей. Кожистые крылья царапали стены, а от
удара хвоста, способного перерубить  всадника  вместе  с  конем,  со  звоном
разлетелось  окно.  Со  свистом  вобрав  в  себя  воздух, он обрушил на меня
ураганный поток горящей смолы и серы. Но на мне уже были четки  из  тридцати
волшебных талерхм, делавшие меня неуязвимым для него. Я высоко поднял их над
головой  и  ткнул  ими прямо в его драконью пасть. Он дико завыл, зарычал от
боли,  а  потом  съежился,  поморщился  и  повалился   наземь   в   страшных
конвульсиях, источая зловоние. Перед смертью он прохрипел:
     - Да, ты  победил  меня.  Но  за то твоя белоногая Грозильда... Она уже
больше никогда...


     Я пришел, и когда она  посмотрела  на  меня,  я  чувствовал  себя,  как
побитый кот. Она не догадывалась, она уже знала все наперед:
     - Что, опять допрыгался? Теперь как, опять зубы на полку?
     - Ну что ты, заяц. Все нормально. Выкрутимся как-нибудь.
     - Боже,  когда  это  все кончится? Ты, что не знаешь до сих пор, что он
идиот? Тебе надо было именно перед ним донкихотствовать? Это же, в  конечном
итоге, надо мной издевательство!
     - Но, послушай: кое-какие деньги у нас есть...
     - Замолчи! Не в деньгах дело! Я никогда не могу рассчитывать...
     Но  я  же  не сидел сиднем! - взорвался я, - Я делал все, что мог. Я не
виноват, что приходится жить среди идиотов. Да, все получилось  не  так,  но
неужели ты хочешь сказать, что...
     - Да,  я хочу сказать! - она помолчала, улыбнувшись, глубоко вздохнула.
И она сказала...
     НЕТ, НАВЕРНОЕ, НЕ СОВСЕМ ТАК: Убив дракона Скинуса, я отрезал его  злой
язык.  Волшебные  четки  из  талерхм  болтались  у меня на поясе. Я вернулся
домой, словно из дальнего похода. Что за радость  от  моей  победы,  если  я
теперь  уже  никогда не увижу мою милую Грозильду белоногую... А ведь у меня
уже есть Его отрезанный язык, способный ее расколдовать. Что толку от  него?
Я  повертел  его  в  руках  и  он  нечаянно выскользнул на пол. В прихожей у
вешалки стояла коряга, которую я когда-то нашел в парке. Она была  настолько
причудливой,  фантастически безобразной формы, что она мне сразу понравилась
и я думал было сделать из нее нечто такое... Сам  не  знаю.  Светильник  или
подставку  для  цветов. И вдруг... От случайного прикосновения корень-монстр
зашевелился, вырос, выпрямился, окутавшись снопом искр всех цветов радуги  и
предо  мной  встала  моя  милая  Грозильда, которую я уже давно оплакал! Она
сказала:


     Она сказала: "Ничего не надо говорить. Просто обними меня..."
     ХОТЯ НА САМОМ ДЕЛЕ она сказала: "Ничего не надо говорить. Просто обними
меня."
     НО, УЖ ДЕЙСТВИТЕЛЬНО, ЕСЛИ БЕЗ ШУТОК, ОНА  В  ТОЧНОСТИ  СКАЗАЛА  ИМЕННО
ТАК: "Ничего не надо говорить. Просто обними меня."


     Когда  соберутся  две  женщины,  то  после  обсуждения  ужасной жизни и
идиоток-подруг, начинаются задушевные воспоминания  о  роддоме.  Мужчины  не
ушли  далеко:  после  футбола,  секса  и  нескольких  стаканов  -  всплывают
армейские мемуары. Тех и других можно понять: речь идет о самой тяжелой,  но
где-то  и  приятной  полосе в жизни. Исключения редки. Обычный порядок может
слегка варьироваться, например, после  обсуждения  подруг  могут  возникнуть
обобщающие  оценочные суждения о мужчинах, а у последних после футбола может
проскользнуть политика, но сексом закончится все  равно,  так  что  спорт  и
выборы - это разминка, предварительная игра.
     Армия  и  роды  -  альфа  и омега задушевных бесед. Поскольку, любезный
читатель, беседа у нас,  несомненно,  задушевная,  будем  считать,  что:  А)
Центрфорварда давно пора на мыло; В) В этой стране никогда порядка не будет;
С)  Все они продажны, хотя попадаются и порядочные.(Из этого набора пытливый
читатель уже может догадаться, какого я пола.)
     В общем, был у меня армейский приятель, сосед по койке. Сибиряк. Была у
него любимая. Все у Сереги спорилось легко и красиво, да только  в  языке  -
кость.  Когда  он  говорил,  половина  смысловой  нагрузки доносилась руками
(женщины это любят, поверьте), но вот когда надо было  сесть  за  письмо,  у
него эти руки опускались: "Не знаю, о чем писать. "Так я стал его поверенным
Сирано.  Спору  нет,  при  встрече они бы и без меня нашли, что делать, но в
письмах... Я писал ей длинные послания, полные намеков  и  двусмысленностей.
Серега потом переписывал их своим аккуратным почерком. Справлялся о значении
незнакомых слов. Я подробно объяснял. Потом решил, что лучше сразу объяснять
письменно,  усилив  просветительскую  функцию.  В  приходящих от нее ответах
появился усилившийся  интерес.  Мы  (!)  гордились  этим  Чувства  настолько
переполняли  меня  в  ту  пору,  что  я,  как донор, уже не мог обойтись без
кровопусканий. Излияния возымели действие:  После  дембеля  Серый  пригласил
меня  на свадьбу, шафером. Я не поехал: далеко, некогда, финансы-романсы. На
последней стадии романа в письмах я старался максимально приблизиться к  его
стилю,  чтоб  потом  не  так  бросалась  разница  в  глаза,  чтоб оно как-то
выглядело путем. Дошел до того, что почувствовал, как мне не хватает рук для
выражения мыслей. Но выходило это с удовольствием,  все  это  отвратительное
предприятие. Я писал, как для себя. Я любил ее. Кто она, я так и не узнал.
     Ну  и  нашел,  чем  хвастать!  Для  него это - экзерсисы, а там - живой
человек! Не знаю, возможно, мои экзерсисы были еще живей. Зачем  я  об  этом
говорю? Да просто я до сих пор продолжаю писать письмо чужой.


     Эвриклея,   старая   рабыня,  встретив  на  рыночной  площади  Аристию,
служившею по соседству, пыталась рассказать подруге о своих злоключениях:
     - С моим господином не соскучишься. Даром, что ученый муж.
     - Это ты про своего старого скопидома?
     -А про кого же еще? Он всех замучил. То выбросит целую  кучу  денег  на
свои  дурацкие  причуды,  то ему в голову взбредет направлять на стену целую
кучу зеркал, а ведь зеркала-то ты сама знаешь, сколько стоят!
     - Это Архимед твой, чокнутый?
     - Он самый. Так вот, вчера он с друзьями перепился  и  расшвыривал  все
вокруг  себя.  Может,  и  обронил  где-то  в ванной тетрадрахму, когда ходил
умывать свое пьяное рыло.
     - И что, он из-за этой тетрадрахмы устроил всем черную жизнь?
     - Я же тебе говорю,  скопидом  редкостный.  И  что  же?  Тут  он  сорит
деньгами  направо  и налево, а сегодня - это вообще. Нашел, как я поняла, он
свою монетку. В ванной, как я сразу и предполагала. Ну, нашел себе, и  слава
богам. Так нет же, надо было выскочить голым на улицу и всем прохожим орать:
"Нашел! Нашел!"

Популярность: 13, Last-modified: Thu, 21 Jan 1999 15:51:35 GmT