---------------------------------------------------------------
     © Copyright Dr. Alexander I. Shames
     Читательские отклики присылайте по
     Email: sham@bgumail.bgu.ac.il
     Date 14 Dec 2002
     Исправленный и дополненый вариант
     Произведение номинировано в литконкурс "Тенета-98"
     http://www.teneta.ru
---------------------------------------------------------------


     Сияй, безумный бриллиант!
     © Copyright Dr. Alexander I. Shames
     Читательские отклики присылайте по
     Email: sham@bgumail.bgu.ac.il
     Date 20 Jan 2001

     Всех, кто слушает "Пинк Флойд" -
     гнать поганою метлой!
     Из передачи Центрального Телевидения СССР
     "Веселые Ребята",
     начало 80-х годов ХХ века

     Все произошло, как и предполагалось,  весьма прозаически. Ничего нового
в этой области человеческой  деятельности  за  последние  годы  придумано не
было.   Задача   была   сформулирована  четко,  предоплата  произведена   на
соответствующие счета в бразильском  банке "Брадеско" и американском "Чейз".
К концу  двадцатого  столетия  технология  выполнения подобных заказов  была
отработана до мелочей. А  потому настоящие  профессионалы  (которым только и
можно доверить  действительно  серьезное  дело!)  хотя и  уважали творческий
подход, предпочли не отклоняться  от хорошо  продуманных  и  проверенных  на
опыте схем... Бедный Вовчик!

     Владимир Аркадьевич Грибанов,  он же  -  гражданин Государства  Израиль
Зеев Рубинстайн,  единственный сын  немолодой московской  четы -  отставного
"Серп  и  Молотовского"  инженера  по  социалистическому соревнованию Абрама
Менделевича  Рубинштейна  и  все еще  практикующего  участкового врача  17-й
поликлиники   Светланы   Федоровны   Грибановой,  муж  очаровательной   Нади
Калинкиной и отец двух  пятилетних близняшек -  Оли и Веры, экс-вице-премьер
Российского  Правительства, Председатель Наблюдательного  Совета  корпорации
"НТО Астротехника", Президент "Дзета-Банка" и владелец телевизионного канала
"Прима-ТВ",  лежал  неподалеку  от  разнесенного   вдребезги  бронированного
"Дефендера-ДеЛюкс" и умирал. Вовчика - а  именно  так  уже сорок  лет  звали
родные и близкие друзья Владимира Аркадьевича - взрывом выбросило из машины,
следовавшей по  специально разработанному Службой Безопасности "Дзета-Банка"
стерильному маршруту  из  Вовчикиного  оффиса  в  Старомонетном переулке  на
студию  в Шаболовку, где Вовчика ожидал для  выхода  в прямой вечерний  эфир
популярный телеобозреватель Степан Лебедешвили.
     Нижней половины тела у Вовчика не было. Совсем. Но,  по какой-то жуткой
физиологической случайности, Вовчик продолжал жить. Более того, он находился
в полном сознании.  Боли не было - нервные стволы позвоночника были перебиты
и  сожженны,  плюс  мощный  пост-травматический  шок  -  все  вместе надежно
охраняло умирающий мозг от ненужных ощущений. Голова была кристально чистая,
мысли не путались. Вовчик был в сознании. В полном сознании ...
     ...  Зачем  "Его  Величество  Случай"  одарил  его  этой  поразительной
ясностью  в последние минуты? Для общения с Б-гом? Но  Вовчик не верил  ни в
Б-га  ни в черта, несмотря на  то, что сам щедрой  рукой отстегивал бабки на
строительство  московских синагог  и  православных  храмов.  Да  и о чем ему
говорить с Б-гом? Каяться в грехах?  Но на это отпущенных мгновений, судя по
всему,  может и не хватить - Вовчик не видел своего  низа,  но по окружающей
его ало-розовой луже четко осознавал, что при такой кровопотере долго ему не
протянуть. - Молить о прощении? Но это совсем уж глупо ! Он был фаталистом и
не верил, что словами можно изменить  направление своего дальнейшего  пути в
никуда. Анализировать  происшедшее, искать виноватых? В случившемся для него
не  было  ничего  неожиданного. Уже несколько  лет  он ожидал наезда,  давно
составил подробное завещание и  каждодневно  удивлялся тому, что  пока все в
порядке.  Бессмысленно тратить  утекающие секунды  на вычисление заказчиков,
указывать увядающим перстом на заинтересованных в  именно таком ходе событий
коллег и  взывать  к  импотентному  правосудию  с  требованием суровой  кары
преступникам. Кара последует - уж в этом-то Вовчик  ничуть не сомневался. Он
хорошо  знал  своих  друзей. Но  к государственным  органам все эти  игры  в
возмездие не будут иметь никакого отношения. Кто будет наказан? Врагов своих
Вовчик  тоже знал неплохо. Бывший  минатомопромовский, а ныне укрывшийся под
крышей силовых  ведомств "Рос-Изо-Топос"?  Возможно. Вовчик здорово обставил
их  при продаже аргентинцам  скандально знаменитой  "красной ртути", которая
была  вовсе не красной,  не  совсем  ртутью,  но тоже -  очень  полезным для
текстильной   и   атомной   промышленности   материалом.   Или  его  заказал
Государственный Оптический Консорциум? Жлобы ! Кому какое  дело до того, что
боевые  рентгеновские  лазеры  (столь  нужные нашим тайваньским  друзьям  !)
изобрели на ихнем ЛОМО?  Ведь именно он, Вовчик, переманил вконец обнищавших
и   озверевших  от  многомесячной  невыплаты  бюджетникам  заработной  платы
питерских Эдисонов к себе на "Астротехнику", заплатил зелеными и за короткое
время произвел вполне  добротный  продукт.  И  продал, конечно  же. Понятное
дело, многим это не понравилось. Э, да что гадать! Пустое это. Нужно  думать
о вечном. О вечном?...
     Вокруг  места взрыва  начали собираться зеваки. Привыкшие ко  всему, но
еще  не  растратившие  любопытства   москвичи,  уважительно   держались   на
расстоянии от взорванной машины и  жутких  остатков ее пассажиров - чтобы не
затоптать следы, столь необходимые местным пинкертонам. Никто не торопился с
оказанием  первой  помощи.   Не   надо  было  быть  большим  специалистом  в
военно-полевой хирургии, чтобы правильно  оценить ситуацию - "Скорая" тут не
понадобится  никому.  Признаки  жизни  подавал  только  один  из  пассажиров
взорванного "Дефендера". Да и у того обе ноги оторваны по самые никуда. Тела
остальных  существовали в более чем фрагментарном виде. Недалеко от Вовчика,
к примеру,  лежал снаряженный автомат "Узи", рукоятку которого цепко сжимала
смуглая кисть с перстнем-печаткой на безымянном пальце.
     - Не повезло Максиму, - мысли Вовчика переключились на увиденное, - Три
войны  парень  прошел -  ни одной  царапины,  а  в центре  родного  города -
разнесло на ошметки. А кому повезло? Мне, что-ли? Мне и так везло достаточно
долго.  Очевидно,  лимит  персонального  везения  был  исчерпан  уже  давно.
Главное, чтобы  начавшаяся полоса  неудач не  распространилась на  Надюху  с
девочками. Хочется верить, что она вовремя сумеет  сделать  все, о чем мы  с
ней  неоднократно говорили.  Надя не истеричка, прекрасно понимает,  в какие
игры мы играем. И выводы умеет делать соответствующие. С этих минут  вся  их
жизнь   пойдет  по  аварийному  плану.  Подготовленному  мной.  За   будущее
спокойствие  моих девчонок я совсем не беспокоюсь.  Об  этом тоже  можно  не
думать.  Интересно,  а  получится  ли у  Надюши  выполнить  последний  пункт
завещания? Это было бы  здорово! Вот так сюрприз будет для всех наших! Верю,
меня,  Вовчика, после  этого будут  вспоминать по-доброму не только  друзья.
Жалко, самому послушать не удасться. А впрочем, зачем мне слушать?  Ведь эту
музыку  я  знаю наизусть,  в мельчайших деталях,  до последнего  обертона. А
ну-ка:  "Ремембер  уэн  ю уэр  янг, ю шон  лайк зэ  сан,  шайн  он ю  крэйзи
даймонд...."
     Вой   автомобильных  сирен,  лязг  гусеничного   робота-сапера,   крики
камуфлированных спецназовцев, бездарно  суетившихся на  пепелище  с  глупыми
автоматами наперевес -  ничто не могло отвлечь потерявшего наконец  сознание
Вовчика от погружения в  великолепную музыку его любимого "Пинк Флойда". Эта
же  музыка  сопровождала  его,  нашпигованного  мощными болеутоляющими,  всю
дорогу в реанимобиле до Отделения интенсивной терапии в Склифе. И там, когда
врачи тщетно пытались вдохнуть жизнь в уже отходящее в никуда тело, там тоже
звучал "Пинк Флойд" - грустная, пронзительно прозрачная мелодия сюиты  "Шайн
он  ю крейзи даймонд". Искреннего,  чудесного,  печального плача по погибшим
друзьям, по растоптанным иллюзиям, по потерянному поколению. Вовчик отходил.
Он и  так протянул невозможно  долго - но уж  очень  ему хотелось  дослушать
великую музыку. Именно  "Пинк Флойд",  удерживал его  бренную  душу на грани
бытия. На грани, за  которой музыки нет.  И перед  самыми  последними нотами
сюиты  - заунывным соло  Райтовского  синтезатора  -  Вовчик пришел в  себя.
Мегатонны боли нахлынули  на него, селевым  потоком пытаясь вытеснить музыку
из сознания.  Но музыка оказалась сильнее  боли. Она  продолжала звучать. И,
под звуки этой музыки,  Вовчик увидел  склонившуюся над ним зареванную жену,
успел ей улыбнуться и прошептать - "Надю-ю-ю-ха, "Пинк Флойд"!"


     Грюнвальд Падлюка, известный московский адвокат, привычно придал своему
значительному лицу выражение деловой скорби, приличествующее, по его мнению,
столь важному  акту, как  оглашение  завещания  весьма и весьма уважаемого и
богатого  человека, рано и  не по своей воле покинувшего  подлунный  мир. За
длинным, антикварной  работы  столом,  стоящим в каминном  холле загородного
особняка  Вовчика, собрались самые  близкие покойному люди - семья, школьные
друзья,  коллеги по разнообразным бизнесам.  Вовчик  слыл не только  хорошим
аналитиком,   но  и  человеком  открытым  и   нежадным.  Поэтому   никто  из
присутствующих не удивился прагматичному и честному распределению  несметных
Вовчикиных  богатств, чему и были посвящены многочисленные  пункты тщательно
составленного завещания. Вовчик  не забыл никого из своих, каждому досталось
по  справедливости.  Так,  как  ее,   справедливость,  понимал  сорокалетний
московский  бизнесмен  с  физико-математическим образованием, поднявшийся до
самых высот  деловой иерархии и повидавший самые низы современной российской
политической  жизни. Все пункты  завещания были  понятны. Кроме  последнего.
Грюнвальд механически, с теми же  торжественно-скорбными  интонациями хорошо
поставленного  голоса,  громко  огласил  заключительные   строки   душевного
приказа.  После  чего  по  холлу  пронесся  тихий   ропот.   Друзья  Вовчика
недоумевающе  смотрели друг на друга  - покойный слыл изрядным оригиналом  и
остроумцем,  но до шутки  такого  класса, пожалуй, его творчество никогда не
поднималось.  Адвокат  про  себя  перечитал  последний  абзац,  побледнел  и
вопрошающе  посмотрел  на вдову. Только она продолжала  невозмутимо молчать,
решительно сжимая и разжимая кулаки.
     - Спокойно, господа!  Это вовсе не шутка. Мой муж включил  этот пункт в
завещание  пару лет назад,  после  сделки с  аргентинцами.  Именно  тогда он
понял,  что,  во-первых,  у него  уже есть достаточно денег  для  реализации
юношеской мечты. А во-вторых -  что после этой сделки он долго не  протянет.
Так что, столь удивившее всех вас решение было принято совершенно осознанно.
Я  знала  об этом. И  поклялась выполнить его волю. И никто  не посмеет  мне
мешать! Каких  бы  денег  это не стоило! Ляка, Мильчик, Филимоныч - помните,
еще  в  школе  он  сходил  с  ума по "Пинк  Флойду"!  Вы  все  тогда дисками
фарцевали. А  он  не  только фарцевал - он эти диски слушал! Запойно слушал.
Когда я с ним  познакомилась, он был нищим аспирантом из  Химфизики. Изредка
прифарцовывал.  Но  все  левые  заработки тратил  на музыку. После того, как
сделал мне  предложение  и я согласилась, Вовчик на полном серьезе попросил:
"Если  со  мной случиться плохое, на похоронах  поставь  диск с "Уишь ю уэре
хир". Пусть парни погрустят обо  мне  под классную музыку. И я пообещала ему
сделать так!  А потом, спустя  годы, поварившись в этом  безумном  котле, он
понял, что можно не ограничиваться всего только диском! Я верю, ребята, - вы
мне поможете! Скидывайте деловые костюмы, надевайте джинсы, цепочки и шузняк
на  платформе! Будем хоронить Вовчика,  моего мужа ...  -  и она  громко,  в
голос, как это делают только русские женщины, зарыдала.


     - Ричи,  это  какая-то неумная  шутка, -  Эвелин Уэйн,  пресс-секретарь
легендарной  английской   рок-группы  "Пинк  Флойд",   вихрем  ворвалась   в
небольшую, принадлежащую звукорежиссеру  Алану Парсонсу  студию звукозаписи,
где  члены  группы  работали  над дозвучкой  и  сведением своего  последнего
концертного  альбома.  В  руке у Эвелин был лист с  факсимильным сообщением,
которым она возмущенно размахивала. - Они там у себя, в России, совсем с ума
посходили!
     - Ну что  там  у  тебя, - недовольно  проворчал  клавишник Ричард Райт,
отрываясь от  пассов над  клавиатурой огромного  аналогового синтезатора.  -
Дай-ка почитать  эту макулатуру! Ха, ребята, если это и розыгрыш, то, на мой
взгляд - достаточно симпатичный. Нас приглашают в Москву!
     Дейвид  Гилмор, певец и  гитарист,  и  ударник  Ник  Мэйсон  недоуменно
переглянулись. - Но  Москва не подавала заявки на включение в маршрут нашего
всемирного  турне в этом  году. Я говорил с  этим ихним продюсером, как его,
Ризеншнауцер, что ли? Он сказал, что по деньгам они даже один наш концерт не
потянут. Мол, современная русская публика на такое старье, как "Пинк Флойд",
не пойдет, у  них уже появились  свои звезды нашего масштаба, - Дейвид пожал
плечами и заключил, - Ну и хрен с ними, решили мы тогда. У нас нет проблем с
заявками. Сейчас  мы ничего  перепланировать не  станем.  Думаю, они  с этим
турне русские пролетели.
     - Да нет, Дэйв, ты не  понял. Это не заявка на концерт  в рамках турне.
Нас  приглашают в Москву всего на один  день.  Сыграть концерт "Уишь  ю уэре
хир"  на похоронах  какого-то их  крупного политикана или мафиози (у русских
это,  если  судить  по  нашей прессе,  практически одно и то  же!), которого
прикончили на днях. Похороны послезавтра. А потом - назад, домой.
     - Мы  что, пацаны без имени - играть  по кабакам и на поминках! Думают,
мы разогнались  приехать? Они,  наверное, полные  психи, -  Ник выразительно
покрутил  пальцем  у  виска.  - Да ни за  какие деньги мы  не согласимся  на
подобную акцию! Тоже мне, нувориши хреновы!. До такого хамства даже нефтяные
шейхи или этот помпезный мудила Билл Гейтс додуматься не смогли.
     - Ни за какие деньги, говоришь? - Райт хитро прищурился. - Тут в  факсе
написано, что они готовы  заплатить за часовой концерт в зале и полчаса игры
на  кладбище  три  миллиона долларов.  И полностью  оплатить все расходы  на
транспортировку и монтаж  аппаратуры. Ну,  ребята,  если это не  розыгрыш  -
такого  предложения у  нас никогда не  было! Есть шанс еще раз войти в Книгу
Гинесса.
     - Звучит и в самом деле довольно заманчиво. Но мы рискуем потерять лицо
- и это может обойтись нам дороже! - вполне резонно заметил Дэйвид. - Что-то
у меня душа не лежит к дешевому лицедейству.
     -  Ну, конечный результат будет зависеть от того,  под каким соусом все
это  преподнести,  - хитрый  Рик уже сообразил, что можно  сделать.- Выдадим
наше выступление за одноразовую акцию "Рок против  Русской Мафии". И пресса,
и общественность будут в полном экстазе!
     - И все же, Рик, я не уверен, что мы вообще должны реагировать на  этот
факс. Как бы привлекательно  русское  предложение не выглядело. А  вдруг это
идиотская  шутка?  Мы  же  станем  всемирным  посмешищем.  Не лучшая реклама
накануне   предстоящего  турне  и  выпуска  нового  диска.   -  Скептические
рассуждения  Дейвида  прервал  резкий сигнал  интеркома.  Дейвид раздраженно
нажал кнопку. - Ну что там еще?
     - Простите, мистер Гилмор. Я знаю,  вы просили не беспокоить вас, когда
вы в студии,  -  взволнованный  голос молоденькой секретарши  был окрашен  в
просительные тона. -  Но нам звонят  из  Русского посольства. Военный атташе
просит о немедленной встрече с вами. Переключить его на студию?
     Гилмор  ошарашено   покрутил  головой,  но,  переведя  взгляд  с  хитро
подмигивающего Райта на иронически ухмыляющегося Мэйсона, спокойно сказал. -
Нанси,  детка,  не волнуйтесь. Все нормально. Переключите господина атташе к
нам на громкую связь. Спасибо.
     В динамике интеркома раздался щелчок, и студию наполнил густой баритон.
Обладатель   баритона  великолепно  владел  английским.  Только   иногда,  в
произношении некоторых  особо  трудных  слов,  в  речи  проскальзывал легкий
славянский акцент.
     -  Уважаемые сэры "Пинк Флойд", прошу  простить меня за беспокойство. С
вами разговаривает полковник Звенигин, военный атташе посольства Российского
государства в  Великобритании. Впрочем, я обращаюсь к вам как частное  лицо,
на  правах  давнего  поклонника вашего  творчества. Не  будете  ли вы  столь
любезны уделить мне пару минут для личной встречи?
     - Это касается полученного нами накануне факса?
     -  Да, вы правильно просчитали ситуацию. Но эту беседу  я бы  предпочел
вести не по телефону. Будет ли мне разрешено приехать?
     -  Ваша настойчивость  интригует.  Мы  готовы сделать  двадцатиминутный
перерыв в работе. Вы сможете приехать через полчаса?
     - Несомненно! Благодарю вас, джентльмены.
     Спустя  тридцать  минут к  зданию  студии,  расположенному  в  северном
предместьи  Лондона, подъехал стального цвета "Бентли".  Из  передней  левой
дверцы  машины выскочил моложавый  военный, который  открыл заднюю  дверь  и
учтиво подал руку сидевшей  в машине  молодой даме, лицо которой было скрыто
под  густой темной  вуалью. Пара проследовала в холл студии, где их ожидали,
потягивая  свое любимое пиво "Каролинг",  трое  седых хипповатых,  но  очень
интеллигентных усталых парня, которые сегодня и были - "Пинк Флойд".
     - Джентльмены, позвольте представиться: Полковник Сергей Звенигин. Мы с
вами  беседовали  недавно по телефону.  А  это,  -  военный указал  на  свою
спутницу, стройную женщину лет тридцати, одетую в немыслимо дорогой траурных
тонов  костюм  от  "Пако  Рабан",  -  доктор  Надежда  Грибанова,  профессор
математической лингвистики Московсого Университета.  Моя школьная подруга. И
-  вдова  погибшего  позавчера  в  Москве российского  бизнесмена  Владимира
Грибанова.
     - Спасибо, Сергей, дальше  я  - сама, -  во владении английским Надежда
ничуть  не уступала  русскому  военному  дипломату.  -  Это  я  послала  вам
сегодняшний факс.  И, чтобы  вы  не сочли указанное  деловое предложение  за
дурацкий розыгрыш, решила  лично прилететь  в Лондон и переговорить  с вами.
Для начала,  мне  бы хотелось  убедить вас  в  нашей полной серьезности.  Вы
можете проверить - указанная в факсе сумма депонирована на специальный  счет
в "Нат-Вест" Банке, отделение Пикадилли и  Нью-Бонд  стрит. Вот номер счета.
Поручите вашему  секретарю проверить.  Если вы  согласитесь на наши условия,
половина суммы будет немедленно  переведена  на  любой указанный вами  счет.
Кстати,  кое-какие  проблемы,  которые  могут  ограничивать  вас  в принятии
решения,  нам  уже удалось решить:  вот  письменное согласие  вашего бывшего
соавтора  Роджера  Уотерса  на  двукратное  исполнение гркппой  "Пинк Флойд"
произведений  с альбома "Уишь  ю уэре  хир"  в  Москве. Я понимаю его и ваше
взаимное нежелание совместного  творчества, но  приняла  решение  пригласить
именно  вас. Господину Уотерсу уже уплачено. Я вижу, вы  колеблетесь?  Тогда
позвольте отнять у  вас еще несколько минут и рассказать, кем был мой  муж и
что есть творчество вашей группы для людей его круга и его поколения. А ведь
именно они, эти люди, сейчас пытаются  вести Россию по пути в цивилизованную
Европу,  прочь  от  тянущихся  к  власти  азиатско-коммунистических   вождей
российских маргиналов.  Может  быть, тогда вы лучше поймете, почему  это так
важно -  чтобы  вы играли  послезавтра  в Москве. Итак, мой муж Владимир был
....



     Освещенный яркими лучами прожекторов  слоноподобный "Боинг-747-Карго" с
надписью  "Пинк  Флойд"  вдоль борта,  где  обычно пишется имя авиакомпании,
медленно  выруливал  на  оцепленную  автоматчиками  площадку  терминала.  По
пассажирскому  трапу сбежали  трое  седых мужчин, которых быстро  усадили  в
подъехавший  "Ягуар", немедленно покинувший  территорию аэропорта.  Из брюха
авиалайнера    поползли    многотонные   трейлеры,    груженные    гитарами,
синтезаторами, барабанами  и  акустическими  системами. Для тридцати человек
сопровождающей группу команды был подан автобус. Спустя два часа, караван из
двух трейлеров и автобуса двинулся в ночь -  в  сторону Москвы. Группа "Пинк
Флойд" во второй раз в своей истории посетила Москву.



     Прощание  с  Вовчиком  устроили в  Спортивном Комплексе  "Олимпийский".
Тысячи  людей, знавших  Вовчика, пришли  попрощаться  с ним.  Десятки  тысяч
фэнов, прослышавшие  о прибытии на похороны "Пинк Флойда", пришли  поглазеть
на всемирно  известную рок-группу. Солидные бизнесмены  со своими разодетыми
подругами  и  желторотые  студенты,  бритозатылочные  братки  и  хитроглазые
РУОПовцы,  затрюханные бомжи и богемного вида бесполые существа  -  все  они
толпились у  "Олимпийского" в тщетных попытках попасть внутрь. Седовласые  и
лысые,  патлатые и  выстриженные "петушком", в  дорогих кашмировых  пальто и
заношенных  китайских  пуховиках, они выстраивали клинья, которыми  пытались
протаранить  камуфляжников,  двойным  кольцом  оцепивших  Спорткомплекс.  Но
охрана  порядка была  организована  по-профессиональному  четко.  Ходынка  и
похороны  Сталина не повторились. В зал попали только  званные - жена, дети,
родители, самые близкие друзья, коллеги  по бизнесу и правительству, теле- и
кино-звезды, уважаемые ученые, серьезные журналисты, дипломатический корпус.
Остальным  было  объявлено, что  музыка  из  зала будет  транслироваться  на
площадь перед  Комплексом. Были также  установлены гигантские телеэкраны, на
которых  фэны  группы  могли  видеть  своих кумиров, вдохновенно творящих на
заваленной звукоусилительной аппаратурой площадке. Перед площадкой, открытый
до половины, стоял  полированнай, красного дерева гроб,  в котором  на белом
атласе лежал Вовчик - сын своей несчастной страны, своего смутного времени и
просто - парень, который любил "Пинк Флойд".
     "Ремембер  уэн  ю  уэр  янг, ю  шон лайк  зэ  сан,  шайн  он  ю  крэйзи
даймонд....".  Звучал  чистый  и  прекрасный  реквием  по  погибшим друзьям:
посаженным  за перепродажу джинсов  в жуткие беспредельные  зоны фарцеманам,
забитым  гэбэшными   санитарами   в   спецпсихушках  любителям   Гумилева  и
политических  анекдотов,  разделанным душманскими  ножами в  Афгане  и Чечне
каратсменам, двинувшимся от передозировки  наркотиков  гитаристам, спившимся
втихую  инженерам, ликвидированным  конкурентами бизнесменам,  подстреленным
отморозками  ментам и всем-всем-всем, свалившим в те  страны - откуда уже не
возвращаются. Реквием звучал  для  живых. Как напоминание: "Ребята,  Мы  Еще
Живы!  Мы  будем жить, пока  в  нас живет  эта  Музыка. И  умрем, когда  она
кончится. Как умер Вовчик."
     На  мертвом лице  Вовчика  навсегда  застыла  блаженная улыбка.  Вовчик
продолжал слушать "Пинк Флойд".




     Я тоже там был. Вы мне не верите? Ваше право. Но я был там, в зале. Там
были и  мои друзья - Ричи, Дэйвид, Ник. Они-то  и  попросили меня рассказать
эту  историю  вам. Историю о  самом  необычном в  мире  концерте легендарной
рок-группы  "Пинк Флойд". Что  я и  сделал.  А  если  кто-то кого-то  в этой
истории узнал, то такое совпадение - чистая случайность. Имена я изменил.  И
вообще - многое придумал. Но концерт - был! Все еще не верите?...

      Беэр-Шева,
     Октябрь 1998 - Январь 2001




     "Remember when you were young You shone like the sun,
     Shine on you crazy diamond" (англ.) -
     Вспомни, когда ты был молод -
     Ты сиял подобно солнцу,
     Сияй, безумный бриллиант

     (Авторский подстрочник первых строк сюиты "Shine on you crazy diamond"
     из концерта "Wish you were here" группы "Pink Floyd", 1975.

     "Shine on you crazy diamond" (англ.) - Сияй, безумный бриллиант.

     "Wish  you  were  here"  (англ.)   -  Жаль,  что   тебя  здесь  нет.  -
Грамматически  правильный  перевод.  Однако,   вариант  перевода   -   "Тебе
<Вам> бы здесь  побывать" - который  автор нашел в книге "Энциклопедия
Рок-Музыки"  Виталия Меньшикова (Ташкент, "Узбекистон",  1992),  несет ту же
смысловую  нагрузку, но  звучит более эмоционально и, как мне кажется,  куда
ближе к к молодежному сленгу 70-х. Пуристы могут предпочесть первый вариант.
Мне лично нравится "неправильный" второй.

     На самом деле он сказал - "Fuckin' the rich!"

     Смотри примечание 1.

Популярность: 13, Last-modified: Sun, 27 Jul 2003 14:17:52 GMT